История одной ненависти - Бояринова Дара - Страница 3

По детству я мало что понимала тогда, но как потом со временем выяснилось, папа стал весьма популярен среди определённых кругов. Если короче, папа был бандитским доктором. Благодаря своему жесткому характеру, папа сразу же поставил браткам ряд условий. Он будет работать со всеми, но при этом, он – нейтральная территория.

Некоторые самые отмороженные и буйные, конечно же пытались поспорить, но папа быстро успокоил горячие головы.

Это только в кино трясущийся от страха доктор оперирует под дулом револьвера. В жизни не так. Совсем не так.

Очень скоро папа стал своего рода неприкасаемой фигурой. Братки уважали его, и разросшийся до клиники кабинет стал местом, где могли встретится ребятки из враждующих группировок, но все выяснения отношений были там под запретом. Конечно же, правоохранительные органы не оставили без внимания папину деятельность, вот только оснащение папиной клиники было в разы лучше обычных больниц того времени, так что, даже полицейские чины не стеснялись обращаться в папину клинику.

Через несколько лет, те братки, что смогли выжить в разборках, не без папиной помощи, превратились в бизнесменов, времена наступили потише и поспокойнее. Мама же осталась работать на прежнем месте, в школе. Естественно, я училась в этой школе. И не плохо училась. А вы попробуйте плохо учиться, когда твоя мама преподаватель иностранного языка в твоей же школе.

Закончив школу, я поступила в университет, и вовсе не на иняз или медицинский, как можно было бы подумать. Никаких талантов в медицине или языках у меня не было, так что я пошла учится управлению. Через пять лет я стала управленцем в сфере бизнеса и социологии. За это время существенного ничего не случилось, ну кроме скоротечного замужества и такого же развода, неземной любви не случилось, разбежались мы с Димкой через год, так же быстро и тихо. После университета я конечно же начала трудится в клинике папы. Естественно, никто не назначил меня управлять клиникой, начинала я помощником финансового директора.

Не скажу, что всё проходило гладко, конечно же, многие считали меня выскочкой и получившей должность только благодаря папе. В начале, пару раз самых ретивых приходилось ставить на место, но со временем все поняли, что я действительно заинтересована в работе, а не прихожу в офис ради удовольствия покрасоваться перед коллегами нарядами и драгоценностями.

Мне нравилось всё в моей работе, я не только была помощником, я вникала в тонкости управления бизнесом, через пять лет я стала заместителем управляющего клиники, а ещё через пять и полноценным управляющим. Замуж я не стремилась, полагая что время у меня ещё есть, всю себя посвящала любимой работе. За эти десять лет из жизни ушли бабушки с дедушками, а ещё через пять лет и папа с мамой. И в сорок лет – я вдруг осталась одна. В моей жизни осталась только работа. Изредка случались короткие романы, но они быстро мне надоедали. Так получилось, но ни один мужчин не смог разбудить во мне ответных чувств. А ещё через пять лет я умерла. Острый лейкоз².

Узнав о диагнозе, я не питала надежд. Я знала, что меня ждёт, и знала, что несмотря ни на что, я умру, поэтому продав все свои активы и обеспечив себя качественной медицинской помощью, сделала то, что так долго откладывала.

Я начала жить. Театры. Выставки. Путешествия. Можно сказать, мне повезло, практически все пять лет я жила без боли. Она всей своей мощью обрушилась на меня в последнюю неделю моей жизни. Умирать неприятно. Очень неприятно. Я четко помнила свой последний вздох. Раз, и на Земле под писк медицинской аппаратуры умерла Терехова Кристина Александровна.

Каково же было моё удивление, когда я пришла в себя в этом мире в теле маленькой девочки. В голове появились мысли о Рае и Аде. У любого бы появились. Представьте, вы умерли, а потом раз, и открываете глаза, в голове сквозь гул и туман звучит детский голос, рассказывающий историю Эрнестины Тересы Локвуд, душу и личность которой, по глупости и дурости сгубила собственная мать.

Глупость и дурость безответственной гулящей бабенки, изменившей мужу с магом, и страх. Страх, что муж бросит её, если узнает об этом. В десять лет у Эрнестины проснулся дар. И не просто дар, а дар видеть неупокоенные души. Эрнестина была некромантом.

Магия... Она разная. Одна даёт силу, славу, почёт, уважение, богатство, уверенность, власть. Другая даёт лишь малую возможность заработать на кусок хлеба себе и своим близким. Если ты мужчина, уровень силы высок, и ты владеешь стихийной магией или ментальной, или артефектной, или некромагией, то ты на вершине. А если ты аристократ, то тем более. Но даже сын пастуха или безродный сирота может стать очень могущественным и влиятельным, перед ним открыты все двери и все пути, если у него есть сильный дар. Магия у каждого просыпается в разном возрасте. Часто это с десяти до шестнадцати лет. В очень редких исключениях позже. У девочек она просыпается в момент, когда они становятся девушками. И очень часто это слабые искры, которые многие даже не развивают. Крупиц силы хватает на бытовую магию или, как её называют, низшую. Но, видимо, у биологического отца девочки дар был очень силён, и он передался по наследству дочери.

Мамаша, боясь разоблачения, не просто надела на дочь блокировочный браслет, она каким– то неведомым образом нашла умельца, сделавшего Эрнестине вечный блокировочный браслет в виде татуировки. Кольцо рун и символов опоясавшее плечо девчушки убило её душу. Провалявшись в горячке сутки, Эрнестина умерла, успев напоследок поведать мне свою историю. А я… Я, осталась в теле маленькой девочки…

***

Провалявшись чуть больше двух дней в постели, улавливая обрывки образов и информации реципиентки во снах, я поняла, что жизнь моя не будет лёгкой. То, что девчонка была неграмотной, давало конечно простор, но не такой уж и большой. Язык, очень похожий на земную латынь, я понимала с трудом, но всё же понимала. Мамаша, испугавшись что сделала из дочери дурочку, чтобы не вызывать ещё больше подозрений, отправила меня к своей двоюродной сестре. Тётка Лусия, служившая экономкой в доме одинокой старой леди, увидев на перроне тощую с полубезумными глазами девчонку, лишь всплеснула руками, и обозвав сестрицу явно нелицеприятно, приняла меня под своё крыло.

Нет, меня не окружили тут же заботой и добротой, не принцесса чай. Дав мне ещё пару дней отлежаться и отъесться, меня пристроили к работе этакой помогайки. Принеси, подай, помешай, постирай, протри, помой.

***

Тётка Лусия нарадоваться не могла на тихую, спокойную, трудолюбивую, сообразительную, несмотря на то что постоянно молчит, племянницу. Днём я пахала как ломовая лошадь, а ночью училась. Училась говорить, читать и писать. Спасибо огромное моей родной мамочке за то, что я знала английский и французский. Иначе было бы намного сложнее.

Через год я говорила, читала, писала и считала на местном языке словно родилась с этими знаниями. Мои потуги не остались незамеченными, леди Турсенс, в доме которой трудились мы с теткой, как– то раз застукала меня в своей библиотеке, и не став ругать за не вытертую пыль, принялась за моё обучение. С тех пор жизнь моя пусть и стала легче, но не сильно изменилась. Я все так же продолжала помогать двум горничным и тетке, но училась я уже не ночами, а вечерами. Леди Турсенс хвалила мои способности и предрекала мне хорошее будущее. Ну да, хорошее, очень хорошее для замарашки из трущоб.

Вооружившись всеми своими коммуникативными способностями и навыками, я смогла завоевать не только расположение и симпатию старой леди, я смогла стать для неё любимой внучкой, которой у неё никогда не было. Кто– то скажет – это бесчестно, но не я. Мне нужно было выживать в этом новом мире. Мире, где самым большим достижением для меня стала бы должность горничной, ну или в лучшем случае, экономки.