Хозяйка старого поместья, или Развод с генералом-драконом (СИ) - Тирс Зена - Страница 37

Клаудия всплеснула руками, прогоняя нас, и весьма прытко для беременной на третьем-четвёртом месяце сбежала по лестнице, идя нам навстречу.

В небесах раздался грозный рёв, похожий на раскат грома. Видимо, дракон почувствовал угрозу.

Солнце померкло, а на землю упал град жужжащих ярких искр.

Клаудия замерла и ошарашенно осмотрелась по сторонам. Взгляд её застыл на длинной драконьей тени, накрывшей весь двор.

— Тебя охраняет дракон⁈ — изумилась ведьма.

В глазах Клаудии вдруг отразилось осознание, и она громко хмыкнула, словно поняла, ЧТО это за дракон.

Асгард.

— Вот скотина! — смачно прошипела блондинка.

Скотина — это она, видимо, про генерала.

Мы уехали. А когда я вернулась к леди Элеоноре за сыном, то обнаружила страшное.

Пока мы были в отъезде, на поместье леди Элеоноры напали бандиты. Но не простые — это были сильные маги. Они схватили Шайна в магический капкан, и пока чужестранка отбивала киркоула защитными заклинаниями, один из злодеев ворвался в комнату, где находился Дэви. Мерзавец метнул огненный шар прямо в люльку. Поднялось пламя. Леди Элеонора едва успела поставить защиту над малышом. Буквально за минуту всю комнату охватило зарево пожара.

Но Слава Богу всё обошлось, леди Элеоноре удалось прогнать нападавших: чужестранка обладала мощной боевой магией. Сын не пострадал, но очень испугался. Шайн забился далеко в угол и дрожал от ужаса. Пострадали два лакея леди Элеоноры, которые помогали отбиваться от бандитов: один получил сильные ожоги, а другой — мощный энергетический удар в солнечное сплетение.

Леди Элеонора вызвала лекаря из города, мы как раз обогнали его на дороге. Чужестранка выбежала с Дэви на руках и рассказала нам о нападении. Полковник сжал кулаки и взревел:

— Я эту Клаудию на клочки порву!

Дракон в небе пришёл в неистовство. Мгновенно налетела буря. Загрохотал гром, засверкали молнии. Стало темно, как ночью, и дождь хлынул стеной.

Я схватила плачущего сына и прижала к груди. Шайн выбежал на мой голос и прижался к ногам дрожащим существом. Я старалась успокоить и сына, и киркоула, и леди Элеонору. Дэви отчаянно требовал грудь, и я пошла его кормить.

Внутри бешено клокотал гнев.

Так больше нельзя — это уже слишком, я чуть не потеряла сына.

Настрадавшийся Дэви быстро уснул, а я вышла к леди Элеоноре, она стояла с целителем над тяжело раненым лакеем.

Я позвала женщину жестом.

— Лилиана, как ты? — чужестранка взяла меня за руки и заглянула в глаза. — Господи, я так распереживалась.

— У меня есть план, чтобы Клаудия отстала от моего ребёнка.

— Какой?

— Мы скажем, что Дэви сгорел в том пламени. А Шайн сбежал.

Леди Элеонора открыла рот от удивления. Я добавила:

— Идите и скажите лекарю, пусть освидетельствует сгоревшую люльку. А я, передайте, в страшном горе, вы мне дали успокаивающие капли. Я не хочу ни с кем разговаривать. И полковника Гройса с Майклом предупредите, что это вопрос жизни и смерти для Дэви. Пусть они молчат.

Леди Элеонора обвела меня долгим взглядом и кивнула:

— Хорошо, Лили.

— Как солнце сядет, я уеду к себе и спрячу Дэви и Шайна, — произнесла я хриплым голосом, стирая слезу, бегущую по щеке.

— Я всё сделаю, положись на меня, — повторила чужестранка, обняв меня, и прошептала на ухо: — Иди отдыхай.

Я скрылась в комнате с Дэви и Шайном.

Лекарь вскоре закончил с ранеными, осмотрел выгоревшую дотла комнату, попросил леди Элеонору передать мне глубокие соболезнования и уехал.

Правду знали лишь леди Элеонора, полковник, Майкл и Джон. Для лакеев то, что Дэви на самом деле жив, оставалось тайной. Конечно, мне не хотелось вовлекать моего конюха Джона в свой секрет, но он уже стал невольным свидетелем и должен был отвезти нас с малышом домой. Джон побелел от ужаса, когда увидел погром и выжженную комнату, и поклялся быть преданным мне во всём, как был предан моему мужу, генералу Асгарду.

Когда стемнело, Джон подал экипаж к самому крыльцу. Я закутала Дэви в одеяла и осторожно вынесла ребёнка, молясь, чтобы нас не увидели лишние глаза.

Шайн запрыгнул в карету следом.

Перед отъездом я попросила Майкла придумать что-нибудь для отвода глаз насчёт Шайна. Люди в деревне должны были увидеть, что он действительно сбежал, чтобы у Клаудии не осталось сомнений.

— Я найду похожего по росту пса, выкрашу его и дам побегать по деревне, — сказал Майкл. — Я сделаю так, что все поверят, не беспокойся, Лили. И не волнуйся, поезжай.

Майкл обнял меня на прощание и хотел поцеловать в лоб.

Но в небе предупредительно прогремел гром. Не стоит нервировать и без того беснующегося дракона, который продолжал гонять тяжёлые тучи.

Добрались мы без происшествий. Джон выпроводил мальчишек, которые ждали нас дома, чтобы я могла незаметно внести Дэви.

Я дала мальчикам-помощникам несколько монет и отпустила насовсем, чтобы они не догадались о присутствии ребёнка, ведь сын будет временами кричать.

На следующий день прибыл лорд Скотт с соболезнованиями.

Я оставила Дэви с Джоном в доме, а сама приняла чиновника в саду. Ненадолго, буквально минутку, мы поговорили, я попросила меня извинить и убежала.

Я стала затворницей. Следующую неделю совсем не выходила из особняка. Майкл с леди Элеонорой пару раз меня навещали и привозили продукты.

Слухи о том, что киркоул сбежал, гуляли по всем деревням, и селяне даже организовывали отряды, чтобы его поймать. Но Майкл сообщил, что пса того уже перекрасил обратно и все следы замёл, — пусть селяне ищут.

Но нельзя было оставлять работу в поле, и после недели сидения дома, я попросила Майкла помочь мне. Молодой человек оставался в карете с Дэви и развлекал его, пока я колдовала над ростками, а когда Дэви начинал хныкать, я уединялась с ним сама, кормила и играла. А потом снова наставал черёд Майкла.

Селян, которые приходили посмотреть на мою работу, я отваживала: я держала роль убитой горем матери, которая не в силах ни с кем общаться.

Но долг выполнять обязана.

Я должна была как можно скорее получить урожай. Чем больше мы сможем вырастить, тем больше сможем оставить запасов себе, ведь доля, которую запросил король очень велика.

Капуста и репа созрели за две недели после первых всходов, и я распорядилась, чтобы начали снимать урожай и засевать поля заново.

Были отправлены первые поставки продовольствия ко двору. Я назначила старосту Генри сопровождать груз, с ним поехал лорд Скотт. Чиновник обрадовался, что сможет порадовать короля столь скорым урожаем, собранным в его регионе.

Тем временем день свадьбы леди Элеоноры и лорда Гройса приближался. Праздник должен был состояться уже на днях.

Из столицы лорд Скотт и староста Генри привезли для меня триста тысяч крон за снятый урожай и похвальную грамоту от короля. А пока они были в отъезде, пустые поля мы засадили новой рассадой капусты и репы. Овёс почти подоспел, и я дала распоряжение на покос. А староста Алан начал копать картофель, леди Элеонора пару раз выезжала полюбоваться свежей золотистой картошечкой.

Мы в тот же вечер отварили клубни и насладились нежным вкусом, заедая ржаным хлебом и запивая молоком. Женщины в деревне пробовали испечь пироги с картошкой и остались в восторге. Людям так понравилось, что они готовы были оставить весь собранный урожай картофеля себе и не продавать королю, но по контракту я обязана была поставить девяносто процентов урожая. Поэтому после первой пробы приказала отложить мелкие клубни на посев, а остальное просушить и подготовить к отправке.

— Завтра же нужно засевать поле картофелем заново, — дала я распоряжение мистеру Алану.

А леди Элеонору попросила заказать ещё картофеля для посева из южного королевства, чтобы мы могли засадить и другие поля.

Получив быстрый урожай, селяне очень обрадовались и принялись работать усерднее, особенно на посеве картофеля, ведь чем больше мы его вырастим, тем больше сможем закрыть в своих погребах.