Брусничная любовь воеводы (СИ) - Берд Натали - Страница 18

Стола я вначале даже не заметила, а теперь действительно — немного поодаль стоял маленький ажурный столик, покрытый белоснежной скатертью.

— Вижу, подготовился! — развела руки, разворачиваясь к кухне, и в это мгновение из больничной палаты раздался грохот. — Гарри! — вскрикнула, влетая в комнату мужчины, в ужасе закричав.

— Что там? — Волновался Кощей. — Помощь нужна?

И я решилась, понимая, что делаю то, что мне запретили, надеясь на честность и порядочность того, кому не должна была верить.

— Нужна! Помоги, пожалуйста! — Я кинулась к распростертому на полу телу, лежащему в луже собственной крови.

Такого гиганта я просто не в состоянии буду поднять.

— Позволь мне войти! — закричал Кощей, когда услышал мои судорожные всхлипы. — Позови меня!

Мне было страшно, но я приняла решение. Когда-то я клялась спасать жизни больным. Пора держать свое слово, если даже из знаний лишь бабушкины рецепты.

Информация взята из открытых источников.

Скатерть считали символом чистоты, порядка и благополучия. Важные праздники и торжества обязывали покрывать стол белой скатертью, выражая тем самым почтение к гостям и значимость события.

В свадебном обряде скатерть входила в приданое невесты, выступала в качестве свадебного подарка.

В гаданиях скатерть служила магическим предметом, дающим гадающему возможность заглянуть в будущее.

Считалось, что скатерть никогда нельзя чинить — её использовали без починки, сколько было возможно, затем сжигали, но никогда не пускали на тряпки.

После свадебного пира скатерть аккуратно снимали со стола, крошки вытряхивали в ларь с зерном — верили, что это принесёт молодым богатство и хлеб у них в доме никогда не переведётся.

— Кощей, иди сюда! — мой крик потонул в звуке ломающегося стекла. Именно такая ассоциация возникла, когда мужчина ворвался в комнату. Я в испуге втянула голову в плечи, ожидая удара, но он наклонился, легко поднимая с пола Гарри, и, держа его в руках, скомандовал: — Обработай ему спину, для начала, затем уже за грудь примешься.

— Он же тяжелый, ты не удержишь. Я буду долго это делать! — Суетилась вокруг, готовя все необходимое.

— Ты делай главное, обо мне потом думать будешь. — В его глазах читалась решимость, но вот злобы в них видно не было.

Я попыталась обработать раны Гарри, но у меня ничего не получалось, было попросту неудобно.

— Можешь его на стол в комнате положить? — Спросила, заглядывая в черные с поволокой глаза.

Кощей молча кивнул, легко выходя из комнаты.

— Куда? — крикнул, когда я замешкалась, в поисках чистой простыни.

«Завтра придется затеять стирку, иначе у нас не хватит даже на несколько дней белья» — подумала, пока убирала все со стола, да застилала его, подготавливая поверхность.

— Клади! — отошла, чтобы не мешать мужчине, когда он осторожно уложил Гарри на твердую, ровную поверхность.

Взглянул на меня внимательно и как-то с восхищением, отходя в сторону, позволяя приблизиться к раненому.

— Чем еще помочь? — Шепнул, наклоняясь так, что от его дыхания затрепетали волоски на шее.

— Воды, кипяченной в таз, налей, пожалуйста. — Попросила, обернувшись, встречаясь с его глазами, в которых плавал нескрываемый интерес.

— Сейчас. — И ушел, а я вернулась к Гарри.

Сначала очень тщательно обработала спину, промывая все раны, порезы и ссадины, заново прикладывая капустные листы. Они были бесценны даже тем, что не позволяли прилипать поврежденной коже к бинтам.

— Как переворачивать будем? — спросила, пытаясь сдуть непослушный локон, упавший мне на глаза.

Кощей, легонько коснувшись горячими пальцами лба, взял волосы, заправив их тут же за ухо.

— Я думала ты холодный! — вырвалось, само собой. Я застыла на минуту, едва не зажмурившись от собственного хамства. — Прости! — прошептала, стыдясь взглянуть на мужчину.

— Почти все так думают. — Безразлично проговорил он, но я услышала, как дрогнул его голос.

— Я завтра торт стряпать буду. Поможешь? — стараясь сгладить неловкость, предложила Кощею

Он замер всего на мгновение, радостно затем рассмеявшись: — Конечно! Съесть я...

— Всегда меня успеешь. Помню. Главное меня не выдавай, что я наказы нарушила. — Перебила его, потирая подбородок. — Никак не могу придумать, как Гарри на спину перевернуть, не сдвигая то, что наложила.

— Так в чем проблема? Накрой его простыней. Я подниму, ты ее завяжешь крепко на его груди. Мы перевернем, положим, на кровать, и ты снова ее развяжешь. Дальше делай что хочешь, только мне в рот не забудь пирожок вставить.

Я распахнула глаза, с удивлением рассматривая страшного представителя славянских сказок.

— Что? — Воскликнул он, картинно закатывая глаза. — Я весь день аппетит нагуливал. Гарри твоему уже лучше, а будет вообще замечательно, когда ты его всего в капусту завернешь. — Он поднял одну бровь. Сверкнув черными глазами.

— Ты гений?

— Не знаю, кто это, но мне нравится. Соглашусь. — Кощей выпрямился, тожественно поднял глаза к потолку, приложил раскрытую ладонь к груди и произнес: — Я — это он!

Мой искренний смех был ему ответом.

Когда раненого положили на кровать. Кощей выскользнул из комнаты, подмигнув и крикнув: — Ушел мыть руки.

А я снова склонилась над мужчиной. Его дыхание было ровным, спокойным, как и бьющееся равномерно в груди сердце.

— Пожалуйста, выживи! — прошептала, накрывая его тонким одеялом.

— Посторонись! — Веселая команда вывела меня из задумчивости. В дверях стоял неугомонный Кощей с полным ведром и тряпкой. — Кровь с пола собрать нужно. А то придут твои защитники, а тут такое! Мне же первым делом предъявят.

— Когда ты меня съешь? — уточнила.

— Именно! — Поддержал он меня.

В это мгновение забурчало сначала у меня в животе, а затем у Кощея.

— Пошла я на стол накрывать, пока ты улики замываешь.

Мне было так легко с грозным представителем детских земных сказок. Он совершенно не соответствовал тому образу, какое сложили народные сказания.

— Сколько тебе лет? — не удержалась от вопроса, когда Кощей, виновато на меня посмотрев, положил в свою тарелку еще пяток горячих пирожков. Оказалось, он их накрыл защитной магией, чтобы не остыли, пока мы возились с Гарри.

— А что? — первый из тарелки засунут в рот.

— Просто интересно. Там, откуда я пришла — тобой пугают детей.

Он улыбнулся, потянувшись за следующим пирожком.

— Завтра приду печь торт. Вкуснота! — Искренне проговорил парень. Взглянул на меня и вздохнул. — Знаю, что пугают. Я же не один такой. Разные мы бываем.

Моя рука замерла с зажатой в пальцах кружкой, едва не расплескав налитый в нее чай.

— Хочешь сказать, что вас целая раса Кощеев? — с придыханием, наклоняясь к мужчине, прошептала.

Он внимательно на меня взглянул, неожиданно подмигнув.

— Не бойся, не съем. Мне понравилось, как ты готовишь. Так что будешь теперь откупаться.

Я откинулась на спинку единственного в комнате стула: — Так кто ты?

Он с сожалением посмотрел на почти полую пока тарелку, вздохнул, произнеся: — Нечисть, таких обычно бояться. Но я, как ни странно, полукровка, поэтому не такой злой, как моя родня. Зовут меня Кощей. Братья у меня есть, только по отцу, матери разные. Мою — батя украл, когда напал на Лихоземье. Но его попросили уйти, и он согласился. Правда, не один обратно возвращался.

— Я уже не раз про эти земли слышала, вчера про них Ярослав рассказывал.

— Думаю, что еще не раз услышишь. Там много кто обосновался из наших. Условие у местного князя есть — мирному люду не вредить, жить там, где скажут.

— Значит, у вас там нет свободы?

Парень расхохотался.

— Там ее навалом — земли, леса, болота. Всего бескрайние просторы. Живи, где душа пожелает. Запрещено лишь в дома ломиться, да местных девок пугать. Это грустно, знаешь, как они визжат? — с восхищением вспоминал Кощей.