5 Братьев (ЛП) - Дуглас Пенелопа - Страница 36

— И, конечно, ты можешь свободно приходить и уходить, — говорит она скорее себе, чем мне.

Как ландшафтный дизайнер — абсолютно. Никто и глазом не моргнет, если мой пикап будет стоять на улице. Или прямо на этой подъездной аллее.

Она останавливается и поворачивается ко мне.

— Ты бы правда жил здесь один? Вечно?

Кажется, это так не похоже на меня. Я же всех люблю, так?

Я закидываю руку ей на шею.

— Думаю, именно поэтому ты мне так сильно понравилась, — говорю я ей вполголоса. — Ты кажешься одинаковой, независимо от того, находишься ты среди людей или нет. Ты никогда не прячешь настоящую себя.

А я прячу. Очень часто.

Она приоткрывает рот, словно хочет что-то спросить, но я просто смеюсь, натягивая на лицо улыбку.

— Это всего лишь фантазия, Крисджен. Я никогда не покину Залив. Разве что съезжу в Орландо, — добавляю я. — Я бы очень хотел побывать в Диснейлэнде. Ты там была?

— А?

Конечно, она была. У них там, наверное, есть собственная квартира.

Мы заходим на кухню; свет из холодильника освещает лицо Арми, когда он достает мороженое из морозилки. Дети сидят за островом, и я начинаю доставать топпинги из шкафчика, зная, где что лежит.

— Вы здесь живете? — спрашивает мальчик. — Я думал, вы все живете в трейлерах или типа того.

— Марс... — отчитывает его Крисджен.

Но я киваю.

— Да, живем. А сюда мы просто проникли со взломом, — затем я наклоняюсь к Пейсли, прикладывая палец к губам. — Тсс...

У нее округляются глаза.

— Они не живут в трейлере, — говорит Крисджен брату, доставая кружки и ложки.

Я снимаю крышку с мороженого и начинаю накладывать.

— Мы живем в гигантском...

— Потрясающем... — добавляет Арми.

— Невероятном... — отмечает Крисджен.

— Ветхом... — говорю я Марсу.

— И гниющем... — шутит Арми, но не совсем.

— Особняке, — я плюхаю шарик мороженого в кружку.

Арми проходит позади меня, хватая своего ребенка, который лезет через столешницу.

— Там дыры в стенах, — говорит он.

— Протекающая крыша, — продолжаю я.

— Но зато на кухне идет дождь, — Крисджен ухмыляется, — и это по-своему круто.

— Там нет центрального кондиционирования, — говорю я детям, — а вода на вкус как грязь.

— А на заднем дворе валяются кости, — говорит Арми, — потому что каждое животное в радиусе десяти миль приходит к нашему дому умирать.

Марс смеется, съедая ложку мороженого.

— Во время грозы отключается свет, — рассказывает им Крисджен, — и дом всегда звучит как скрипучая ставня и пахнет утренним туманом и старым деревом.

Арми смотрит на нее через плечо; Декс пытается вырваться из его хватки.

— Полы из керамической плитки красивого красно-оранжевого цвета, а ступеньки кривые, как в домике доктора Сьюза, — она улыбается сама себе, готовя сандей для Пейсли. — Потому что они годами терпели всех мальчишек Йегеров и всех людей до них, которые бегали и топали по ним вверх-вниз и передвигали по ним мебель...

Румянец на ее щеках становится ярче с каждым словом, и я встречаюсь взглядом с Арми; мы оба замолкаем.

— И детей, которые учились по ним ползать, — продолжает она, — а на одной из ступенек посередине есть тонкая дыра длиной около трех дюймов, из-за которой я всегда боюсь посадить занозу, но я надеюсь, что ее никогда не заделают.

Я знаю эту ступеньку.

Она действительно любит наш дом, не так ли?

— А почему ты не хочешь, чтобы ее заделали? — спрашивает Пейсли.

Но Крисджен не отвечает сестре. Потому что красота в мелочах, а характер в изъянах, и этому нельзя научить или объяснить на словах — это нужно понять самому.

Я никогда не любил свой дом, но Крисджен видит его волшебным.

Арми опускает глаза, когда Декс шлепает его рукой, и я заканчиваю раскладывать мороженое.

— А как вы видите, если в грозу выключается свет? — спрашивает девочка у Крисджен.

Но я бросаю ложку для мороженого и отвечаю:

— А вот так!

Я ныряю вниз, просовываю голову между ног ее сестры и взваливаю Крисджен себе на плечи, высоко в воздух.

— Трейс!

Я прикладываю ладони Крисджен к своим глазам и слышу звонкий смех малышки.

— Не разбейте ничего, — ворчит Арми.

Я вытягиваю руки, вслепую нащупывая холодильник.

— Ничего не обещаю.

Открываю дверцу и достаю небольшой пластиковый контейнер с чем-то, чего не вижу.

— Так, это мороженое?

— Н...

— Ага! — смеется Крисджен. — Именно оно.

С другой стороны острова раздается еще больше хихиканья.

Я открываю крышку и начинаю накладывать порции в кружку.

— Крисджен! — кричит Пейсли.

Но ее старшая сестра лишь шипит:

— Тсс.

— И немного посыпки, — напеваю я, хватая что-то на ощупь похожее на оливковое масло. — Обязательно нужна посыпка!

— О нет, — стонет Пейсли.

Я слышу, как она хлопает себя ладонью по лбу.

— А теперь мне нужен шоколадный сироп, — я тянусь вправо, нащупывая емкость.

— Нет, не там, — говорит мне Крисджен, всё еще закрывая мне глаза. — Левее. Еще. Еще. Вот.

Я хватаю то, что, как я уверен, является мельницей для перца.

— Крисджен, но...

— Тсс, я знаю, что делаю, глупышка, — говорит она Пейсли. А затем командует мне: — А теперь крути.

Я улыбаюсь, радуясь, что снова слышу этот легкий тон в ее голосе.

— Ммм, это будет так вкусно, — воркую я. — Жду не дождусь.

Нащупываю ложку, опускаю ее в кружку и зачерпываю полную ложку.

— Фу-у-у, — стонет Марс.

Пейсли хихикает, ожидая, пока я положу это в рот.

— Я не могу на это смотреть, — наконец говорит Марс, и я слышу, как его стул скрежещет по полу.

Я кладу в рот огромную ложку сметаны и давлюсь, притворяясь, что меня сейчас стошнит, в то время как малышка начинает истерически смеяться.

Я кренюсь в сторону, и Крисджен начинает падать, издавая смесь смеха и крика, когда ее руки отпускают мои глаза.

Я пытаюсь ее поймать, но она заваливается набок и падает прямо в объятия моего брата. Он держит ее, и они оба секунду смотрят друг на друга.

— А вот и она, — произносит он; мы оба явно рады снова видеть ее улыбку.

Мы несем свои сандеи за стол, в то время как Марс исчезает наверху, а Пейсли играет с Дексом в вестибюле.

— Спасибо за это, парни, — говорит Крисджен, ставя свою кружку на стол. — Я просто не хочу быть обузой для Мариетт или Мейкона. Из-за моих родителей и их проблем...

Но ей не нужно ничего объяснять.

— Вот так Залив и выживает, несмотря на все его трудности, драки и шум, — говорю я ей. — Мы никогда не считаем, что должны справляться со всем в одиночку.

И ей тоже не придется.

Я вдыхаю прохладный воздух; ради одного только центрального кондиционера, возможно, стоило бы жениться на ней и переехать сюда.

— Мне нравится твоя комната.

Мы лежим поверх ее кровати, полностью одетые, и незнакомая территория заставляет меня чувствовать себя немного не в своей тарелке. Каждый раз, когда она покидала мою постель этим летом, я ни разу не задумывался о том, где она спит. Довольно трудно представить ее в этом доме. Здесь всё бело-золотое, чистое и холодное. За исключением ее комнаты. Стены нежно-голубые, а над кроватью висит балдахин, потому что Крисджен всегда говорили, что она принцесса.

Я перекатываюсь на нее, наполовину навалившись на ее тело, и зарываюсь лицом в белое одеяло, которое кажется голубым в лунном свете.

— И эта кровать, — задумчиво тяну я. — Она пахнет ликованием и девичьей кожей.

Я утыкаюсь ей в шею, нежно покусывая.

Она смеется и отталкивает меня.

— Хватит.

Я ложусь на спину, устраивая ее голову на сгибе своей руки, и смотрю на нее.

— Я могу лучше.

Я не уверен, имею ли в виду секс или что-то еще, но она просто улыбается.

— Не сомневаюсь. Когда это будет кто-то, кого ты по-настоящему полюбишь.

Я не был уверен, что действительно хочу секса сегодня вечером, но теперь хочу.