Победитель будет один. Финальная гонка - Вальц Карина - Страница 20

До ресторана они добирались под шумную итальянскую речь, обсуждалась в основном еда – почти такая же вкусная, как на Сицилии. Все-таки это Монца, а не какая-то там Германия с резиновыми колбасками. Соня понимала через слово, но камень в свой огород разглядела. И ей было плевать. Не умей она закрывать глаза на всякую чушь, давно бы переехала нахального сыночка синьоры Моро болидом. Жизнь порой преподносит сюрпризы: в начале сезона Соня и подумать не могла, что к тринадцатой гонке окажется в узком семейном кругу Моро.

Возможно, дальше внезапных поворотов будет еще больше. Вторая часть сезона всегда самая событийная и напряженная.

– Ты уходишь? Серьезно?! – Давид смотрел на Соню с таким видом, словно она продала его любимую Сицилию за тарелку тушеной капусты.

– Да. Мне пора.

Она и так проскучала в ресторане больше часа, что можно было приписать к личным достижениям. Мать Давида сочла молчание Сони за зеленый свет на критику и постоянно норовила уколоть. Давид тоже не отставал и усердно подливал масла в огонь, называя Соню «своей», после чего шквал материнских уколов усиливался. Это утомило. А вот пицца была и правда вкусной.

– Я провожу. – Он спешно поцеловал мать в щеку и увязался за Соней.

На улице ее ждала машина, но Давид не позволил уехать сразу:

– Не понимаю, что тебе не так. – Его взгляд пылал негодованием. – Хорошо же сидели! Ресторан для скучных пенсионеров, я был уверен, что тебе здесь понравится. Или ты разозлилась, что все говорили по-итальянски? Так мама не знает английского. А вот ты заучка и все понимаешь, поэтому не вижу проблемы.

– Время почти десять, у меня еще есть дела.

– Что за дела?

– Твои дела, Давид, – устало заметила Соня. – Твои. Ты… прийти сюда было ошибкой. Как и думать, что ты хотя бы попытаешься повзрослеть. Ты продолжаешь вести себя как ребенок, хотя сейчас самое время собраться.

Он отклонился назад с практически мультяшным изумлением:

– Сейчас вообще не понял.

– «Моя Соня», серьезно?

– Что не так?

– Да буквально все. Весь этот ужин – цирк, а мое присутствие… ради чего? Не пойми меня неправильно, я сама виновата, раз согласилась прийти. Но гонка уже завтра.

– И? Я даже алкоголь не пью.

Усталость как рукой сняло, Соня начала злиться:

– Какой, к черту, алкоголь? Дело не в нем и не в ужине. А в том, что будет завтра. Я еще не встречала человека, который после сегодняшней квалификации не ждет… событий. Понимаю, ты привык к другим вторым пилотам, и Отто на такую твою выходку закрыл бы глаза, но Кори из другого теста. Это всем понятно еще с Австрии. Он другой, и до конца сезона мы не можем ничего с этим поделать. Даже Ник. Особенно Ник – потому что он не хочет! Поэтому надо включать мозги хотя бы иногда. Быть умнее проклятого Кори Джексона.

– Так я на поуле, – сообщил Давид с таким видом, словно поул приравнивался к пятикратному чемпионству.

– Джексон… – начала Соня.

Но Моро ее перебил:

– Да пошел он! Пошел! Minchia! Не хочу говорить о нем в свой день рождения. Зачем это надо? Как будто этот imbecillo важен. Он неважен, обычный проходной пилот, которого никто не может поставить на место из-за папаши-миллиардера. Кто бы сомневался! Если хотите, носитесь с ним и дальше, бойтесь его, в задницу ему дуйте. А я решил, что мне это не надо. Довольно с меня этих ваших «быть умнее». Так говорят неудачники, которым приходится подстраиваться. И я подстраивался много лет, жил по указке Вернера, бросил тебя по его желанию, и все ради чего? Чтобы продолжать это еще лет десять? Нет уж! С меня хватит. Настал переломный момент, и самое время «быть умнее» не мне, а со мной.

Соня только после возмущений Давида поняла, что… звучала как Ник. Весь этот диалог словно ее собственный диалог с Ником, когда она убеждала его не благоволить Кори. И вот она вдруг оказалась на месте босса и даже поняла его. Потому что чувство неизбежного держало за горло весь вечер. Она эту чертову квалификацию прокрутила в голове тысячу раз, ей и самой уже надоело. Но ответственность за принятое на командном мостике решение повисла камнем на шее.

– Я думал, мы посидим по-семейному, – сказал Давид уже спокойнее. – И ты перестанешь считать меня ненадежным cretino. И поймешь, что в прошлом…

Соня обессиленно прикрыла глаза:

– Умоляю, только не заговаривай про второй шанс.

– Да почему? Все изменилось. Я другой.

– Ты в отпуске решил полетать, сломал руку, ребра и все это скрыл. И обратился к доктору Марко – не хочу знать, есть ли у него лицензия, подозреваю, что ответ меня не порадует. Если изменения есть, то явно в худшую сторону.

– Отпуск не считается, – отрезал Давид. – За него я сполна расплатился. Представь, каково мне было сидеть дома и не сходить ни на одну вечеринку за целый месяц. Меня могли сфотографировать с повязкой на руке, и все, конец. Я это понимал и берегся. А про лицензию доктора Марко… вы, немцы, такие бюрократы.

– Мне пора. – Единственный цензурный ответ, что Соня смогла придумать.

– Подожди! – Давид ухватил ее за руку. – Ну что, что я должен сделать? Съездить за Джексоном в отель и привезти его в ресторан? На колени к себе посадить, чтобы маленький imbecillo ощутил свою значимость? Дело сделано, поул мой. И все ваши кабинетные разговоры ни о чем в стиле Вернера… они ни о чем. Я поступаю так, как хочу я. Маленький diavolo поступит так, как захочет он, и разговорами это не исправить.

– И вы, такие независимые и крутые, дружно отдадите чемпионство Вайсбергу, и все потому, что при видимых различиях вы оба – упертые придурки с завышенной в сто тысяч раз самооценкой. Знаешь, Давид… тебе не понравятся мои слова, но Вайсберг на твоем месте был бы умнее. Он бы удержал нейтралитет с Кори ради чемпионства. А тебе важнее показать Нику… что-то там, я уже даже не знаю, что именно. Плевать. Ник прав: ты потерял мотивацию и поэтому сейчас второй. И только поэтому напарник-новичок может тебя догнать, а то и вовсе перегнать, хотя к тринадцатой гонке между вами должно быть очков сто разницы.

Давид поджал губы:

– Так ты со мной в мой день рождения, да?

– Боже! – Соня разозлилась уже не на шутку. – Ты как ребенок! Ты и есть чертов ребенок! А у меня нет сил… я вообще не должна с тобой возиться, Давид. Ни с кем из вас.

До нее внезапно дошло, что это правда. Соня поймала эту мысль с удивлением, покрутила ее в голове, позволила прижиться. Она подняла взгляд на Давида, бросила быстрое «пока» и села в машину. До отеля было несколько минут езды, но Соня успела переосмыслить происходящее. Это же все неправильно. Чужие интриги втянули ее в эмоциональный водоворот, а задача стратега какая? Оставаться непредвзятой. С ее предвзятости вся заварушка и началась. Забей она на слова Джексона… кто знает. Но ее пятая точка точно не зудела бы от желания что-то исправить, предотвратить.

Отныне пусть Ник мирит буйных пилотов, а она будет тихо-мирно работать. Как раньше. И пусть пилоты «Зальто» выносят друг друга на трассе, это не ее дело. Ее дело – разобраться с последствиями, спланировать пит-стопы, флегматично пожать плечами на возгласы Ника и вернуться к работе.

И все.

Разве что… стоило оказаться в отеле, ее взгляд уперся в Кори Джексона: вместе со своим инженером он покидал ресторан. Пора поставить точку. Такую, чтобы Джексон не дурил ей голову и даже близко не подходил, совсем как Давид все эти долгие годы. И тогда все наконец-то наладится.

Кори ее тоже заметил и уставился немигающим взглядом, как делал всегда. Соня почувствовала себя неуютно. Она словно выходила на поле боя с тяжелым мечом в руке. И что самое неловкое и обидное, раз за разом ей казалось, что выходила она против гладиатора. Что не имело смысла, ведь Джексон был далек от представленного образа. Сейчас он стоял в белых брючках и кремовом поло, будто изображал примерного гольфиста. И где тут гладиатор?