Vic. Если ты вернёшься (СИ) - Вайс Вирсавия - Страница 19

- А если она выберет меня, Тагир? - Как Виктор не старался держать себя в руках. в последнюю минуту голос дрогнул, уверенности не осталось.

Что-то поменялось, а он не мог понять что. Но на душе неприятно заскреблись кошки.

- Я приму её выбор. - Спокойно сказал Зайкалов. - И знаешь почему? Потому что люблю её и виноват перед нею. А ты пока любишь только себя. Не повзрослел ещё, сопляк.

С этими словами он повесил трубку. Резкие гудки полетели в ухо обратным отсчётом. Вот и всё. Казалось бы, нужно радоваться, но ни хера не получалось. Наоборот, сердце сжало невидимыми тисками. Дышать стало нечем. Грудь заныла.

- Сууука! - Прошипел Вик, обхватывая голову руками. - На хуй!

Он резко встал и вышел из комнаты. Быстро собравшись, Татарский вышел из дома и спустился в паркинг.

Через полчаса он уже толкался на выезд из Москвы в сторону Рублёво-Успенского. Сейчас он не был уверен ни в чём, кроме одного: ему нужно быть с дочерью столько, сколько он сможет, а потом нужно поговорить с адвокатом по семейному праву для решения вопроса относительно Дарьи. Главное — не навредить ей.

Как и в прошлый раз, не доезжая до Рыбушкино, он свернул к пролеску. Да, Зайкалов сказал, что снял наружку. Но это сначала стоило проверить самому.

К дому он подошел спустя почти три часа. Тагир сказал правду: его люди исчезли, словно их никогда и не было. И от этого стало ещё хуже. Он не понимал его игру, и это сбивало с толку, выворачивало всё нутро. Что-то произошло между ним и Ольгой, что-то такое, о чём не хотелось думать.

Дочь он увидел сразу, как вошёл во двор через заднюю калитку. Дашка сидела на ступеньках беседки и скучала, бросая взгляд на дорогу. Маленькое чудо в болоньевом плащике и резиновых сапожках, со смешной панамкой на голове. Она ждала его, Витьку, готовая идти на рыбалку. Он улыбнулся и тихо подошёл к ней сзади.

- Ну что, проказница, нет никого? - улыбаясь, тихо спросил Вик.

- Нет-у-у-у. - тоскливо протянула она. - Наверно, дядя Витя про меня забыл. - всхлипнула и потерла кулачками глаза.

- Не думаю, принцесса. Разве про тебя можно забыть?

Он подхватил её на руки, отчего она взвизгнула и рассмеялась.

- Дядя Вии-и-тя! - сердце болезненно сжалось. - Ты пришёл!

- Конечно, солнышко! Я же обещал. Ну что, - он осмотрел её с ног до головы, насупив брови. - Вижу, ты серьезно подошла к рыбалке. Подождёшь меня?

Она радостно закивала головой, обнимая его за шею и прижимаясь щёчкой к его щеке.

- Ты со мной или останешься здесь? - он поднял бровь.

- С тобой! - кричит она, рукой показывая в сторону дома. - Ба собрала нам корзинку для пикника. У нас же будет пикник? Настоящий?

- Конечно, малыха! - засмеялся Витька, занося её в дом.

* * *

Он наслаждался тишиной и её нежным воркованием над большой лягушкой, которую почему-то звали Машкой. Ладно бы Василисой, ну тут хоть как-то понятно, но откуда Машка? Мысли в какой-то момент его вернули на это самое место почти четыре года назад, когда после первой встречи с Ольгой он тут пытался снять напряжение, плавая до одури, до белых мушек в глазах. Он даже тогда подумать не мог, что вот так будет сидеть тут с дочерью и, ёб твою мать, Машкой!

- Дядя Витя, клюёт! - взвизгнула Дашка, забыв напрочь его наставления о том, что настоящие рыбаки молчат.

Она тыкала пальчиком в ныряющий поплавок и прыгала у самой кромки воды, вереща от счастья.

Витька встал, сделал быстро подсечку и вытянул довольно-таки крупного леща. Глаза Дашки стали огромными. Она замерла и, открыв рот, смотрела на бьющуюся на крючке рыбину.

- Ну что, малыха, на уху или отпустим?

Он обернулся и посмотрел на неё, млея от счастья.

- Ры-ы-ы-ба-а-а! - завизжала дочь, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. - Настоящая! Машка, смотри, рыба!

Она выудила из травы несчастную лягушку и, подняв её в ладошках, показала ей их улов.

Через пару минут они всё же пришли к консенсусу и опустили рыбу в приготовленное ведро, куда Дарья стала кидать кусочки булки, с восторгом глядя на то, как они исчезают в пасти пойманного леща.

Довольная сверх меры уловом, Дашутка начала с интересом поглядывать в сторону корзинки для пикника, громко и протяжно вздыхая, и Витька тут же расстелил клетчатый плед, быстро разложил по бумажным тарелкам бутерброды, йогурт, фрукты и разлил по пластмассовым стаканчикам домашний компот.

Они смеялись и говорили о пустяках, которые для неё были очень важными, например, о мальчике Кирилле, который очень нравился Дарье, но был просто несносным занудой, которого интересовали только радиоуправляемые машинки, а не попытки дочери поиграть с ним в семью.

- У нас дочка, - злилась Дарья, - а ему, видите ли, в гараж надо!

Витька из последних сил старался сделать серьёзное лицо, выслушивая жалобы дочери на предполагаемого зятя, с ужасом думая о том, что через лет так пятнадцать это будет уже не так весело, как сейчас. А если на её пути ещё и встретится такой же перец, как он сам, то Витька просто придушит гадёныша сразу же, даже не давая тому ни малейшего шанса разбить его дочери сердце.

Когда с едой было покончено, она ящеркой залезла к нему на колени и уткнулась носом в грудь, тихо посапывая, наматывая на пальчик чёрные прядки. Не прошло и десяти минут, как он заметил, что девочка начала потихоньку клевать носом. Улыбнувшись, Вик взял её на руки и отнес в машину. Положив её на заднее сиденье, он быстро собрал вещи, сложил всё в багажник и, укрыв дочь пледом, завел машину.

Приехали они уже затемно, Вик осторожно поднял её в свою комнату, раздел и уложил в кровать, подоткнув одеялко.

Спустившись вниз, он вышел на улицу, перекурил, проверил телефон. Пусто. Чертыхнувшись, он вернулся в дом и поднялся к себе, заглянув по пути к дочери. Она спала, как маленький ангелочек. Поцеловав её в лобик, он тихо вышел и закрыл дверь.

Промаявшись полчаса в кровати, он, наконец, уснул. Беспокойный сон, в котором он был в Ливии, где попал под жесточайший обстрел со своими ребятами. Опять ранение в грудь, которое вырвало его из сна. Вик открыл глаза, не понимая, где он. Непонятное чувство, что он не один, кто-то рядом. Резко развернувшись, он замер. В дверном проёме, придерживая дверь одной рукой, стояла она. Стояла и смотрела на него. Не говоря ни слова, он откинул одеяло и взглянул в её глаза.

Я неслась прочь. Прочь от Москвы, прочь от него, прочь от себя. Стрелка спидометра зависла на отметке двести десять. Плевать! Лишь бы убежать как можно дальше. В сумке орал телефон, закладывая уши, вгрызаясь в мозг горным буром. Я знала, что это звонит Тагир. Но что я ему скажу? Я не знала, что даже самой себе сказать. Душу разрывает на две части. Одно неверное решение, и моя жизнь превратилась в сплошной кошмар, выхода из которого нет.

Влетев во двор почти юзом, с диким визгом колодок, машина остановилась у дверей гаража, чудом в них не влетев. Аслан выбежал из дверей, не понимая, что происходит. Я же, упав головой на руль, разрыдалась от чувства собственного бессилия и глупости. Телохранитель бросил на меня взгляд, взъерошил волосы и зашёл обратно.

Прорыдавшись, я вышла и, пошатываясь, пошла в дом. Тишина. Ни одной живой души. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя вздрагивать и ещё сильнее обхватывать себя руками. Поднявшись по широкой лестнице, дошла до детской и, упав на Дашкину кровать, уснула, прижав к груди плюшевого кролика, который чудом остался дома.

* * *

- Дорогая, ты дома? - голос Тагира раздался неожиданно. - Я вернулся сегодня раньше. Ты где, Оль?

- Я здесь! - сев на кровати, протёрла глаза и встала.

Муж стоял в дверях. На лице застыла странная полуулыбка-полуоскал. Он красив, как всегда. Светлый пиджак обтягивал широкие плечи, брюки не скрывали его желания, глаза горели, губы были сжаты, лишь уголки подрагивали.

- Как прошел день, Оля?

Я сглотнула, горло внезапно пересохло, стало трудно дышать. Он что-то знает. Постаравшись взять себя в руки, вскинула голову.