Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Альва Александра - Страница 8

– Вот именно! – Гэн Цзиюань ещё пару мгновений пристально смотрел на девушку, после чего развернулся и прошёл внутрь комнаты, остановившись у большого бронзового зеркала. – Принеси воду и свечу, а об остальном не переживай.

Служанка кивнула и с глухим стуком прикрыла деревянную створку. Когда она наконец убежала выполнять поручение, Гэн Цзиюань окинул сосредоточенным взглядом трепещущее в отсветах пламени мутное отражение и, найдя свою причёску недостаточно безупречной, потянулся к золотым шпилькам с длинными цепочками, что утопали в его светлых волосах. Острые концы украшений назойливо впивались в голову, напоминая укусы маленьких насекомых, и он поспешил их вытащить, распуская пшеничные пряди.

Пусть он и пытался это скрыть, но после прихода А-Шу мысли его пришли в беспорядок. Теперь Гэн Цзиюань не мог перестать думать об ученице, которая якобы видела демона недалеко от храма, принадлежащего самой защищённой от нападений яогуаев школе. Это даже звучало нелепо! Ещё и сын до сих пор не вернулся домой после занятий, из-за чего второй господин Гэн не на шутку встревожился, начиная мерить шагами комнату.

– Уже подходит к концу час Собаки[33], – заговорил Гэн Цзиюань и подошёл к круглому окну, за которым мир давно погрузился во мрак, и только покачивающийся под крышей бумажный фонарь выхватывал из темноты очертания размытого дождём сада. – Где пропадает А-Лэй?

Он судорожно выдохнул и вернулся к столу, схватившись за первую попавшуюся книгу. После смерти жены это подтачивающее душу чувство не давало спокойно жить, словно Гэн Цзиюань каждое мгновение сидел на подстилке из гвоздей[34] и в то же время пытался играть роль образцового отца, который не переживает по пустякам и всегда хранит безмятежный вид.

Вскоре новая свеча ярко заполыхала, освещая просторную комнату, а глиняный чайник вновь наполнился горячей водой. Находясь уже на грани тревожного сна, второй господин Гэн вздрогнул и открыл глаза: из сада доносился еле уловимый шорох, будто кто-то пытался проникнуть в дом. Схватив меч с золотой рукоятью, он бесшумно приблизился к двери, что вела во внутренний двор, и приоткрыл её, выглядывая наружу.

Над городом Люцзэ раздался далёкий барабанный бой, оповещающий о наступлении следующего часа, и встревоженные птицы сорвались с ветвей, обрушивая на каменную дорожку град крупных капель. Среди тёмных кустов кто-то прятался. Гэн Цзиюань направил быстрый взгляд в сторону фонаря, отчего тот разгорелся ярче обычного, освещая небольшой сад и чьё-то маленькое тело. Из-за полуопавшей листвы виднелись только ноги, прикрытые изорванным подолом, и в груди второго господина Гэна в мгновение ока образовалась глубокая дыра.

Он резко распахнул двери и кинулся к сыну, который лежал на спине с широко раскрытыми, но как будто подёрнутыми плёнкой глазами, устремлёнными во мрак вечернего неба. Одежда Гэн Лэя была разодрана в клочья, а побелевшее лицо испачкано то ли грязью, то ли кровью.

– Кто?.. – спросил мальчик, силясь рассмотреть того, кто пришёл к нему на помощь. – Это отец? Отец, помоги…

Пальцы с отросшими когтями ухватились за длинный рукав Гэн Цзиюаня, впиваясь тому в кожу даже сквозь плотную одежду. Самый страшный кошмар, о котором только мог помыслить второй господин Гэн, настиг его именно этой дождливой ночью.

– Всё будет хорошо. – Он понизил голос и приглушил свет фонаря с помощью огненной ци. – Не бойся, ты в безопасности!

Его самого била мелкая дрожь, но Гэн Цзиюань не мог позволить себе слабость, только не сейчас! Он осторожно поднял сына на руки и, подойдя к дому, скрылся за деревянной дверью. Бумажный светильник с шипением погас, погружая сад в полную темноту.

В доме было тепло. А-Шу только недавно разожгла огонь в очаге, но застеленный толстыми одеялами кан[35], что находился в углу около круглого окна, уже неплохо прогрелся. Уложив Гэн Лэя на постель, Гэн Цзиюань укутал мальчика и отошёл к столу, чтобы налить горячей воды в деревянное блюдо.

– Тебя кто-нибудь видел? – после долгого молчания спросил он, проведя краем полотенца по грязной щеке сына.

– Я не знаю, не помню…

Гэн Цзиюань коснулся двух ран на лбу ребёнка, отчего тот вздрогнул, но не издал ни звука. В углублениях виднелись маленькие костяные рога, что с каждым мгновением становились меньше и меньше, исчезая под разорванной кожей. От этого вида у господина Гэна перехватило дыхание, и он убрал руку, крепко сжимая тряпицу в кулаке.

Почему именно Лэй?

Кто угодно в империи Чжу мог оказаться носителем разрушительной силы Великого Дракона, но жребий пал на его сына.

– Спрячь под половицами! – сказала госпожа Гэн и передала Гэн Цзиюаню обмотанные пожелтевшей тканью и бечевой бамбуковые таблички. – Внутри хранятся записи моих предков о… Впрочем, неважно. Ни в коем случае не показывай их никому!

– Что за спешка и таинственность?

Он взвесил на ладони тяжёлый свёрток и попробовал сломать восковую печать, чтобы прямо сейчас прочесть содержимое, но жена схватила его за запястье. Её пальцы держали настолько слабо, что Гэн Цзиюань с лёгкостью мог бы вырваться, но не стал и лишь нежно накрыл её холодную руку своей.

– Обещай, что не откроешь эти записи до тех пор, пока не найдёшь в своём саду драгоценность. К ней тебя сопроводят звуки вечернего барабана и шёпот дождя, так я это видела во сне.

– Я тебя не понимаю.

– Можешь просто пообещать?! – Она повысила голос и тут же закашлялась, придерживая живот, который больше невозможно было скрывать за просторными одеяниями. – Неужели я о многом прошу, Юань-гэ?

Услышав ласковое обращение, которое А-Нань как будто позабыла после свадебной церемонии, предпочитая называть его мужем, он сразу смягчился и помог беременной жене сесть поудобнее на подушку.

– Хорошо, я сделаю, как ты просишь. Сейчас тебе нельзя тревожиться, вы с ребёнком слишком слабы.

Она ничего не ответила и прильнула к груди Гэн Цзиюаня, уткнувшись лицом в его шёлковые одежды. Он боялся за неё и сразу прижал А-Нань к себе, обнимая за исхудавшие плечи, что изредка содрогались от сухого кашля.

А-Нань умерла в тот же час, когда новорождённый малыш сделал свой первый вдох. Тогда второй господин Гэн заперся в покоях вместе с её бездыханным телом и достал из-под половиц древние записи, содержащие сведения о Сыновьях Дракона, божественная кровь которых проявлялась с незапамятных времён в роду его жены. Эти таблички теперь казались лишь насмешкой над его горем, ненужной ношей, добавляющей тревог: за хранение таких опасных книг солдаты могли увезти кого угодно в столицу и за измену перемолоть все кости в порошок.

В ту ночь он так и не понял, зачем А-Нань оставила ему легенды своей семьи, но теперь, когда перед ним лежал собственный сын, чью кожу покрывала драконья чешуя, всё встало на свои места. Она с самого начала знала, что родит не простого ребёнка. Она чувствовала, что не сможет сама о нём позаботиться.

– Отец, что теперь со мной будет? Я умру?

Слабый голос Гэн Лэя, его мерцающие во мраке глаза, которые полнились животным страхом, его израненное после обращения тело – всё это привело Гэн Цзиюаня в чувство. Он схватил мальчика за руку и крепко сжал, передавая ему свою тёплую, наполненную светом ци.

– Ты не умрёшь. Я не позволю никому даже пальцем тебя тронуть.

– Но кажется, что я на самом деле плохой. Я причинил кому-то вред…

– Девочке в храме? – спросил Гэн Цзиюань, уже зная ответ на этот вопрос. – Не волнуйся, она жива.

Взгляд Гэн Лэя прояснился, и он приложил ладонь к взмокшему лбу, с ужасом смотря на деревянные балки под потолком.

– Мэй Шан? Я, похоже, ударил её, но был кто-то ещё, я… я не помню. Всё так размыто!