В Глубине (ЛП) - Хейзелвуд Эли - Страница 27

Ухмыляется?

— А я говорила! Говорила! Я же говорила — я говорила! Кто был прав? Я! Муа! Пенелопа, мать её, Диана, мать её, Росс, леди, джентльмены и небинарные друзья, вот кто!

Она пускается в самый неуклюжий танец, который мне когда-либо выпадало несчастье наблюдать.

Я её убью.

— Я тебя так ненавижу, — шиплю я, пьянея от облегчения.

— Нет, не ненавидишь, ты меня обожаааешь!

— Я сейчас лишилась двенадцати лет жизни!

— Это к лучшему. Изменение климата всё равно погубит землю, а кибер-цари поработят нас, чтобы собирать наши пальцы на ногах. В общем, не хочу повторяться, но — я же говорила.

Я стону и прячу лицо в ладонях.

— Это Лукас тебе сказал?

— Ага. Позвонил мне рано утром. Сказал: «Твоё пьяное желание исполнилось, Пенелопа». И угадай, что я ответила?

— «Я же говорила» семьдесят три раза подряд?

— Именно.

Я позволяю осторожной улыбке тронуть мои губы.

— Тебе правда нормально, что твой бывший спит с твоей партнершей по синхронным прыжкам?

— Если формулировать так, звучит странно.

Она хихикает.

— Можно быть с тобой честной? Прямо на все сто процентов честной, в духе «пожалуйста, не осуждай меня»?

Я киваю. В животе снова начинает нарастать тяжесть, но улыбка Пен безмятежна.

— Инициатором нашего разрыва была я, и я всё это время за него переживала. Ему трудно с кем-то сходиться, а мне претила мысль, что он будет страдать в одиночестве, пока я развлекаюсь. Он отличный парень. Когда никто не хотел иметь со мной дела и я думала, что моей карьере конец, он остался рядом. Он верный. Добрый. Он до сих пор мой лучший друг. Но должна признать, что он не то чтобы… страстный. Это бывает непросто, когда человек такой холодный, как он. Но, похоже, тебя он интересует в основном ради секса, а то, что вам двоим нравится…

Её голос становится тише.

— Трудно ведь романтизировать порку, да?

Я моргаю. Она только что…

— Мне безумно нравится, что вы вдвоем будете такими озабоченными извращенцами. Поздравляю, подруга.

Если честно, она права. Мне очень нравится Лукас, и я точно не считаю его холодным, но у меня нет эмоциональных ресурсов, чтобы влюбляться в него. По крайней мере, во что-то большее, чем просто похоть.

— В любом случае, — говорит она, — раз уж мы заговорили про озабоченных извращенцев… Как ты знаешь, я тоже завела себе любовника.

Я морщусь.

— Ужасная формулировка.

— Да? Ну, раз Люк — мой лучший друг, ты единственный человек, которому я могу рассказать о своих сексуальных похождениях.

Я наслаждаюсь этим — тихим удовольствием от того, что кто-то хочет мне довериться.

— И как успехи?

Она ложится на траву, и я следую её примеру. С минуту мы молча смотрим в небо, пока она не переворачивается на локти. Солнечный свет слепит глаза, и я прикрываю их ладонью, как козырьком.

— Когда мы с Лукасом только начали спать, мы были молоды и понятия не имели, что делаем. Пришлось долго учиться, понимаешь? Но с Тео…

— Тео, Красавчик-Учитель!

— Ага. Тео, Красавчик-Учитель.

Она расплывается в улыбке.

— Всё как-то само собой встало на свои места. Мне очень нравится, что он немного более…

Она вздыхает.

— Он мне правда очень нравится. Люк иногда так… подавляет. Даже когда изо всех сил старается этого не делать. Порой он просто сидит и читает что-то к занятиям, но умудряется высасывать весь воздух из комнаты. И я… я как будто теряюсь в этом. Забываю о себе. Забываю, что я — отдельная планета, и просто начинаю вращаться вокруг него. Думаю, ему это кажется естественным — быть таким монолитом неприступной энергии. Но Тео гораздо мягче, и…

Она прикусывает нижнюю губу.

— Он называет меня «милая».

— Оу. Это хорошо?

Она пожимает плечами, немного смутившись.

— Банально, я знаю, но Люк никогда не называл меня никак иначе, кроме как «Пенелопа».

Она произносит это с легким шведским акцентом.

— Он просто не ласковый по натуре. А Тео — ласковый. И я спала — в смысле, по-настоящему спала — у него дома.

— Ты не оставалась на ночь у Лукаса?

— Не особо. Если была возможность этого избежать. Мы оба капризные во сне. Но с Тео было хорошо.

Я киваю. Я рада за неё. Рада, что она получила то, что хотела. Мы какое-то время смотрим друг на друга; её локоть касается моего плеча. Тишина субботнего дня в кампусе кажется мягкой и теплой. Где-то вдалеке слышен смех, щебет птиц, шелест деревьев.

И тут до меня кое-что доходит.

Я резко сажусь. Чуть не давлюсь слюной.

— Тебя правда зовут Пенелопа Диана Росс?

Суббота выдалась отличной — хотя бы потому, что у меня не было никаких планов.

После обеда с Пен я иду домой, торчу в душе до тех пор, пока кожа и волосы не забывают, что родились в хлорном бассейне, а затем разгребаю стирку и задания. Герр Карл-Хайнц — пусть обе стороны его подушки всегда будут прохладными, а любимый фанфик обновляется каждую ночь. На прошлой неделе я выходила из его кабинета с ощущением, что я в полной заднице, но хотя бы не одинока в этом.

Посмотрите на меня. Признаю свои недостатки. Принимаю помощь.

— Это сложно даже для носителей языка, — сказал он мне. — Ты ведь технарь, верно? Попробуй взглянуть на правила как на базовые законы биологии. Иногда их нужно просто принять. И я могу тебе помочь.

Мне удалось не разрыдаться от глубинных экзистенциальных смыслов его слов, но я сделала мысленную пометку на будущее: «Крайне восприимчива к вдохновляющим речам. В секты НЕ вступать».

Я читаю тексты к семинару доктора Карлсен. Заканчиваю эссе по английскому, раздув свое мнение о том, что учителям нужно платить больше, из краткого «да потому что это очевидно» до полувменяемой аргументации на несколько страниц. С трудом продираюсь сквозь упражнения по визуализации. К вечеру я решаю наградить себя работой над проектом по биологии.

Звучит до ужаса задротски, но мне и впрямь не хочется заниматься ничем другим. Было бы здорово, если бы Лукас написал, но он явно всю неделю разгребал завалы в команде. Да и в любом случае, последние полтора года моя сексуальная жизнь была в спячке. Я могу подождать еще несколько дней… чего бы там ни было дальше.

Зак сдержал обещание: мой студенческий билет дает доступ в пустующую лабораторию доктора Смит. Доктор Смит нравится мне всё больше — судя по всему, никто из её аспирантов не считает нужным фанатично махать пипеткой во второй половине субботы. Я прохожу мимо столов, вспоминая то самое чувство «лабы» — мою любимую часть органической химии. Работа с реагентами. Хроматография. Синтез аспирина. Соблюдаешь протокол — и смотришь, что получится. Мне не терпится стать таким же крутым и меняющим жизни врачом, как Барб, но я надеюсь, что смогу заниматься и исследованиями. Наблюдать за тем, как что-то взрывается или кристаллизуется, мне не надоест никогда.

В глубине лаборатории я нахожу компьютер, о котором говорил Зак. Прежде чем я успеваю его включить, сзади раздается шорох. Я резко оборачиваюсь.

Лукас сидит на табурете в конце стола. Впервые он выглядит так, будто не идет с тренировки, не собирается на неё и не находится на ней прямо сейчас. Волосы, выгоревшие от хлорки, аккуратно уложены. Никаких следов от очков вокруг глаз. Джинсы и темное поло без единого логотипа Стэнфорда.

Это… сбивает с толку. Он атлет, и почти всё наше общение так или иначе вращалось вокруг этого. Но он еще и человек со своими интересами, хобби и жизнью, о которой я знаю так мало.

И всё же я чувствую, как губы сами расплываются в улыбке. — Привет?

— Привет.

— Откуда ты… ты зашел следом за мной?

Он качает головой.

— Эм, ладно. Я здесь, чтобы…

Я указываю на компьютер за спиной.

— Забрать снимки для базы данных?

Я киваю. Он поднимает левую руку, зажав флешку между большим и указательным пальцами.

— А. Отлично. Нам нужно будет…

— Сменить ориентацию снимков.