Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 17

— Любовь — это не война…

Вдруг Дмитрий добавил поэтики в нашу семейную перепалку, и Андрей Петрович решил уйти, пока между нами ещё осталась тоненькая переправа, не все мосты сожжены.

Стоило «мужу» выйти, я шмыгнула носом, но от слёз сдержалась, зато так жалостливо посмотрела на Дмитрия, как бездомный щеночек:

— Он ведь не отстанет? И адвоката мне пора подыскивать, потому что все эти договора могут выйти боком.

— Я спрошу у своих знакомых, нужен человек, хорошо знающий раздел семейного права. А теперь, сударыня. Позвольте проводить вас домой, чтобы мне спокойнее жилось до завтра.

Дмитрий подал руку и помог встать с дивана, вздыхаю и отдаюсь на его волю:

— Как прикажете. Вы начальник.

— Я был сегодня на квартире Антонова-Лазурного, соседи говорят, что в ней живёт какая-то красивая дама, но дома бывает очень редко, — Дмитрий, наконец, перешёл к самой важной части разбирательства, мы вернулись в его кабинет, собрать вещи. И уже на улице он продолжил. — Значит, не живёт, а бывает наездами, и она, видимо, его родственница или любовница, это мне чутьё подсказывает. А по факту, придётся как-то с ней встретится. Скорее всего, тексты — именно её рук дело. В серии статей обычно печатают намёки, характеристики невест, но теперь эта женщина перешла все границы. Нужно понять мотив, на выкуп или шантаж не похоже. Здесь что-то другое.

— Вы же знаете сумму, кто-то ещё на неё претендует, кроме меня и дяди. Надо найти нотариуса и перечитать завещание. Андрей клянётся, что не знает подробностей, однако в первой статье есть красноречивый намёк о том, что он как раз знает и был чуть ли не инициатором свадьбы. Даже если не брать в расчёт статью, я ему мало верю, а если быть честной, то не верю вообще. Он слишком положительный. Вот просто как идеальный герой романа, всё настолько продумано…

Не успеваю договорить, ловлю удивлённо внимательный взгляд Черкасова. Мы словно не моим делом заняты, а материал на очередную статью собираем. По сути, ведь так и есть.

— Да, тоже об этом подумал, тогда завтра утром можем проехать в три центральных нотариальных конторы, с такими делами редко едут на окраину. В этом деле замешаны самые лучшие специалисты. Или я приеду к вашему дяде, представлюсь детективом от газеты, надавлю и заставлю сказать то, что он знает и имя нотариуса.

К нам подъехала городская карета, Дмитрий помог мне подняться по скользким, железным ступеням, устроиться на сиденье, и сам сел рядом. Чем очень удивил меня, решил сопровождать до дома?

— А вы это к кому, барышня? — женщина с большой метлой, сущая ведьма преградила проход в небольшой двор-колодец. Дом не элитный, но люди живут представительные, и квартиры состоятельные, кому попало шляться не положено. Жена дворника свою работу знает, у неё и мышь не пробежит, не то что тощая, несуразная девица.

— К сестре, Лидии Валериановне, она здесь живёт?

— Мож, и живёт, а мож и не. Она не говорила, что у неё есть сестра, мужа она недавно похоронила. Может, и не мужа, а полюбовника, но велела никого не впускать.

— Женщина! А может быть, мы с сестрой сами разберёмся с нашими делами, вы вон метлой машите, да тщательнее. Тоже мне нашлась, секретарша! Дорогу! — разгорячённая недавно одержанной победой над самой директрисой, Матильда, не церемонясь, прошла вперёд, тётка решила не вмешиваться. Крикнула вслед что-то похабное и неспешно пошла в свою полуподвальную квартирку, выжидать кого-то, на ком можно будет сорвать злость, скорее всего, это будет муж, окаянный пьянчужка, доведёт до того, что хозяева дома выставят их на улицу, злость дошла до кипения. И тут же стихла, кто-то обронил монету в пятьдесят копеек. Как сорока, схватила щедрую находку, закинула метлу в пристройку, на дверь навесила ржавый замок и помчалась в лавку за сладостями к чаю. У мужа одна слабость, у жены другая.

Тем временем Матильда вошла в невысокие двери «парадной» и по простой лестнице поднялась на четвёртый этаж. Где-то в этих комнатах жила Лида.

Не нашла, поспрашивала, медленно впадая в отчаяние, потому как если сестра съехала к мужу или любовнику и не оставила адрес, то тут уж дело совсем тухлое. Денег на собственное жильё нет.

— А не подскажите, Лидия где живёт? — спросила у какой-то женщины.

— Такая фифа, всё у неё в кружевах, да уж духами так пахнет, что хоть нос затыкай?

— Да, это на неё похоже.

— Так что же ты на самый верх-то? Она на богатом этаже – втором. И вход с парадного-то крыльца. На улицу выйди, и с широкой улицы-то вхо-оди-и.

— Спасибо…

Не успев поблагодарить как следует, Матильда помчалась вниз, хлопнула дверью и скорее в парадное для богатых. Уж тут есть на что посмотреть, но некогда, скорее нужно встретиться с сестрой, пока та не уехала куда-нибудь.

Ещё раз уточнила у какой-то служанки и, наконец, торопливо постучала в дверь заветной квартиры.

— Чего вам, барышня? — пришлось подождать, пока молоденькая горничная, надменно осмотрела Матильду, решая впускать гостью, или нет, но дверь шире не открыла. Ох, не знает она настойчивости младшей сестры своей госпожи.

— Сестру мне! Пропусти! — и тут же оттолкнув испуганную камеристку, вошла в красивую квартиру. И действительно, комнаты пропитана «ядовитым» ароматом духов. С непривычки у Матильды защипало в глазах. Но этот запах намного лучше, чем вонь от дешёвой кареты, в какой пришлось ехать почти час после скандала в пансионе.

— Би-би, кто там? — из дальней комнатки раздался раздражённый голос Лидии.

— Это я, Матильда, меня выгнали из пансиона из-за мерзкой зазнайки Соколовой, так что я теперь остаюсь у тебя, и не смей мне отказывать…

Через секунду в проёме двери появилась шикарная дива, с пергидролевыми «платиновыми» локонами, в белом кружевном пеньюаре и с неприлично ярким гримом.

— В чём дело? Ох, как ужасно ты выглядишь, вас в этом приюте не кормили? — Лидия сделала шаг вперёд, взглянула на сестру с пристрастием и поморщилась, оценив масштаб трагедии.

— Кормили, ты ко мне не приезжала почти год, это некрасиво. Мама просила тебя заботиться обо мне. А ты только записочки слать горазда. За той посмотри, эту оцени. Если бы не девицы, ты бы обо мне забыла. Но теперь всё изменится. Я вольная и тоже хочу выйти замуж, как Соколова…

Матильда бросила свой саквояж на пол и плюхнулась на креслице во французском стиле.

— Ты не можешь оставаться у меня! Это исключено. На одну ночь Би-би устроит тебя в гостевой, а потом подберём тебе комнату на четвёртом этаже и пойдёшь искать работу.

— Но как же? Вы обещали мне пятьдесят тысяч, если я устрою саботаж и Соколову выгонят из пансиона.

— Саботаж я устроила и без тебя, а что ты там устроила, я уже и не смогу проверить. Так что твой вклад сомнительный. Думай о работе, надеюсь, у тебя есть рекомендательные письма?

— Нет!

— Жаль, с твоей внешностью замуж не выйти, только если за нищего, старого или слепого.

— Ты противная, не можешь мне забыть, что я от другого отца, от того человека, который тебя обижал? Нас всегда мужчины обижают, да, это мерзко, но он заботился о тебе, и о матери. И его наследство ты сейчас просаживаешь. Так что я остаюсь в этой квартире, она такая же моя, как и твоя.

Лидия покраснела, лицо перекосила гримаса ярости, сжала кулачки и сделала ещё один шаг вперёд, готовая сама, силой выдворить ненавистную младшую сестру, напоминающую о тех неприятных моментах, когда «папаша» гонял их с матерью по этажам в трущобах и приставал к старшей падчерице.

— Ты о каком наследстве? Это всё я сама заработала. Своим умом и сделками. И мой сожитель оставил хорошее обеспечение. К тебе всё это не имеет никакого отношения. Вот тебе сто рублей и убирайся, чтобы я твою ненавистную физиономию больше никогда не видела.

— Ах, вот так? Ты так со мной, да? Сестричка! Я знаю про газеты. Знаю, как ты травишь Соколову в статьях. Лазурный это твой любимый цвет, ты писала вместо какого-то там Ивана, а некоторую информацию брала из моих записочек, про невест, их характеристики, тайны и желания.