Знатный казус, или ДРАКОценная моя (СИ) - Амеличева Елена - Страница 1

Да, не густо сегодня. Я собрала в миску остатки завтрака, подхватила пару тарелок и направилась к двери, что вела на задний двор.

— Дульсинея, не разбрасывай кожуру, — пожурила по пути шкодливую крохотную обезьянку, которая шлепала по полу шкуркой от банана. — Кто-нибудь наступит и упадет, — перехватив поднос одной рукой, другой подняла опасную «игрушку».

— Ча-ча-рррььь! — залилась смехом маленькая хулиганка, запрыгнув ко мне на плечо.

Запустив цепкие лапки в мои рыжие кудряшки, она мигом навела на голове шурум-бурум, выхватила у меня кожурку и ускакала.

— Дулька, догоню ведь! — прокричала ей вслед и толкнула ногой дверь.

Вышла на крылечко, широко улыбнулась, увидев десятки голодных глазок.

— Кушать подано, — поставила миски вдоль стены, плеснула молочка, рядом выложила объедки.

Котята налетели пушистой разноцветной бурей. Я раскрошила хлеб и положила семечки на столик под яблонькой, и на них тут же жадно набросились птахи, накрыв угощение разноцветной стайкой. Правильно бабушка говорит: сделай с утра что-то хорошее, и весь день будешь улыбаться!

— Доброе утро, Эффи! — знакомый голос стер улыбку с моих губ.

— Скорее уж недоброе, — пробормотала, глядя на незваного гостя.

Скинув крючок с калитки, парень вошел во двор, как к себе домой. Прищурилась, рассматривая его. Высокий да ладный, в добротном костюме, волосы каштановые шапкой обрамляют лицо с правильными чертами. Только глаза маленькие, глубоко посаженные. Хотя такая мелочь не проблема, если бы человек был хороший. Но этот таковым не являлся.

— Что вы хотели, Тюринг? — не очень-то дружелюбно осведомилась я, когда он подошел ближе.

— Как всегда, все то же, — усмехнулся, — спросить, не решили ли вы принять мое предложение о замужестве?

Измором решил взять, гад! Почти год каждый день приходит с того дня, как позвал стать госпожой Тюринг, каждый день! И всегда одно и то же!

— Со вчерашнего дня ничего не изменилось, — съязвила я. — Ответ прежний — ни за что!

— Ничего, подожду, — спокойно заявил жених, заставив меня скрипнуть зубами от злости. — Рано или поздно согласитесь, никуда не денетесь.

— И не мечтайте! — с досадой заметила, что из-за кустов выглядывают соседки.

Перешептываются, хихикают. Это они придумали шутку о том, что Тюринг втюрился в Эффи и взял цветочную лавку в осаду. Сплетницы!

— Госпожа Джулия, если вам не слышно, мы можем подойти поближе и говорить громче! — съехидничала я, помахав рукой соседке, которая вытянулась сусликом, уже предвкушая, как будет перемывать мне косточки со своими закадычными подружками Минни и Кэтрин.

А вон и они, одна из окна выглядывает, другая ухо подставила, позабыв про поливаемые цветы.

— Доброе утро, соседки! — крикнула им. — Знаете, что бывает с теми, кто подслушивает? У них уши вырастают большие-пребольшие, как у слоников! Очень удобно — в жару можно обмахиваться ими вместо веера!

— Чего тебе надо, Эффи? — вдруг раздражением выплеснулось из парня. — Почему кочевряжишься, как принцесса? Герцога, что ли, ждешь? — его лицо пошло пятнами. — Никуда не денешься, выйдешь за меня, как миленькая, когда лавка ваша разорится вконец! Окажешься тогда на улице, подачки будешь вымаливать, как котята эти! — пнул одного.

— Ах ты гад этакий! — не выдержав, я ударила в негодяя магией.

Шипя жгучим золотом, она сорвалась с кончиков пальцев и врезалась в мерзавца. Тот отступил поспешно, развернулся неловко, взмахнув поднятыми вверх руками — будто балерина, вздумавшая покрутить фуэте. А потом под ноги ему попалась банановая шкурка — стараниями обезьянки Дульсинеи, не иначе. Мужчина поскользнулся на ней и шлепнулся на землю, ругаясь, на чем свет стоит.

Правильно говорят, урони человека — из него вся правда и выплеснется!

— Ча-ча-чиииии! — зашлась от хохота Дулься, держась за животик.

— Пожалеешь! — поднимаясь, пообещал жених, красный и взъерошенный.

— Это ты кого тут стращать вздумал, мерзопакостник? — раздалось из-за моей спины.

О, тяжелая артиллерия подтянулась! Я хихикнула, увидев, как вытянулось лицо Тюринга. С нашей боевой бабулей даже он не отваживался связываться. Да что там, ее и городовые слушались, в струнку вытягивались, когда невысокая худощавая бабушка с пышным начесом из седых волос мимо проходила! Она и на мэра нашего могла прикрикнуть!

— Мамка-то не научила своего козленка манерам! — разбушевалась бабуля. — А вот я тебя научу, как с девушками разговаривать надобно! Прочь пошел, баранок недогрызанный! — от души огрела его клюкой.

Прихрамывая, жених помчался к воротам, зная, что с госпожой Георгиной шутки плохи. Бабуля же шустро засеменила следом, щедро рыча в его спину свои любимые ругательства и охаживая клюкой.

— И даже не вздумай сюда нос совать, скулопендер! — вытолкав его на улицу, накинула на калитку крючок. — А не то на удобрения пущу!

— Вот так, — довольно шепнула я пострадавшему из-за Тюринга котенку, которого подхватила на руки. — Ушел твой обидчик, не переживай. — Погладила мурлыкающего малыша по спинке. — Что это у тебя? — удивилась, что-то нащупав. — Надо же, на крылышки похоже!

Сейчас мода на магическое зверье, чего только маги не творят: и крылатиков делают, и говорящих, и химер. Все, что угодно, на заказ. Совести нет у этих мошенников. Как и у тех, кто такое зверье заказывает — наиграются, а потом на улицу без жалости выбрасывают. Как можем, кормим, но их все больше и больше.

— Отпусти дите, пусть поест, — велела бабушка, подойдя ко мне.

Точно. Я посадила малышатика-полосатика на землю, и он побежал, задрав хвост, к миске.

— Опять Тюря приходил? — спросила Роза, моя сестра, выйдя на крыльцо. — Все замуж зовет?

— Упорный он, — я кивнула.

— Да уж, — та отвела взгляд.

— И даже не вздумай ее уговаривать идти за этого недоноска! — пригрозила бабуля.

— Не уговариваю, — Роза пожала плечами. — Ей решать.

Я вздохнула. Да, сестра ни слова на этот счет не говорит, но и слепому видно, как плохи наши дела. Цветочная лавка, что досталась в наследство от родителей, приносит так мало дохода, что мы едва выцарапываем деньги на растущие с каждым кварталом налоги и зарплаты рабочим. А еще надо по закладным за дом платить. На жизнь остается с каждым месяцем все меньше и меньше монет.

Пока выкручиваемся, хотя и с трудом. Экономим на всем, подрабатываем, где только можем, стараемся изо всех сил. Но все чаще ловлю себя на мысли, что это похоже на затыкание пальцами пробоин в корпусе тонущего корабля. Он уверенно идет ко дну, утягивая нас всех за собой.

— Где Тюля, где? Мы ему ща покажем, плохвосту! — на крылечко горохом высыпали мои бойкие племянницы-тройняшки, гроза всего района. — И где он? — хмуря бровки, осмотрелись. — Ой, котятки! — Тюринг тут же оказался прочно забыт.

— Осторожнее, не мешайте им кушать, — вмешалась бабушка Георгина, сдерживая прытких девчонок. — Рина, не трогай малыша!

— Я Нина! — отозвалась девочка.

— Дина, не тяни в рот объедки! — всполошилась Роза, бросившись к дочери, которая решила попробовать угощение для животных.

— Я Рина! — донеслось в ответ. — Ой, птички!

— Да кто ж вас разберет, — наша многодетная мать вздохнула. — Все в папочку, десять шил в попе!

На красивое лицо набежала тень. Каждый раз, когда сестра вспоминала супруга, что ее накрывала печаль. Черноволосый красавец сбежал, когда начал расти животик у жены, даже не увидел рождения малышек. Видимо, решил, что размеренная жизнь, когда нужно упорно трудиться, чтобы прокормить семью, не для него.

Ну и ладно, мы сами справимся. Вон у нас какие славные озорницы растут!