Не верь мне (СИ) - Рузанова Ольга - Страница 13

Ладно.

Отвожу глаза и прижимаю ладонь к животу. Туда, где под ложечкой завязался плотный узел.

Немного освежившись у воды и выпив по коктейлю, мы направляемся к продолговатой беседке с навесом из коричневого поликарбоната, где парни суетятся вокруг длинного стола.

– Помощь требуется? – спрашивает громко Таня.

Паша оборачивается, смотрит на мило краснеющую Эву, а только потом на всех остальных, в том числе меня.

Интересно, они уже договорились о чем–то конкретном? Потому что я, как и обещала, дала его контакт Эве уже на следующий день.

– Требуется, – показывает кивком головы на стол.

Я нарезаю овощи и чищу фрукты и все время поглядываю на них. Накручиваю себя до максимума, потом сама же успокаиваюсь. Они не ведут себя как пара, да и не думаю, что Пашка захочет сейчас связать себя серьёзными отношениями.

– Что это с Силагадзе? – спрашивает шепотом Таня.

Силагадзе – это фамилия Евы и Эвелины, но она, вероятно, имеет в виду младшую сестру.

Я снова смотрю на нее и пожимаю плечами.

– А что с ней?

– Цветет и пахнет.

Я разрезаю яблоко и вынимаю сердцевину.

– Наверное, есть причина.

– Думаешь, она с Пашкой сконнектилась?

– Они общаются...

– Да ладно! – ахает Таня, – Просекин и маленькая овечка?!

Закусив губы, я пытаюсь не рассмеяться, хоть для веселья поводов мало. Уж лучше бы она была опытной кошкой.

– Она ведь все равно уедет в Питер в сентябре, – проговариваю я тихо.

– Вот именно! Она же не думает, что он будет ей здесь верность хранить?

– Я не знаю... Вдруг, у них серьёзно?

– Да, ну!... – отмахивается подруга, – Не верю. Чтобы Просекин и серьёзно?... С Эвой, которая кроме как краснеть, ничего не умеет?

Я незаметно вздыхаю.

И чувствую себя отвратительно. Мне стыдно за мои мысли, за то, что чувствую, за удовлетворение от слов Тани.

И за то, что ревную Пашку смертельно.

Катя

– Тот блондинчик, – проговаривает Таня, практически не шевеля губами, – Друг Просекина...

Я прослеживаю за ее взглядом поверх солнечных очков и вижу пританцовывающего у мангала под музыку Кацюбу.

– Рома?

– Точно, Рома... – пробегается кончиком языка по губам, – Хорошее имя.

– Понравился? – смеюсь я.

– Где он был все это время? Давно его не видела.

Услышав писк Евы и шлепок о воду, оборачиваюсь. Кто–то столкнул ее в бассейн и с хохотом прыгнул следом. Кажется, это Макс, который обычно ведёт себя как придурок.

– Он же в Канаде живет, – отвечаю на вопрос подруги, – Приезжает сюда к родителям на лето.

– В Канаде?... Жаль...

Он симпатичный, конечно. Заматерел за тот год, что мы не виделись. Стал шире в плечах и, соответственно увереннее в повадках. Неудивительно, что Таня обратила на него внимание.

– Свободен? Не знаешь?... – спрашивает, продолжая незаметно за ним наблюдать.

– Эй!... Ты серьёзно?

– А что такое? – дергает бровями, – У меня овуляция.

Мы весело хохочем, а потом мимо наших шезлонгов к бассейну проходит Пашка.

– Бля–а–а–а–а... – выдыхает Танька, поднявшись на локте, – Я хочу их всех!...

Я ударяю ее по плечу, но мой смех застревает в горле комками воздуха. Становится не до него, когда он, перенеся вес на одну ногу, останавливается у бортика и наблюдает, как плещутся в воде две русалки – Ева и Эвелина. Последняя, повернувшись вокруг своей оси, поднимает руки и, глядя на Пашу с улыбкой, поправляет собранные на макушке волосы.

Я не вижу его лица, но до боли отчетливо представляю его сдержанную, но черт его дери, многообещающую усмешку. Розовые пятна на щеках Эвы только подтверждают это.

– Смотри... – тихонько посмеивается Таня, глядя туда же, куда и я, – Она сейчас из купальника выпрыгнет.

– Вся светится от счастья, – подтверждаю я.

– Ага... Хорошая девка... Даже жалко ее.

– Почему?

– Потому что такой, как Просекин, ей не по зубам.

Согласна, но с одним нюансом. Пашка сам выберет, кому ему сдастся. Если он решит, что Эвелина та самая, то ее не жалеть надо, а завидовать.

– Посмотрим, – отвечаю неопределенно.

– Вот увидишь... – продолжает подруга шепотом, – Он сейчас оценит возможности и последствия и примет решение. Покувыркаться с ней пару раз или вообще не связываться.

– Думаешь, с ней можно на пару раз?...

Таня приспускает очки на кончик носа и, сощурив глаза, внимательно смотрит на Эву. Та, проплыв пару метров, переворачивается на спину и раскидывает руки, являя взору Просекина все свое стройное тело.

– Почему нет? Она сама себя предлагает.

Я сотню раз наблюдала подобные игры. Жеманность, ложная скромность. Изворотливость и фантазия во флирте некоторых порой поражала меня до поднимавшихся дыбом волос. Со стороны это всегда выглядело смешно, в том числе для самого Пашки.

Но сегодня мне, откровенно говоря, не до шуток, и мне кажется, я смогла найти причину.

Мне обидно...

Нет, мне больно от того, что Пашка не чувствует ничего после той ночи. От того, что наш поцелуй перевернул мой мир с ног на голову, а для него все осталось по прежнему.

Конечно, это только мои проблемы, и разбираться с ними я должна сама, но... скажите мне, как это сделать, и я сделаю в ту же секунду!...

– Дамы!... – вдруг раздается над нами голос Ромы, а затем на мои ноги падает его тень.

Таня, засуетившись, тут же принимает сидячее положение и скрещивает лодыжки.

В руках Романа поднос с мясом, креветками и фруктами. Подмигнув нам, он обходит мой шезлонг и опускает его на белый пластиковый столик.

– Сейчас ещё коктейли принесу, – говорит он, отправляясь к бару.

– Бля–а–а–а–ть... – выдыхает подруга, провожая жадным взглядом его спину, – Катька, кажется, я только что влюбилась!... Посмотри на меня... – поднимает очки на лоб, – Видно сердечки в глазах?

– Видно, – киваю я, – Они розовые и пульсируют.

– В животе тоже все пульсирует, – проговаривает она со стоном.

Через минуту Роман возвращается с двумя бокалами. Вручает нам и садится на шезлонг Тани. Широко расставив колени и упираясь в них локтями.

– Какой сервис!... – восклицает подруга и складывает губы в розочку.

Я знаю, что она прикалывается, и все происходящее для нее не больше, чем развлечение.

– Паха велел не оставлять вас без внимания, – проговаривает Рома со смехом.

Слышу плеск и вижу мокрую голову Просекина в бассейне. Белокурая макушка Эвелины нарезает круги вокруг него как плавник акулы.

– Паша попросил? – уточняю я, – Сказал, чтобы ты развлекал нас?

– Вы против? – отвечает он вопросом на вопрос.

– Я – нет! – заявляет Таня.

– Я – тем более!...

– Угощайтесь.

Так, значит, да?... Скинул меня на друга, чтобы не докучала и не путалась под ногами, а сам клеит Силагадзе!

Молодец какой! Настоящий брат!

Беру шашлык и с азартом вонзаю зубы в мясо.

– Рома, расскажи, как твои дела! – просит Таня, – Чем занимаешься в Канаде?... Девушка там есть?

– Девушки нет, – отвечает парень, пропустив первые два вопроса и почему–то глядя при этом на меня.

– Правда?... Как же так?

– Мне русские по душе.

– Славянки? – уточняет подруга, взмахнув ресницами.

– Да. Блондинки с голубыми глазами.

Я изображаю удивление и театрально прижимаю ладонь к груди.

– Какое совпадение!

Ромка ржет, являя нашему взору ровные белые зубы.

Он мне нравится. Если Паша ему доверяет, то кто я такая, чтобы не доверять Паше?...

– Он сказал, ты теперь свободна, – продолжает Кацюба, взъерошив волнистые пряди, – Николаев получил отставку?

– Типа того.

Таня возвращает очки на нос и принимается за еду, больше не обращая на нас внимания.

– Придурок...

– Так и есть, ага, – усмехаюсь я, – А ты, Ром, с какой целью интересуешься?

Застыв с улыбкой на лице, он пробегается вороватым взглядом по моему телу и возвращает его к глазам.