Внезапно замужем, или Как спасти репутацию (СИ) - Семина Дия - Страница 16

Листайте, там есть ещё одна глава!☺

К счастью, Андрей Петрович не решился сопротивляться и требовать «допуска к телу», сидит на стуле и покорно ждёт, пока Дмитрий Михайлович приведёт меня в чувства.

Кажется, они уже успели перекинуться некоторыми колкостями.

— Мне так неудобно, взяли на работу барышню, и я оправдала все ваши надежды, с первого дня и скандалы, и обмороки…

Дмитрий беззвучно рассмеялся. Но тут же ответил:

— А ещё две мгновенно написанные статьи, мне даже не пришлось ничего проверять. Взглянул – идеально! Ты освободила мне массу времени для нормальной работы. Но это не значит, что можно лишаться чувств.

— Я постараюсь больше так не делать.

Муж громко вздохнул, попытался напомнить, что он всё ещё здесь и имеет больше прав держать меня за руку.

— Вы проверили документы Андрея Петровича? — делаю вид, что не замечаю вздохов и намёков, продолжаю разговор с «начальником».

— Пока нет, но могу сейчас это сделать.

Возникла некоторая заминка, но Андрей Петрович решился и нехотя пододвинул свои бумаги ближе к Черкасову.

Дмитрию пришлось оставить меня и повернуться к столу, взять документы и внимательно всё рассмотреть. Как бывший следователь, он прекрасно знает, на что обращать внимание. И Уваров тоже понял, что это необычный журналист.

Напряжение в кабинете возросло. Кажется, я бы сейчас всё что угодно отдала и сделала, чтобы в бумагах нашлось хоть что-то противозаконное, но увы, Дмитрий ничего не обнаружил. Но некоторые вопросы всё же задал:

— Документы в порядке, только у вас регистрация в Москве.

— Да, я служу в большом торговом концерне, они занимаются всем, что можно продать. В сфере моей ответственности несколько городов постоянно приходится ездить. Зато сейчас финансовое положение намного лучше, чем два года назад.

— Но вы не общались с Натальей Николаевной эти два года, не поддерживали, ни финансово, ни визитами или хотя бы письмом, она вас не знает и не помнит? Почему?

— Я не смел её компрометировать. В пансионе, насколько мне известно, строгие правила.

На этих словах «мужа» амёбное состояние во мне уступило место жаркому смятению. Каждое слово Андрея делает из него настолько положительного героя, что и придраться не к чему. Он идеален. Просто эталон жертвенной любви.

Посмотрела на этого смиренного «странника по непростым дорогам жизни» под другим углом зрения.

И представила, получим деньги, он отоспится, переоденется в дорогой костюм, посетит отличную цирюльню и станет первым красавцем Петербурга.

Картинка идеальная.

И он ведь так искренне сказал, что о сумме наследства понятия не имеет, для него и десять тысяч – огромные деньги.

Идеален во всём!

Заверните, забираю…

Но мой житейский опыт отчётливо сигнализирует о каком-то подвохе и кажется, что перед самым обмороком была какая-то настойчивая мысль, она меня и испугала, не успев ясно представить реальную картину, отключилась, что странно.

Казалось, что всё предрешено, но у Дмитрия Михайловича есть ещё вопросы.

— Раз у вас всё настолько всё хорошо, то почему кто-то под личиной ныне покойного Ивана Лазурного настойчиво поливает вас грязью? Я больше, чем уверен, что после записки Ильи Романовича с требованием объясниться, анонимный писатель перейдёт в другую газету, и даже догадываюсь какую. Уж там границ пристойности нет. Ваши репутации увязнут в болоте, стоит только кому-то назвать имена, а всё к тому и идёт.

Андрей поёрзал на стуле, словно на кнопку сел, снова шумно выдохнул, сделал задумчивое лицо и тут же скорбно признался.

— Я понятия не имею. Наш брак был спонтанным, по острой необходимости…

Меня вдруг осенила одна простая мысль:

— Постойте, а если это шантаж? Раз вы говорите, что нас познакомила сваха Литвинова, но она умерла, и какие-то данные украдены. Сейчас нас запугивают, а потом пришлют анонимное письмо с требованием выкупа. В смысле, чтобы мы выкупили свои бумаги из архива свахи.

Мужчины переглянулись.

— Но это абсурд, все знакомятся и женятся через свах. Это не преступление, а все обвинения в статьях голословные. Ну почти всё, — Андрей сделал выводы быстрее нас всех, но разговору продолжиться не позволил лекарь.

Мужчинам пришлось ненадолго выйти, а мне ответить на вопросы, дать руку, чтобы лекарь проверил пульс.

Вердикт ожидаемый: переутомление, скорее всего, женские дни скоро начнутся, необходимо больше есть, больше гулять на свежем воздухе, меньше страдать.

Но написал рецепт с простенькими каплями на случай повторения дурноты и рекомендовал чаще есть. Добавить в рацион по утрам чай из шиповника с мёдом.

Я заметила, что с лекарем рассчитался Дмитрий, не позволив этого сделать «мужу». Приятным, согревающим теплом по телу пробежала волна удовольствия, может быть, я придумываю, но факт есть факт. Дмитрий ко мне неравнодушен, хотя бы как к полезной коллеге.

Ах. Если бы не эта позорная ситуация с невесть откуда появившимся мужем.

Пока мужчины остаются в коридоре, быстро привожу себя в подобие порядка. У меня к Андрею остался один вопрос, и я решительно хочу его задать.

— Если речь в самом начале наших странных отношений была о вознаграждении, и ни про какие серьёзные семейные узы даже мысли не было, иначе я бы такое запомнила, то может быть, пока не разразился скандал, я гарантирую вам то самое вознаграждение, после получения наследства. И мы разведёмся?

Мужчины переглянулись, кажется, я сейчас озвучила преступную схему.

— Это невозможно, в свете последних событий тем более, стоит нам только объявить брак несостоявшимся, как в тот же момент ваш дядя предъявит все права на вас и лишит всего.

Слова Андрея показались очень знакомыми по интонации. Вот точно так же в нужный момент в нашем мире телефонные мошенники подкидывают пугающую мысль, после которой нужно срочно посылать наглеца куда подальше и жать на отбой.

Что я и сделала:

— Вы правы! Но есть один печальный нюанс. Два года от вас ни единого слова, букета, конфеты. Ничего, что позволило бы мне хоть немного подумать о вас, как о перспективном муже. Наоборот, в момент принятия решения оставаться в пансионе или нет, я, скорее всего, выбрала бы отношения и жизнь вне стен «Оранжереи», однако о вас даже не догадывалась. Дружеское общение с женихом не запрещено, многие девушки ведут переписку с теми, кто им дорог, и с женихами в том числе, нам не обязательно было оглашать факт бракосочетания. Плюс, наши отношения начались, как деловой контракт с ценой вопроса в десять тысяч. Мне стыдно об этом говорить, но зная моих родственников, предполагаю, что решилась на этот шаг исключительно ради самозащиты от самодурства дяди. Сейчас обстоятельства изменились, я более не глупая дурочка, как это может показаться, и не собираюсь выкручиваться, и хитрить, чтобы решить свои проблемы. Наоборот, теперь я полна решимости бороться. И с дядей в том числе и за свою жизнь. Так что увы, я вам предложила приятный вариант с отложенной платой за ваше беспокойство, но теперь я буду вынуждена объявить наш брак не верифицированным, простите, так как я точно знаю, мы не ночевали в одной спальне никогда и я вас не видела и не слышала, да что я повторяю. Нет – вот мой ответ. Нашему союзу не суждено быть, так как вы упустили эти два года, а я за это упущенное время очень изменилась. Всего хорошего, ваш адрес и место работы я помню, завтра же начну подыскивать адвоката.

Моя строгая, спокойная отповедь, заставила брови Дмитрия подняться домиком в великом удивлении, а у Андрея окончательно испортилось расположение духа, совсем испортилось. Он покраснел, помрачнел, но сдержался. Зато так посмотрел на меня, что всё тело зачесалось (может, он знает проклятье на чесотку), но, кроме шуток, на секунду я заметила его настоящего и стало совершенно не по себе.

— Я не прощаюсь, моя дорогая, понимаю, время упущено. Но я лишь следовал твоим просьбам не писать, мы договорились встречаться лично раз в месяц, но потом ты пропала, записки от меня были, но ты не ответила. Я потерял всякую надежду, но решил ждать того момента, когда обстоятельства позволят нам объявить о браке, и теперь не намерен отступать, ты моя любимая жена, и я завоюю твою любовь…