Победитель будет один. Финальная гонка - Вальц Карина - Страница 19

Кими внимательно посмотрела на Соню:

– Прости, но я должна спросить: между тобой и Кори… Боже, как неловко! Ты так смотришь, будто пытаешься меня взглядом испепелить, и так каждый раз, стоит упомянуть Джексона. – Она засмеялась и подняла руку, закрываясь от убийственного взгляда Сони, которая смотрела так не специально, просто нервничала. – После отпуска ты избегала разговоров о Кори, но… у вас было что-то еще? Не только поцелуй в Австрии?

– Не было, – резко бросила Соня. Затем потерла лицо и кивнула. – Было.

– Интригуешь.

– В Венгрии он сказал, что любит меня.

– Что?! – Кими вскочила с кровати и нависла над Соней. – Любит?! Джексон это словами сказал? Или ты за него додумала? Прости за последний вопрос, но Кори не выглядит человеком, способным на такие признания. Даже моей богатой фантазии не хватает, чтобы вообразить, как он произносит такое ртом. Много слов для него.

– Но он произнес.

– А ты что?

– Я… мне не понравилось. Я его ударила.

– Вот это у вас страсти творятся. – Подруга покачала головой, глядя на Соню с недоверием и восхищением. – А я-то думала, что мой короткий разговор с Пьером на днях был вершиной всех интриг, что я припасла отличную историю для наших посиделок после победы Давида. А ты скрывала такое…

– Ты говорила с Пьером? Когда?

– Перед первой практикой. Он узнал про перелом Давида и прибежал разбираться с таким видом, будто я виновата во всех проблемах великого чемпиона. Не суть, мы сейчас не об этом, а о Кори Джексоне. Ты правда его ударила?

Соня кивнула:

– О чем жалею. Но я была в шоке, мне казалось, он издевается.

– А сейчас ты как думаешь?

– Никак. Я запуталась, и… есть ощущение, что легко не будет.

– С Кори Джексоном? Точно не будет, – серьезно согласилась Кими. – Знаешь, оглядываясь назад… это не он был милым приятным канадцем, это мы смотрели мимо, потому что им не интересовались. Но Кори начал раскрываться, и… говоришь, он предлагал пожертвовать поулом ради тебя? Если так, то с ним лучше поговорить тебе, а не Давиду.

– С какой стати?

– Ты хотела мое мнение – вот оно. Как бы ужин с семьей Давида не сыграл совсем в другую сторону. Если ты добиваешься хлипкого мира между напарниками, не провоцируй их на новые столкновения. Поговори с Кори сама, а Давид пусть пожует пасту в компании мамы и подумает над своим поведением.

– Разговоры с Кори мне не даются.

– По истории с рукоприкладством это понятно. Но я правда думаю, что так будет разумнее. А дальше… посмотрим. Трудно что-то предсказать, когда в деле замешан Кори Джексон. И… не обижайся, но с тобой тоже не очень просто.

– Это почему? – возмутилась Соня.

– Еще спрашиваешь? Я от истории с Вайсбергом до конца не отошла, не ожидала от тебя интереса к врагу из «Биалетти». Повезло, что все хорошо закончилось.

Соня не стала уточнять, что ничего еще не закончилось.

После разговора с подругой Соня растеряла весь энтузиазм по поводу встречи с семейством Моро. До этого в душе теплилась надежда убедить Давида все исправить, но когда Давид сам что-то исправлял? Обычно это за него делал Ник. Теперь придется Соне, если она придумает, как это осуществить. Кими легко раздавать советы, не зная ситуации. Поговорить с Кори… проще высадиться на Луну.

Пропустить ужин она не посмела, все-таки у Давида праздник, который пришелся на итальянский гоночный уик-энд. Даже парад планет не настолько значимое событие, как день Давида Моро в его любимой солнечной Италии.

В лобби выяснилось, что на семейный ужин приглашен и Пьер.

– Не ожидал увидеть тебя, – процедил он.

– Я тоже рада встрече.

– Угу.

– У нас какие-то проблемы? – растерялась Соня, но быстро вспомнила новости от Кими: Пьер теперь в курсе всех переломов Давида; и откуда только узнал? – Брось, не на меня ты должен злиться. И уж тем более не на Кими.

– При чем тут Кими? Не она решила поменять местами гонщиков сегодня.

Точно, еще и это! Иногда всех чужих обид не упомнить. Соня запуталась, потому что Феликс тоже общался с ней через губу после квалификации – и этому не угодила. В такие моменты казалось, что молча плыть по течению намного проще и безопаснее. Но Соня так не умела. Лучше рискнуть и… иногда выиграть, а иногда перетерпеть недовольство окружающих, зато с мыслью, что попыталась.

– История с переломом тоже, знаешь ли… и додумались же вы все скрыть! – завелся Пьер, пользуясь опозданием любимой звезды. – Авантюристки! И если от Кими подобное ожидаемо, то от тебя… нет. Нет и нет! Ваша дружба не идет тебе на пользу, – добил он удивительным выводом, а после и вовсе разогнался. – Пусть Кими и дальше крутится со своим Джо, катается с ним по рок-фестивалям, шатается по Америке, а не лезет в дела командного мостика.

Соня не знала, как это прокомментировать, но Пьер и не нуждался в ее ответах:

– Она же врач и понимает, как опасны такие травмы. Давид не прохожий на улице, от него зависит «Зальто». Им должна была заниматься команда специалистов, помогать с восстановлением. Я, его инженер, должен был знать, что с Давидом не все в порядке. Это серьезно, а не видосики снимать для соцсетей.

Кими видео не снимала, это делал Джо. Бедняге пиарщику досталось ни за что ни про что. Точнее, за роман с Кими, конечно.

– Надеюсь, надолго ужин не затянется. – Соня попыталась сменить тему. – Завтра гонка. И в ресторан следовало идти после нее.

– Завтра нельзя, у синьоры Моро суеверие на этот счет. Отмечать день рождения можно только в соответствующий день.

– Разве Давид обычно не празднует, как монаршая особа шестнадцатого века, минимум неделю? Я помню скандал с яхтой и моделями, когда мы понятия не имели, вернется ли наш капитан из долгого плавания.

Пьер улыбнулся: когда скандалы Давида оставались в прошлом, они неизменно веселили весь коллектив «Зальто». Даже Ника, который страдал от звездных выходок Моро сильнее прочих. Обсуждать Давида было таким странным и мало кому понятным удовольствием, и наверняка история с полетом на флайборде тоже когда-нибудь вспомнится как забавная глупость.

– Отпразднует как монарх, но сначала проводит мать на Сицилию. Он не любит ее волновать. Поэтому странно, что он пригласил на ужин тебя.

– Неужели насчет меня тоже есть суеверие?

– Ты австрийка. А жен и быков не стоит брать издалека[8].

– Я иду на ужин не в качестве жены.

– А в качестве кого? – Темные глаза Пьера блеснули иронией.

– Как и ты, в качестве коллеги.

– Без обид, но мы с Давидом общаемся с его восемнадцатилетия. Я много раз прилетал к нему на Сицилию и знаю, как зовут всех его племянников. А вы с ним даже не разговаривали до недавнего времени. И внезапность вашего перемирия наталкивает на размышления.

– Ничего такого.

– Угу. Но я предупреждал насчет Кими – она вертихвостка.

Видимо, в голове Пьера последнее замечание имело смысл.

Лезть в чужие дела не хотелось, но Соне стало обидно за подругу.

– Она ждала твоего звонка всю зиму, но ты молчал. Потом она ждала, что ты объяснишь свою тишину в Австралии. Но не дождалась и пошла дальше, ведь глупо тратить время на человека, который не может ни на что решиться, а все мнется, мнется, мнется… Не Кими виновата, а ты.

Пьер так разозлился, что на его смуглой коже проступили алые пятна.

– Прости, но это правда.

К счастью, продолжать неловкий разговор не пришлось, из лифта наконец-то вывалился Давид, трогательно поддерживая под руку свою мать Софию. В отличие от высокого тощего Давида, его мать не отличалась ростом и худобой, но их лица были похожи как две капли воды: тот же нос с эффектной горбинкой, тот же упрямый подбородок и темные глаза. И те же густые непослушные волосы, только Давид их коротко стриг, а София укладывала в витиеватую прическу.

Отец Давида – его имя припомнить не удалось – шел позади. Как-то так вышло, что он появлялся в гаражах «Зальто» не реже супруги, но разглядеть его как следует Соне не удавалось. Даже сейчас взгляд сразу упал на синьору Моро… которая, радушно расцеловав Пьера и назвав его вторым сыном, посмотрела на Соню с недовольством.