(С)нежная магия - Одувалова Анна Сергеевна - Страница 4

Я снова почувствовала, как теряю опору под ногами, и осознание этого факта заставило меня разозлиться. Я не нашла ничего лучше, чем раздражённо фыркнуть.

— Так и знала, что не стоит ехать в эту задницу географии, — пробормотала я себе под нос, но в тишине коридора слова прозвучали нарочито громко. Я сделала шаг, намереваясь демонстративно пройти мимо, не удостоив его больше ни взглядом. Пусть не надеется, что в этот раз я поддамся своим чувствам! Нет уж! Два раза на одни и те же грабли я наступать не намерена!

— И тебе хорошего дня, Тиффани, — с усмешкой сказал Касс, не пытаясь даже сделать шаг мне навстречу. — Ты совсем не изменилась. Как была невоспитанной эгоисткой, так и осталась.

Его слова ужалили, и я поняла — Касс был свидетелем нашей перепалки с баронессой. Он всегда благоволил старой карге. Я никогда не понимала эту его слабость.

Я замерла на полпути, сжав кулаки. Обернулась. Наши взгляды сцепились снова.

— А ты изменился, — бросила я холодно. — Постарел.

Кассиан лишь усмехнулся. Он был чертовски привлекателен в этот момент и прекрасно знал об этом. А также он прекрасно понимал, что я тоже это вижу. Вышло глупо, но я всегда рядом с ним чувствовала себя глупее, чем есть на самом деле.

Я не нашла, что добавить. Лишь бросила на него последний, сверкающий ненавистью взгляд, резко развернулась и пошла прочь, высоко подняв голову. Я чувствовала, как он прожигает мне спину, но не обернулась, хотя мне это стоило неимоверных усилий.

Пусть думает, что победил. Хотя… последнее слово осталось за мной. Но можно ли это считать победой? И почему этот факт меня волнует. Мой побег, однако, упирался в практический вопрос: мне некуда было идти. Вернее, было. В какую-то из бесчисленных комнат замка, но я понятия не имела, в какую именно. А в голове засело лишь одно навязчивое желание добраться до своей кровати, упасть лицом в подушку и вычеркнуть этот день, а заодно и Кассиана из памяти. Но для этого сначала нужно эту самую кровать найти.

Дом бурлил, как гигантский котел. Воздух гудел от смеха, музыки арф и флейты и гомона десятков голосов, сливавшихся в один радостно-беспокойный гомон. Стены, украшенные гирляндами из заснеженных еловых веток и серебряными лентами, преобразились и уже не казались такими старыми и унылыми. В нишах стояли хрустальные вазы с волшебными подснежниками, от которых исходил чарующий ледяной звон, удивительно гармонично вплетавшийся в звучащую из зала мелодию. А из огромных каминов, где поленья трещали, извергая искры-феерверки, тянуло не только теплом, но и сладковатым запахом горящего ароматного яблоневого дерева — любимый семейный рецепт для создания уюта. И я невольно почувствовала в душе теплоту, и радостные, и такие волшебные воспоминания о детстве, когда зима казалась временем чудес и волшебных сказок. Как же мы, дети, ждали этой недели перед Зимним балом, чтобы оказаться в старинном замке, где каждый угол, казалось, наполнен магией и старыми сказками.

Сегодня вновь прибывшие гости были предоставлены сами себе. Первый вечер традиционно был неформальным. В Главном зале под сияющей люстрой из заколдованных ледяных сосулек были накрыты фуршетные столы. Они ломились под тяжестью блюд: запеченные в меду окорока, серебряные подносы с устрицами на колотом льду, который никогда не таял, пирамиды из эклеров с заварным кремом и целые замки из песочного печенья.

А мажордом, служивший в семье бабушки уже не одно столетие (воскрешенный одним из наших предков, в чьих жилах текла кровь некромантов)степенно обходил гостей, раздавая им карточки с номерами комнат.

Мне тоже стоило взять свою и понять, в какой угол этого огромного замка меня поселили на этот раз. Распределение комнат было отдельным, изощрённым развлечением баронессы, своеобразной лотереей для взрослых. Каждый из гостей мог обнаружить себя проживающим то в дальнем сыром крыле, в которое даже семейные призраки боялись залетать, то в высокой ветреной башне, куда вела бесконечная винтовая лестница, то в покоях с «интересным» прошлым, где по ночам слышались шаги. Вариантов в лабиринте Вьюжхолла было великое множество, и от расположения комнаты напрямую зависело, будет ли ваш визит комфортным или превратится в квест на выживание. Зная «нежную» любовь баронессы ко мне, я на приличный вариант размещения даже не надеялась.

Начищенный до зеркального блеска череп мажордома со светящимися зелёными глазницами я заметила почти сразу. Он выделялся даже в разномастной и пёстрой толпе родственников.

Те, кто видел Джейкоба впервые, обычно пугались или замирали в шоке, но мы, знавшие его с детства, уже не замечали, что мажордом баронессы, оживший скелет в безупречной форменной ливрее с серебряными пуговицами в виде стилизованных черепов. У всех свои недостатки. У Джейкоба, помимо не совсем живого состояния, их попросту не имелось. Он был безмерно вежлив, отлично знал своё дело и никогда не брал отгулов или больничных, что, учитывая его природу, было вполне логично. В общем, идеальный слуга, который не предаст, не оставит свое рабочее место и дом, в котором служит.

Однако найти мажордома оказалось гораздо проще, чем до него добраться, минуя ломящиеся от яств столы и кажущееся бесконечным море родственников.

Сначала меня, как магнитом, потянуло к столам с горячими закусками. От румяных, истекающих сыром профитролей с трюфельной начинкой, миниатюрных кишей с дичью и нежных бутербродиков с зернистой икрой разум и сила воли меня покинули. Сдавшись, я взяла небольшую фарфоровую тарелку и замерла перед этой гастрономической роскошью. Пока я раздумывала, с чего начать, ко мне подбежала кузина Эмми и отвлекла от такой привлекательной и ароматно пахнувшей еды.

Пять лет назад Эмми была долговязым, вечно краснеющим подростком с взъерошенными волосами и торчащими локтями и коленками. Сейчас же передо мной стояла изящная девушка в платье цвета зимнего неба, с аккуратно уложенными каштановыми локонами и знакомым лукавым блеском в глазах. Эмми стала настоящей красавицей.

— Тифф! Это правда ты? — Её голос звенел от неподдельного восторга. — Мы слышали, ты тут бабушке Ванессе целое представление устроила! Все об этом шепчутся! Боги, я бы на твоем месте умерла со страху!

Мы поболтали минут пять о пустяках, и за это время Джейкоб, как призрак, переместился к выходу в Зимний сад. Я вежливо извинилась и направилась к нему, но на моё плечо легла тяжёлая рука.

— Племянница! Наконец-то отыскалась! Сто лет тебя не видел!

Дядя Маркус, пухлый, вечно запыхавшийся и пахнущий портвейном с нотками дорогой сигары, загородил собой свободное пространство, которое я могла бы использовать для побега. Маминого двоюродного брата интересовало абсолютно всё: и моё «странное» искусство, и жизнь в столице, и, конечно, мои соображения касательно наследства.

— Старая, конечно, колючая, но состояние-то у нее… ого-го! Кому достанется — уму непостижимо!

Я отвечала односложно, поглядывая поверх его плеча, где на мгновение мелькнул и снова исчез синий фрак мажордома, и чувствовала, как моё терпение тает. Только вот поругаться за один день с двумя родственниками даже для меня было слишком, поэтому пришлось молчать и вежливо улыбаться, кивая, как хинский болванчик.

Спасение, как это часто бывает, пришло с самой неожиданной и, в данном контексте, не самой приятной стороны. Мама материализовалась рядом неожиданно и тактично, но цепко ухватила меня за локоток. Ну только этого не хватало!

— А вот ты где! — Её голос звучал холодно и ровно, не предвещая ничего хорошего. Она бросила моему собеседнику: — Маркус, извини, мне нужно срочно поговорить с дочерью.

После этого он с удивительной силой оттащила меня в относительно тихую нишу, украшенную хрупкой ледяной скульптурой плачущей нимфы.

— Ты совершенно невыносима, — зашептала она, и её глаза блестели от едва сдерживаемой ярости. — Публично хамить главе семьи в первый же час! Ты понимаешь, что так себя не ведут воспитанные юные леди? Какой пример ты подаешь Лили? Ты должна извиниться перед баронессой, как можно скорее. Сегодня ей не до тебя, но завтра утром первым делом ты попросишь у неё прощения! — «И помашу на прощание», — добивала я про себя, а мама продолжила. — И сделай вид, что ты хоть немного искренна в своем порыве.