Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 56

— Блу Паркер! — рявкаю я. — Взять живым. Коды на флешке у него на шее. Оборудование не уничтожать! Оно нам тоже нужно. Стрелять на поражение по необходимости. Целиться аккуратно!

Кендрик нажимает Enter.

Дверь отпирается с громким щелчком и открывается внутрь. Мун толкает ее на пару дюймов, затем ныряет назад, когда изнутри вылетает пуля. Джейни просовывает из-за угла свою широкоствольную пушку, вставляет дуло в проем и стреляет.

Я смотрю на вентиляцию. Она проходит прямо сквозь бетонную стену. Газ от нашей первой атаки должен был всосаться в комнату. Если внутри кто-то еще не спит, то только потому, что у них есть маски.

И у нас нет времени.

Я вышибаю дверь ногой и бросаюсь вправо, туда, где должен быть стрелок.

Комната большая. Я уже знаю, как она выглядит, по отчету разведки. Задняя половина заставлена ящиками и контейнерами: еда, электроника, оружие. Офисные перегородки отделяют эту часть от передней. С одной стороны — два небольших кабинета со стеклянными стенами. В центре оставшегося пространства — серверная стойка с двумя консолями по бокам, хотя используется только одна; вторая — резервная. Над консолями нависают большие яркие мониторы. Напротив кабинетов — крошечная кухонька с холодильником и микроволновкой, столом, диваном и еще несколькими мониторами, настроенными на «говорящие головы» медиа-идиотов из новостных каналов.

Лампы дневного света заливают пространство чистым белым светом, который отчетливо высвечивает стрелка. Это молодая девушка, блондинка, с натянутым на голову старомодным противогазом. Я узнаю ее по досье. Ее зовут Эллисон, ей четырнадцать лет, и она целится в меня из здоровенного пистолета с убийственной яростью в глазах.

Мы оба нажимаем на спуск одновременно. Ее пуля бьет мне в грудь, как кулак. Меня отбрасывает к стене, а она падает навзничь с красным цветком, расцветающим на горле.

Я не могу дышать.

При этом я абсолютно спокоен — и на этот раз сам по себе. Иконка черепной сети даже не горит. Мой мозг истощен; эмоции тоже.

Я обвожу комнату взглядом, отмечая разбросанные по полу тела. Не так много, как я ожидал. Защитники, должно быть, прячутся в проходах между штабелями припасов. У скольких из них есть противогазы и пушки?

Таттл хватает меня за руку.

— Вы в порядке, лейтенант?

Грудь сводит судорогой, и я с хрипом втягиваю воздух. Пуля — тусклая серебристая монета, расплющенная моей броней.

— Найдите Блу Паркера, — говорю я Таттлу. А затем ору по общему каналу: — Найти Блу Паркера. Живо!

Мы переворачиваем тела — не слишком церемонясь, — сверяя имена и лица. Большинство еще живы. В некоторых я не уверен. Специалист Февелла отмечает их в своем списке. Мы суммируем всех, о ком знаем: гражданские в основной части ЦТУ, мертвые наемники, тринадцать детей, которых Харви нашла на Уровне 2. Итого пятьдесят девять, но известно, что в «Чёрном Кресте» семьдесят один человек. Мы прочесываем складские ряды и находим еще семерых спящих. Остается пятеро гражданских, которых мы не досчитались, включая Блу Паркера.

Когда я возвращаюсь в основную часть ЦТУ, я вижу Кендрика, сидящего за консолью. Я протираю глаза, потому что он без шлема. Маска всё еще на нем, но шлем стоит на полу у его ног.

С самой учебки в нас вдалбливают: во время боевых операций шлем не снимается. Точка. Конец дискуссии. Сними его во время полевых учений — и начнешь всю подготовку заново.

Кендрик снял шлем, потому что говорит по спутниковому телефону «Чёрного Креста». Когда он видит мой направленный на него визор, он показывает мне средний палец.

Я всё равно иду слушать, выкрутив громкость внешних микрофонов шлема на максимум, чтобы слышать голоса на другом конце провода. Он говорит с разведкой. Они подтверждают, что исходящий сигнал на СВУ ядерного типа всё еще генерируется, так что, по крайней мере, мы знаем, что предохранитель «мертвеца» еще не сработал. Но что, если бомбы можно активировать из другого места?

Прошло меньше шести минут с начала штурма, но если мы не найдем Блу Паркера, если не отправим коды отключения — всё напрасно.

Кендрик отводит телефон от рта. Громкость в моих наушниках автоматически падает.

— Шелли, бери столько людей, сколько нужно, чтобы организовать ретрансляцию данных, и поднимайся наверх. Идет загрузка.

— Я пойду с вами, сэр, — говорит Рэнсом.

— Нет, — возражает Джейни. — Ты нужен мне здесь. Февелла, Флинн, Накаока — с лейтенантом. Шелли, сможешь забрать Хоанга на втором уровне? Харви он не нужен.

— Есть, мэм, — отвечаю я лишь с легким оттенком сарказма. Мой сержант взяла на себя командование, но я не препираюсь, потому что время критично, и она приняла верное решение. Со своей группой я бегу к лестнице.

Февелла остается внизу. Я вызываю по связи Хулио Хоанга на втором уровне и приказываю ему занять пост на лестнице. Накаока высаживается на пару пролетов выше Хоанга, а затем я оставляю позади Флинн. Даже с «мертвой сестрой» взлет по такому количеству ступенек — задача не из легких, и к тому времени, как я прохожу Флинн, мой кислородный баллон пустеет. Я срываю маску, карабкаясь по второму сверху пролету, и задыхаюсь от горячего, застоявшегося, вонючего воздуха. Снизу меня догоняет сквозняк. Бог знает, сколько в нем еще токсинов. Мне нехорошо, но от чего именно — от ядовитого газа, церебрального истощения, нехватки кислорода или самовнушения — я не знаю.

Но мне везет. Я на один пролет выше Флинн и на один ниже верха, когда мой шлем связывается с «ангелом» и начинается загрузка данных. Я переправляю их Кендрику. Сигнал проходит через шлемы солдат, стоящих на лестнице, и секунду спустя голос Кендрика звучит в моих ушах:

— Принято.

Я смотрю на загруженные данные.

Это просто фото складской зоны в задней части ЦТУ. Должно быть, одна из робокрыс сняла его и передала прямо перед тем, как газ просочился через вентиляцию. На фото мужчина в противогазе забирается в потайной люк под ящиками. Рядом стоят двое гражданских, готовых, как я полагаю, запереть его там. Я знаю, что это Блу Паркер, потому что вижу флешку на цепочке у него на шее. В руках у него планшет.

Холодный пот прошибает меня, потому что теперь я понял их план. Если всё потеряно, Блу втыкает флешку в планшет и отправляет коды дистанционно.

Я хочу спуститься обратно на Уровень 3, но у меня нет кислорода, да и всё закончится так или иначе к тому времени, как я туда доберусь.

Я не хочу оставаться здесь, потому что на площадке два обгоревших тела, а на лестнице воняет порохом, рвотой, дерьмом и кровью.

Так что я поднимаюсь — по одной ступеньке за раз.

Теперь, когда я снова на связи с «ангелом», Дельфи вернулась в мою голову.

— Оставайся на лестнице. Ты нужен для ретрансляции. — Она пытается звучать строго, но в ее голосе дрожь — совсем как в тот день, когда мне оторвало ноги.

Я прислоняюсь к раме, где раньше была дверь, и смотрю на выход из зоны сосредоточения Уровня 1. В искореженной и разбитой раме застыла пасторальная картина техасской ночи — выжженное поле и корявые деревья в режиме ночного видения. Прошло всего несколько минут с тех пор, как мы с боем прорвались в «Чёрный Крест».

Интересно, что хуже: знать или не знать?

— К черту всё, — шепчу я и подключаюсь через нашу цепочку ретрансляции к камере на шлеме Кендрика. Я ловлю картинку как раз в тот момент, когда Рэнсом открывает люк. Таттл светит фонариком в дыру.

Если бы у нас было что-то, чем можно заглушить беспроводной сигнал от планшета, мы были бы в порядке.

Но у нас ничего нет.

Всё наше снаряжение — это то, что было доступно в C-FHEIT.

— Доставайте его, — говорит Кендрик.

Джейни и Таттл хватают Блу Паркера под мышки и вытаскивают из норы. В правой руке он сжимает планшет. Флешки на шее больше нет. Она вставлена в один из портов планшета.

Ушлепок начинает визжать угрозами:

— Я взорву! Я взорву! Я взорву!

Я содрогаюсь и закрываю глаза, ненавидя его, ненавидя каждый безумный слог, который он выкрикивает голосом, сорванным от паники и страха.