Знатный казус, или ДРАКОценная моя (СИ) - Амеличева Елена - Страница 2

— Идемте уже магазин открывать, — предложила я. — Сегодня же день подношений в честь грядущего Единения лун, за день выручку за месяц сделаем!

— Постой, — сестра нахмурилась. — Что у тебя в волосах? — она вынула что-то из рыжих прядей. — Это как там оказалось? — показала мне десертную вилочку.

— Это Дулька, — я со смешком указала на хихикающую обезьянку, которая предпочла ускакать на яблоню, подальше от возмездия.

— А Тюря подумал, наверное, что это мода такая новая, — Роза улыбнулась. — Кстати, о моде. Эффи, надо сходить на площадь, ленточек для букетиков купить.

— Так ведь привозили недавно эти ленточки? — уточнила, глядя на племяшек, что носились по саду.

— Бракованные они, там опечатка в рунах, — сестра вздохнула. — Я виновата, приняла товар, не посмотрев. Кто ж знал, что у них там неучи вышивку делают. Сбегай, пожалуйста, десятков пять купи.

— Сделаю, — я прошла в дом и поднялась на второй этаж.

Не удержавшись, проскользнула в комнату бабушки Георгины. В лицо пахнуло тяжелыми духами и травяными смесями. Подошла к столу, где лежали пучки самых разных растений, сняла с полочки над ним старую шкатулку с красными, потрескавшимися от времени лакированными бочками. Откинула недовольно заскрипевшую крышку, нажала на выемку в стенке и замерла, глядя на выдвинувшийся потайной ящичек.

Вот она, половинка медальона на потемневшей с годами цепочке. Я помню его — урывками, из глубокого детства. Когда была совсем еще крошкой и мама брала меня на руки, эта вещичка была на ней. Я, как и все малыши, тут же начинала теребить медальончик. Мама смеялась нежным грудным смехом, отбирала украшение и прятала за одежду, вызывая мой негодующий рев.

Взяв половинку в руки, потрогала острый край, похожий на зигзаг молнии. Почему бабушка убрала его в потайное отделение шкатулки? Почему на мои вопросы об этом странном украшении говорила, что не было такого, мне приснилось? Столько вопросов и все без ответа. Есть лишь смутное ощущение, что медальон связан с чем-то важным. И со мной. Когда же придет время узнать правду? Не знаю. Пока что остается одно — иногда тайком доставать украшение и мучиться от незнания.

Вздохнув, я положила половинку обратно и вернула шкатулку на место. Надо торопиться. Прошла в свою комнату, переоделась и, взяв из плошки в шкафу медячки, сунула в кошель на поясе. Заодно гуляниями на площади полюбуюсь — одним глазочком. Там же сейчас и фокусники, и акробаты, и глотатели огня — столько всего интересного!

Взбила рыжие кудри, показала язык зеркалу — оно старенькое, зато в полный рост, и, припевая, вприпрыжку выбежала из дома, быстро зашагала к городу. Путь неблизкий, но кругом все цветет, благоухает, весна во всей красе царствует, так что одно удовольствие идти. Приходится только со всеми здороваться, но что поделать, мы тут, в пригороде, все друг друга знаем. Это в городе людей столько, что со своей улицы ушел и все, одни незнакомцы.

А вот и она, столица с домами в несколько этажей, ратушей, что шпилем протыкает смешные, похожие на бублики облака, и широкой площадью. Сегодня на ней не то что яблоку упасть, горошинке шлепнуться некуда. Кругом представления, оркестр бухает вовсю, а чуть в стороне десятки лавок со всякой всячиной народ зазывают. Ребятня носится, на лошадках катается, вкусности у родителей выпрашивает, от клоунов за мамкину юбку прячется. Шумно, ярко, интересно — все, как я люблю!

Заглядевшись, замерла и не замерла карету, которая покидала площадь, объезжая ее прямиком по тротуару около храма.

— Поберегись! — зычно рявкнул кучер, замахнувшись на меня кнутом.

Сердце ушло в пятки. Едва успела отпрыгнуть в сторону. И, конечно, тут же угодила в канаву ногой. Та в отместку смачно отрыгнула мне на платье вонючую грязюку. Вот ведь!..

— Разуй глаза! — возница расхохотался.

Сам по тротуару объезжает и еще издевается?

Я обиделась. Рука сама подхватила камень и швырнула вслед карете.

Та уже успела далеко уехать, но я оказалась очень меткой — не вовремя — и каменюка разбила стекло в задней стенке.

— Ох! — прикрыла рот рукой.

Что я наделала, быть беде!

Сбежать? Взгляд заметался. Если вон в ту подворотню опрометью броситься, то и не догонят. А потом с толпой смешаюсь, и ищи-свищи меня. Но так нечестно будет. Уж раз натворила дел, расхлебывай. Бабушка всегда учила, что за свои поступки надо отвечать, ведь чистая совесть дороже сиюминутной выгоды. Поэтому я вздохнула, но осталась стоять на месте.

Карета остановилась. Дверь распахнулась — резко, выдавая гнев того, кто сидел внутри. Но увидеть его не успела, первым ко мне подскочил взбешенный кучер с пышными бакенбардами.

— Ополоумела, девка⁈ — обрушился на меня. — Ты хоть понимаешь, что натворила, рыжая бестия?

— Ты сам ехал не по дороге! — огрызнулась в ответ. — Я из-за тебя ногой в канаву угодила, платье вон попортила!

— Да весь твой гардероб стоит меньше, чем то стекло!

— Я отработаю, — пробурчала, согласившись с обидным, но справедливым доводом. — Прачкой или посудомойкой могу в доме отслужить, сколько потребуется.

— Тебя в наш дом и на порог не пустят! — продолжал брызгать слюной разъяренный кучер.

— Рейми, уймись, — твердый, полный силы голос оказал на возницу волшебное действие.

Раздувшийся, будто кот перед псом, тот вдруг сник, склонил голову, закивал и отступил в сторону — открыв мне вид на совершенство.

Я никогда еще не видела таких красивых мужчин. Даже на картинках в журналах, что раньше покупала Роза, шившая по ним одежду на продажу. Высокий, он закрыл мне солнце. Светлые, с лунным перламутровым отливом волосы красиво ниспадали на плечи, подчеркнутые голубым кафтаном с вышивкой золотом. А пуговицы, кажется, из лазурита. Такие же ярко-синие, как глаза незнакомца.

Мой взгляд метался по нему, урывками отмечая высокий лоб, длинные ноги, чувственные в меру губы, резковатые скулы и приятно очерченный подбородок. Все это время мужчина, «расчлененный» мной, молчал. Наверное, привык, что им так любуются. Лишь рот изогнулся в снисходительной усмешке.

Видимо, счел меня обычной деревенщиной, которая готова с первого взгляда влюбиться в дворянина. Нет уж. У нас, бедняков, тоже есть самоуважение, несмотря на отсутствие кошеля тяжелого с золотыми монетами.

— Простите за мой поступок, — сказала ему, взяв себя в руки. — Готова отработать нанесенный ущерб, — подумав, добавила, чтобы не подумал чего, — честным способом, учтите.

— Я, кажется, не предлагал вам ничего неприличного, — его бровь изогнулась колко, впившись иглой в мое сердце и заставив его трепетать, будто ленточка на ветру.

— Значит, вы порядочный человек, — усмехнулась. — Или просто не успели предложить какую-нибудь неприличность. Как говорит моя бабушка, за красивым фасадом порой черт в обнимку с демоном гульванят.

Чтобы я не нашлась, что ответить? Ха! Да я болтать начала раньше, чем ходить!

— Она мудрая женщина, — со смешком отозвался он.

— Простите, мне некогда, — нахмурилась. — Как договоримся, решайте, только побыстрее.

— Деловая малышка, — бесстыдно разглядывая мое лицо, отметил мужчина. — Вы правильно сказали, карета нарушала правила, двигаясь по тротуару. Верно, Рейми? — бросил взгляд на кучера, что стоял рядом, потупившись.

— Так вы сами ж, господин, велели поторапливаться, — пробормотал, виновато на него глянув. — Чтобы, стало быть, успеть до церемонии. Я ж не думал, что вот такой казус приключится.

— Вы пострадали по моей вине, — справедливо рассудил красавец. — А стекло поменять не трудно.

— Оно с магическими узорами было, — вставил недовольный кучер.

— И все это всего лишь вещь.

— Значит, я вам ничего не должна? — с души упал камень — и поувесистей того, которым запустила в карету.

— Ну, будем считать, что за вами небольшой должок, — добавил мужчина. — Когда-нибудь отдадите.