5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 58

Пожалуйста, просто, блядь, прикоснись к ней. Будь, блядь, мужчиной, а не машиной или предметом мебели.

— Поехали, — продолжаю я. — Я, ты, она. Больше никакой, блядь, боли. Хотя бы на одну ночь.

Что-то должно измениться. Я хочу вернуть своего брата. Мне плевать, если он не хочет, чтобы она досталась мне. Я надеюсь, он не позволит мне прикоснуться к ней. Надеюсь, он трахнет ее так, что не сможет остановиться. Надеюсь, он захочет оставить ее себе.

Но вместо этого она поворачивается, встает лицом ко мне, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, ее рука наотмашь бьет меня по лицу.

Я моргаю, поворачиваясь обратно, но она делает это снова, а затем я слышу, как она наконец произносит:

— Нет.

К горлу подкатывает тошнота.

Она начинает уходить, но я притягиваю ее обратно, открывая рот, чтобы извиниться, но Мейкон отшвыривает меня от нее. Я врезаюсь в окно, слыша, как оно трещит и идет паутиной, но не разбивается.

— Я ухожу отсюда, — говорю я ему, — и я не оставлю ее наедине с тобой.

Я беру ее за руку, но на этот раз он хватает меня за шею и впечатывает в стену. Из меня выбивает весь воздух, а позвоночник словно вбивают в грудину.

Падает какая-то картина, и я слышу, как Крисджен вскрикивает.

— Крисджен, уходи! — кричу я. — Просто убирайся отсюда.

Однако я не жду, пока она уйдет. Обхватив Мейкона за шею, я валю его на пол, и мы оба катимся, врезаясь в мебель. Я случайно пинаю телевизор и чувствую, как из носа капает горячая кровь.

Мейкон подминает меня под себя, но я всаживаю кулак ему в челюсть, оглушив его ровно на столько, чтобы скинуть с себя. Он падает рядом, а я вскакиваю на четвереньки, готовый к тому, что он снова бросится на меня.

Но тут я замечаю, что мы не одни.

Я скольжу взглядом вверх по четырем ногам в черных брюках и узнаю двух мужчин в полной форме, с блестящими серебряными значками и табельным оружием на бедрах.

— Мейкон, какого хрена? — спрашивает молодой коп.

Второй выходит вперед:

— Мужик, мы просто заехали, чтобы...

Но Мейкон выпаливает:

— Забирайте его!

Что?

Я перестаю дышать, когда Крисджен переводит на меня свой испуганный взгляд.

— Что? — переспрашивает один из них, выглядя ошеломленным.

Мейкон поднимается на колени, вытирая кровь под носом.

— Забирайте Арми. Пусть остынет сегодня в камере.

У меня отвисает челюсть.

— Нет! — кричит Крисджен.

— Иисусе Христе, — цежу я сквозь зубы.

Старший коп, Том Чавес, спрашивает:

— Ты уверен?

— Забирайте его немедленно! — ревет Мейкон.

Каждая мышца сворачивается в узел, и я с трудом поднимаюсь на ноги. Они приближаются, но я хватаю телевизор и с рычанием швыряю его на пол.

Чавес и Маркиз, тот, что помоложе, хватают меня, каждый за одну руку, и тащат к двери.

Крисджен бросается вперед.

— Мейкон, не надо, — умоляет она его. — Я уйду. Я пойду.

— Отличная идея, — он берет ее за руку, толкая к копам. — Ее тоже отвезите домой.

Они хватают ее, а она кричит:

— Мне нужно забрать брата и сестру!

Но Мейкон окончательно, блядь, спятил.

— Уберите их из Залива!

— А как же Декс? — кричу я в ответ.

Но меня уже выводят за дверь, сталкивая по ступенькам, хотя я и упираюсь пятками.

Он остановит их. Он отзовет их через секунду. Он никогда раньше не выгонял меня из дома.

— Остановитесь, пожалуйста, — говорит она полицейским. Затем кричит Мейкону: — Ты серьезно?

Но он ничего не отвечает.

Он не останавливает их. Я крепко стискиваю зубы.

— Сукин сын... — выплевываю я.

К нам подбегает Трейс.

— Какого хрена происходит?

— Позаботься о Дексе! — это всё, что я успеваю крикнуть.

Появляется Даллас:

— Арми?

Мейкон скажет им остановиться. Он не мог так поступить.

Но Чавес пригибает мою голову:

— Садись в машину, или я продержу тебя дольше за сопротивление.

Трейс бежит к дому:

— Мейкон!

Я падаю на сиденье, всё еще держась за дверцу. Смотрю на Далласа:

— Позаботься о детях.

— Не волнуйся, — говорит он.

Он сдвигает брови. Я никогда не видел Далласа обеспокоенным. Он выглядит на шесть лет.

Маркиз толкает Крисджен, но она выставляет руки, останавливаясь и резко разворачиваясь:

— Я никуда не поеду!

— Живо! — кричит он.

— Пошел ты.

За долю секунды ее разворачивают обратно, защелкивают наручники на запястьях, заталкивают в машину и пристегивают к ручке над дверью.

— Что? — она дергает за наручники над головой. — Нет!

— Можешь пожаловаться своему дедушке, — он заталкивает ее ноги внутрь. — Он скажет нам спасибо.

Он захлопывает дверь, оба копа садятся в машину, а я провожу рукой по волосам, глядя на дорогу впереди.

Я не доставлю Мейкону удовольствия видеть, как я жду, что он меня спасет. Да пошел он на хрен.

Они отъезжают, увозя нас без малейшего на то основания или чьих-либо полномочий, кроме приказа моего брата, который, как я думал, никогда не использует свою власть против меня.

— Что только что произошло? — Крисджен издает всхлип.

Я шмыгаю носом, чувствуя запах крови.

— О, разве ты не знала, Крисджен? Болотные тоже держат копов в качестве сотрудников.

И я пинаю сиденье Чавеса, пока он ведет машину.

Он смотрит на меня через зеркало заднего вида.

— А ты заткнись. Мы делаем тебе одолжение, мужик. Мы забираем тебя не ради него, а ради тебя самого. Пусть остынет.

Вот только он не собирался меня убивать.

Конечно, я и не думал, что он засадит меня в тюрьму. Похоже, я знаю своего брата не так хорошо, как думал.

Чавес родился в Сент-Кармен, и каждый раз, когда я вижу его здесь, у него в руке телефон. Полный всей той информации, которую он собрал для моего брата.

Тот, что помоложе, на пассажирском сиденье, Джонстон Маркиз, вырос в Заливе. Он смотрит на меня через плечо.

— С твоим ребенком всё будет в порядке.

Крисджен подается вперед, умоляя через пластиковую перегородку:

— Мне нужно забрать брата и сестру.

— Просто оставь их, Крисджен, — выпаливаю я. — С ними всё будет хорошо до утра.

— Да что ты знаешь? — огрызается она в ответ. — У тебя всегда была поддержка.

Я смеюсь, снова шмыгая носом, провожу рукой под носом и стираю кровь.

— О, так вот как ты это называешь...

Она, блядь, самая старшая. Как Мейкон.

Они несут бремя, которое мне никогда не познать, но они также являются бременем, которого им никогда не понять. Что-то ломается в детях, которые вынуждены быть родителями своим братьям и сестрам. Через десять лет она может винить Марса и Пейсли в своей дерьмовой жизни, потому что... ну, всё было бы прекрасно, если бы их не существовало.

Верно?

В смысле, мы же единственная причина, по которой Мейкон стал монстром, так?

— Но ты всё-таки смотришь на него, — говорю я, смягчив голос. — Я это не выдумал.

Когда она ничего не отвечает, я перевожу на нее взгляд.

— Он был следующим?

Она смотрит прямо перед собой, отказываясь смотреть на меня.

Я хватаю ее за ногу под коленом и тяну на себя. Она ахает, когда я втискиваю свои колени между ее ног.

Она дергает наручники; ее кулаки сжаты над головой. Я опираюсь рукой о дверь за ее головой, нависая над ее телом.

— Я не вижу мать Декса, когда смотрю на тебя, — я разглядываю ее: рубашка задралась, обнажив живот. — Но, когда я трахну тебя, Крисджен, это будет ради мести.

— Арми, мужик... — слышу я предостерегающий голос Маркиза.

Но ему придется остановить машину, чтобы помешать мне.

— Она Святая, — говорю я Крисджен. — Мать Декса.

Ее взгляд лишь на мгновение дрогнул.

— Она родила мне сына, а потом вела себя так, словно нас не существует, потому что я испачкал ее чистые белые простыни, а наш сын был грязным секретом.

Она не произносит ни слова.

— Она уничтожила меня, Крисджен, — шепчу я, сглатывая дерьмо, подступающее к горлу. — Что я должен ему сказать, когда он однажды встретит ее?