Заточи свой клинок и Вперед! 4 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 3

Крот стоял ко мне мордой, без глаз и ноздрей, без единого органа чувств на видимой поверхности. Значит, ориентируется как-то иначе: по запаху или по колебаниям воздуха, гадай сколько хочешь, толку всё равно ноль.

Я прокрутил в голове короткий список.

Кирпич в кулак встраивать бесполезно, потому что кислота с когтей прошьёт ткань вокруг и уронит мне здоровье раньше, чем я успею запить зельем. Эхо Удара в таком режиме тоже в пролёте, ибо копить энергию через ядовитые удары — изысканный способ самоубийства.

Проклятый меч?

Проклятый меч Вечного Дозора (+1251)

Обычный урон: 13275

Чистый урон: +1100

Прочность: 8/2000

Эффекты:

1. За каждое убийство прочность меча повышается на +2

2. Мгновенная смерть цели — шанс 5%

Хм… Шерсть пробьёт, в этом сомнений нет, но прочности у него осталось восемь единиц, а волосня на боках у этой туши ходит волнами от любого движения. Каждый мой удар уйдёт в сторону, так же как у Лейва.

А учитывая прочность клинка, то всего восемь попыток, и меч рассыпется в ноль без единой царапины на шкуре.

Походу остаётся только работать на расстоянии. Пусть тварь тратит силы и открывает бока, пока где-нибудь не проступит уязвимое место.

А мне остаётся долго и упорно искать у него брешь.

Уголок рта пополз наверх сам собой.

Вот теперь, наконец, мне стало интересно.

Сорвался с места, одновременно выдёргивая из наруча горсть костяных клинков. «Эгида» пошла дугой вдоль стены, и с её борта сорвался первый залп: двадцать заточенных кинжалов веером в плечевой пояс твари.

Крот повёл шерстью.

Шкура на его груди пошла рябью, чёрные волоски встали под разными углами, и семнадцать кинжалов ушли в разные стороны, царапая камень за его спиной. Три оставшихся воткнулись в основание шеи, ушли на треть длины и бессильно обвисли, не достав до кожи.

Крот рыкнул и нырнул в землю.

Пол вспучился под щитом.

Я рванул «Эгиду» наверх, и когти вырвались из грунта там, где секунду назад стелилась моя тень. Тварь снова ушла под землю, и я уже стрелял следующим залпом в место предполагаемого выныривания.

Мимо. Шерсть качнулась, и сталь ушла в потолок.

Хм, посложнее, чем я рассчитывал.

Значит, у нас впереди предстоит долгий разговор.

Лейв втиснулся в нишу между обломками и сжал рукоять меча до белых костяшек.

Прошло двадцать минут.

За это время парень успел мысленно попрощаться с отцом, с матерью и со своей собственной глупостью, приведшей его в эту дыру. В груди родилось ощущение, которому он пока не мог подобрать названия.

Геральт летал.

Над изрытым поле боя метались пятна света от щита, и за каждым нырком Крота щит уходил в сторону ровно в то мгновение, когда гигантские когти вспарывали воздух. Залп кинжалов, уход, залп костяных клинков, снова уход. Крот ревел и раз за разом нырял в пол, поднимал столбы пыли, и каждый раз вылетал чуть левее или правее, пытаясь зацепить человечка, который не задерживался в воздухе дольше секунды.

Зал вокруг превратился в решето. Воронки от ядовитых когтей курились зеленоватым паром, стены были располосованы рубцами, а пол местами осел до новых пещер, уходящих вниз.

Геральт был на двадцать шестом уровне, а Крот на шестидесятом.

Лейв раз за разом возвращался к этой мысли и не мог её переварить. Как⁈

Разница в тридцать четыре уровня, а о таких разрывах ветераны в королевских залах всегда рассказывали одинаково: слабую сторону соскребали со стен чайной ложкой.

А ведь у Геральта даже не было ауры.

Сам Лейв прошёл трансформацию два года назад, и аура у него ещё шла рваными всплесками. А этот искатель выглядел молодо, у него не должно быть много опыта. И всё равно он крутил вокруг шестидесятиуровневой туши такие петли, что Крот уже лишился половины когтей на передней лапе и теперь бил с откровенной злобой.

То есть Геральт справлялся, да что там справлялся, он гонял Крота по его собственной территории.

Лейв додумал эту мысль до конца, и ему стало жутковато. Он сидел в шаге от существа, о котором в семейных учебниках не писали, и ни одно привычное объяснение сюда не подходило.

Крот заревел яростнее. Звук прошёл через пол и отдал Лейву в пятки.

Тварь вылезла из норы целиком, впервые за весь бой, встала на все четыре лапы и подняла приплюснутую морду к потолку. Шерсть на её плечах встопорщилась иголками, воздух загудел, а по залу прокатился низкий тон, от которого обломки на полу зазвенели мелкой дрожью.

Это было что-то новое. Что-то, чего Крот до сих пор не показывал.

— Ультимативная атака, — догадался Лейв, и тут же заорал. — Геральт, уходи оттуда!

Пол лопнул.

КР-Р-Р-АК!

Из камня с треском выстрелили десятки шипов и пошли расходящейся волной от туши Крота, вспарывая амфитеатр до самых дальних стен. «Эгида» метнулась вбок, Геральт попытался подставить щит под углом, но скорость удара оказалась выше любой человеческой реакции. Два шипа подряд врезались в край диска и развернули его, а третий пришёлся Геральту прямо в корпус.

Тело искателя снесло с воздуха, пронесло через полдзала и впечатало в каменную стену с таким треском, что у Лейва дёрнулся глаз. Геральт сполз по камню и остался лежать лицом вниз.

У Лейва желудок ухнул куда-то в сапоги.

От такого удара не встают. Максимум подымают остатки с одним процентом жизни на полоске, и то если очень повезёт с везением. А Геральт даже не шевелился.

Сердце у Лейва зашлось.

— Геральт!

Он рванул из ниши на полусогнутых. Крот уже разворачивался к упавшему, шерсть на нём улеглась волной, оставшиеся когти отблескивали зелёным.

— Стой! — Геральт откликнулся из пыли спокойно, с оттенком раздражения. — Сиди на месте.

— Ты…

— Я наконец увидел его слабое место. Не лезь. Сейчас дожму.

Лейв замер на полушаге. Из пыли поднялся Геральт, и щит в его руке растянулся вширь до двух метров, встав перед искателем сплошной фиолетовой преградой от пола почти до свода. Хозяина за этой стеной видно не стало.

— Эй, слепой уродец! — Геральт звонко и нагло окликнул Крота из-за щита, с ленцой торговца, зазывающего клиента. — Я здесь! Иди сюда, разделаемся уже.

Крот дёрнул мордой и нырнул в пол.

От центра зала к щиту рванула дорожка вспученной земли, шкура твари мелькала под тонким слоем грунта горбом, двигавшимся быстрее бегущего человека. Через три секунды горб дошёл до стены и ушёл вниз, набирая глубину для броска.

Крот вылетел из пола мощным прыжком и пошёл на щит по высокой дуге, раскрыв обе лапы для финального удара. Когти метили в щит, морда оскалилась, и у Лейва перед глазами встала вся картина сразу: две тонны каменной плоти впечатывают человека в камень и размазывают его по стене тонкой плёнкой.

Значит, обманул.

Лейв ощутил в виске холодную спицу догадки. Никакого слабого места не было. Геральт уводил Крота в красивую ловушку, а ловушка срабатывала ровно наоборот, и дохлым в ней оказывался сам Геральт.

Лейв шагнул вперёд, вскидывая меч.

И тогда земля лопнула прямо под брюхом летящего Крота.

Из старой норы, которую сам же Крот оставил в полу в начале боя, выстрелила вверх фигура с клинком в правой руке. Геральт. Он не прятался за щитом, а пока Крот нырял в очередной тоннель, Геральт пробежал по чужим ходам под ареной боя и вышел наверх точно в ту секунду, когда туша проплывала над ним в прыжке, с раскрытыми лапами и беззащитным брюхом.

Клинок цвета тёмного серебра ударил снизу вверх, вошёл Кроту в живот, в мягкое пятно у пупка, там, где шерсть редеет, и ушёл по самую рукоять.

Туша дёрнулась в воздухе всей массой. Из пасти вырвался короткий, почти обиженный всхлип, лапы подломились, и Крот рухнул с высоты трёх метров боком на амфитеатр, успев в падении смахнуть куском плеча ещё одну колонну.