Первый свет (ЛП) - Нагата Линда - Страница 14

До ЦТУ два шага, еще два — до подсобного столика. Стойка зеленая, как и сообщил Рэнсом. Моя шапочка лежит на ней, но я к ней не прикасаюсь. Вместо этого я оглядываюсь через плечо, желая быть уверенным.

— Вы получили сообщение? — спрашиваю я Рэнсома. — Она допущена к использованию?

Мне нужно быть уверенным, потому что я ни за что не хочу начинать тестирование заново.

— Вот. Можете посмотреть сами.

Рэнсом заходит, прикасается к главному экрану. Появляется текст, подтверждающий то, что он мне сказал. Я вздыхаю и беру шапочку, боясь, что она всё еще будет отключена — но это беспокойство испаряется, как только я ее надеваю.

Как и у любого другого солдата LCS, мой мозг в случайном порядке усыпан мириадами крошечных органических имплантатов, называемых «нейромодулирующими микробусинами». Положение и функция каждой бусины известны шапочке. Одни из них — это химические датчики, сигнализирующие об отклонениях от базового уровня, другие шапочка может направлять на стимулирование выработки нейрохимических веществ.

Мой мозг ушел далеко от базового уровня. Шапочка регистрирует это и реагирует. Чувство спокойствия накатывает на меня так быстро, что я задаюсь вопросом, не сам ли я себе это внушил — просто ожидая, что почувствую себя лучше, и поэтому чувствую. Но в этот момент мне на самом деле все равно.

На дворе всего лишь середина дня, поэтому я снова ложусь спать. Но незадолго до 17:00 я просыпаюсь с чувством, будто меня накачали адреналином без всякой на то причины. Кто-то прокричал тревогу? Я этого не помню, но почему еще я проснулся?

В течение минуты я уже на ногах, одет и обут. Я распахиваю дверь и топаю в центр тактического управления.

— Что происходит?

Рэнсом на дежурстве.

— Ничего, лейтенант. Все тихо. Все спят.

Я стою у него за спиной и просматриваю экраны. Проверяю сообщения. Но он прав — ничего не происходит.

Я чувствую себя так, словно кто-то приставил пистолет к моей голове.

На кухне я разогреваю еду. Я съедаю половину, когда вдруг вспоминаю, о чем забыл.

Ножки стула царапают пол, когда я встаю.

— Рэнсом!

— Сэр?

Он стоит в дверях ЦТУ, когда я выхожу из кухни.

— Что с Бибатой? Она должна была привезти воду.

— Она привезла, сэр, пока вы спали. Сержант записала это в журнал.

Я сверлю его взглядом несколько секунд, как будто это его вина, что всё прошло как надо. Затем возвращаюсь к ужину, но кусок не лезет в горло, поэтому я вываливаю еду в компостер и выхожу наружу.

Температура около ста градусов — не так уж плохо для этого времени года. Собаки растянулись в тени своего навеса. Хвосты бьют по земле, но слишком жарко, чтобы они могли встать и поприветствовать меня — всё как в любой другой день.

Ничего плохого, ничего не происходит, но моя тревога усиливается.

Я гадаю, не сломал ли Денарио мою шапочку. Или, может быть, это просто похмелье после дозы «похренина».

Что-то не так.

Я поднимаюсь на подиум и смотрю в смотровые щели. Грузовики стоят там, где им и положено, ожидая новых инженеров. Дорога пуста. Легкий ветерок шелестит на ближайшем поле сорго. Ограда из палок не пускает туда коз. Я вижу их вдалеке, они пасутся в тени рощицы деревьев ним.

Я патрулирую подиум, но ни в одном направлении нет ничего примечательного, и не слышно ни звука, кроме шелеста листьев, блеяния коз и жужжания насекомых. Я вытираю пот с лица. Моя футболка насквозь промокла. И моя тревога нарастает. Я не хочу быть здесь, в этих стенах. Я не хочу, чтобы мои солдаты были здесь. Я хочу выбраться отсюда.

Но это безумие. Здесь мы в безопасности. Что, блядь, со мной не так?

Я вздрагиваю, когда в моем оверлее вспыхивает зеленый вопросительный знак. Неизвестный абонент? У меня нет допуска к телефонным звонкам. Я сомневаюсь, стоит ли мне отвечать, а потом все-таки отвечаю, но там никого нет.

— Гайденс издевается надо мной, — бормочу я.

Я возвращаюсь внутрь с намерением позвонить, чтобы спросить Дельфи, Пэйгана или того, кто там дежурит, что, блядь, они себе думают, но я так и не добираюсь до ЦТУ. Едва я переступаю порог, как чувство надвигающейся угрозы бьет по мозгам. Это сейчас, — шепчет Бог. Что бы ни происходило, это происходит прямо сейчас.

Я знаю, что слетел с катушек. Я знаю, что сломался, но мне плевать. Я начинаю орать:

— Всем подъем! Живо! Что-то приближается. Я чувствую это. По нам ударят. Облачиться в броню и кости. Живо!

Рэнсом выскакивает из ЦТУ с безумными глазами.

— Царь Давид?

— Выполняй! Броня и кости!

— Есть, сэр! — Он срывается с места и мчится по коридору в спальное помещение. — Дубей, подъем! — орет он. — Яфия! Царь Давид приказал броню и кости!

Дверь в комнату Джейни распахивается. На ней футболка, штаны и ботинки.

— Статус, сэр?

— Я, блядь, не знаю! Нам просто нужно убираться отсюда.

Дельфи говорит со мной через оверлей. Она может мне позвонить, а я ей — нет.

— Шелли, успокойся...

Я обрываю ее, когда Джейни протискивается мимо меня в ЦТУ.

— Броня и кости, сержант! — кричу я ей вслед, а затем ныряю в спальное помещение.

Рэнсом, Дубей и Яфия уже надевают броню. Я присоединяюсь к ним. Появляется Джейни, глядя на меня так, будто я свихнулся.

— Сэр, приказов нет.

— У вас есть мой приказ, сержант. Экипируйтесь немедленно.

Я вижу, как Яфия бросает сомневающийся взгляд на Джейни, в то время как Дельфи пытается меня успокоить. Дубей выглядит напуганным — своим сумасшедшим командиром? Рэнсом взбудоражен. Он уже пристегивается к своей мертвой сестре, пока я заканчиваю крепить броню.

Дельфи сдается и отключается. Никто не произносит ни слова, пока они пристегиваются. На то, чтобы всем экипироваться, уходит около трех минут. Я раздаю оружие.

— Хватайте рюкзаки и шлемы, и на выход!

Я натягиваю свой шлем, жду, пока они выйдут, а затем следую за ними к двери. Ворота форта откатываются; собаки с лаем выбегают наружу. По общей связи выходит Гайденс — не Дельфи. Это голос кого-то постарше: женщины, которую я никогда раньше не слышал, и она обращается ко всему отряду.

— LCS Дассари, предупреждение: с востока приближаются два истребителя. Идут низко...

— Наши истребители? — перебиваю я.

— Нет. Наши посланы на перехват, но...

— Уходите! — ору я своим людям. Два грузовика снаружи станут мишенью, но форт тоже — и он не сможет нас защитить. Он не создавался для воздушной войны. — Уходите! Бегите как можно дальше! Скройтесь из виду!

Дубей и Яфия срываются первыми. Нас учили рассредотачиваться, и они так и делают. Дубей режет на восток; Яфия бросается на север. Джейни и Рэнсом выходят за ними. Я ухожу последним. Моя мертвая сестра выносит меня со двора в два гигантских шага.

Я уже слышу отдаленный гром реактивных двигателей. Я чувствую себя так, словно нас предали. Это не должно было стать воздушной войной. Только стрелковое оружие. С каких пор Ахав Матуго может позволить себе реактивные самолеты?

— Найдите укрытие! — кричу я, пока мы мчимся, пытаясь увеличить дистанцию между собой и лучшим трио мишеней в округе. — Не оставайтесь на открытой местности!

Я забираю на северо-запад, пересекаю дорогу и мчусь сквозь высокую траву между редкими деревьями. Рэнсом впереди меня, бежит изо всех сил, так, словно готов перепрыгивать деревья одним махом. Джейни отклоняется на северо-восток к рощице деревьев ним. Яфия остановилась. Ее показатели показывают два ослабших ремня на правой ноге.

— Яфия!

— Чиня это дерьмо, лейтенант!

— Беги!

Я ищу Дубея. Он отмечен точкой на моем визоре, бежит на юг от форта — к чему, я не знаю. Там открытая местность, ни одного дерева, только пастбища для коз.

— Дубей, найди укрытие! — ору я, но он не отвечает. Он просто продолжает бежать.

Блядь.

На таком открытом месте он станет непреодолимой мишенью для накачанного адреналином пилота с автопушкой.