(С)нежная магия - Одувалова Анна Сергеевна - Страница 3

Мама побледнела, но, сдерживаясь, сделала идеальный реверанс. Отец, стоявший чуть позади, инстинктивно отступил на полшага назад, будто пытаясь скрыться за ее спиной.

— Хотя… этот никого искать не стал бы, даже если бы у него деньги были. Он, как всегда, прячется за юбку, — тут же заметила баронесса, едва кивнув в его сторону. — Удобная позиция. Беспроигрышная. Стоите друг друга.

Ее взгляд, холодный и презрительный переместился ко мне. Баронесса медленно, с преувеличенным вниманием, осмотрела меня с ног до головы — мое простое дорожное платье, неубранные в сложную прическу волосы, руки, с неидеальным маникюром (а какой еще может быть у скульптора?).

— Тиффани, — произнесла она мое имя так, будто пробовала на вкус что-то несвежее. — Пять лет. И не стала симпатичнее. Взгляд потухший, осанка отвратительная. Искусство, говоришь, магическая скульптура? И много на этом сказочном ремесле заработала? Судя по тому, что ты решила почтить нас своим присутствием, немного. Как и все явилась за наследством.

Она намеренно игнорировала залившуюся румянцем от волнения Лили, которая стояла рядом со мной. Для Ванессы Рэ Лоур люди моложе шестнадцати лет просто не существовали. Они были фоном, неоформленной материей, на которую не стоило тратить ни внимания, ни колкостей. Поэтому комментариев по поводу сестры не последовало. Ее это счастье ждет в следующем году, тогда моя младшая сестренка узнает и то, что зубы у нее неидеальные, и талия недостаточно тонкая, что вкупе со скудным, передающимся по наследству умом не даст ей составить выгодную партию. Но сейчас доставалось мне за двоих.

Горячая волна возмущения подкатила к горлу. Я видела, как мама умоляюще покачала головой. Но я всегда не отличалась долготерпением, а сейчас еще была уставшая, злая и обиженная на весь Вьюжхолл.

Я не сделала реверанс. Лишь слегка наклонила голову, встретив ее ледяной выжидающий взгляд баронессы.

— Леди Ванесса, — начала я, и мой голос прозвучал ровно, но без тени почтительности. — Вы, как всегда, внимательны к деталям. Рада, что мой внешний вид занимает ваши мысли. Что касается ремесла… оно приносит ровно столько, сколько нужно, чтобы не зависеть от чьих бы то ни было капризов и наследств. Я приехала сюда исключительно по просьбе своей матушки, которую не хотела расстраивать. Уже вижу, что зря. Пожалуй, не стану задерживаться в этом на редкость гостеприимном месте.

В зале на секунду повисла тишина. Даже общий гул стих, будто несколько пар глаз вокруг уловили напряжение. Помощник, державший кресло, слегка приподнял бровь. Губы Ванессы сжались еще сильнее.

— Наглая и невоспитанная, — проскрипела она. — С возрастом не меняешься. Между тем, судьба благоволит тем, кто умеет хотя бы притворяться почтительным.

— О, я никогда не отличалась талантами притворства, — парировала я, холодно улыбнувшись. Эта улыбка не дотягивалась до глаз. — И, честно говоря, очень занята. В отличие от многих здесь собравшихся, я не намерена тратить свое драгоценное время на попытки угодить. А под судьбой, я так понимаю, вы имеете в виду себя?

Не дав ей возможности ответить, я резко развернулась. Подол платья взметнулся. Я чувствовала на спине десятки шокированных взглядов, слышала ахнувшую маму и испуганный шепот Лили. Но я уже шла прочь из атриума, пробиваясь сквозь толпу к знакомому коридору, ведущему в восточное крыло, где сейчас должно быть потише, мне было необходимо остаться одной хотя бы на несколько минут. Наверное, не стоило так непочтительно себя вести, но долготерпением я никогда не отличалась. Ну и терпеть оскорбления выше моих сил. Я искренне считала, что нельзя платить гордостью за наследство. Ни мне, ни родителям, ни Лили.

Глава 2

Как же я была взбешена и раздосадована! Сердце бешено колотилось, в ушах стоял звон. Я только что намеренно сожгла все мосты, публично оскорбив матриарха рода в ее же замке. Глупо? Безрассудно? Возможно. Но кто сказал, что у меня лёгкий характер? Леди жаждала меня видеть? Шантажировала семью, чтобы я приехала? Что ж, я выполнила её волю. Но никто же не говорил, что во Вьюжхолл приедет безропотная девочка? Впрочем, безропотной я никогда не являлась. Если Лили всегда была милым вежливым ребенком, которого все любили, то я с детства говорила то, что думаю, и делала то, что хочу. Вон стала скульптором вместо приличной аристократки, которая ведет праздный образ жизни и ищет себе мужа, соответствующего ее статусу. Так что вряд ли баронесса была сильно удивлена, что я не смолчала. Но всё равно я чувствовала себя взвинченной и расстроенной. Баронесса, как никто другой, умела вывести из себя.

В любом случае, испорченное настроение, которое накладываясь на усталость после дороги, делало меня впечатлительной и депрессивной. Мне нужно было просто добраться до комнаты. Упасть на кровать. Забыться. Но, сворачивая в менее людный коридор с гобеленами, изображающими зимнюю охоту, я вдруг замерла. От высокого стрельчатого окна, выходящего в заснеженный внутренний сад, стоял и смотрел на меня тот, кого я боялась увидеть больше всего. Ну, конечно, неприятности поодиночке не ходят.

Кассиан. Вероятно, он тоже был в курсе моего приезда. Вопрос, зачем он поджидал меня? Ведь точку в нашем общении поставил он сам пять лет назад. Или же он оказался здесь случайно? Но в такие случайности я никогда не верила. Особенно, если они касались Кассиана. В его жизни была лишь одна случайность. Я.

Парень стоял, прислонившись к каменному откосу. Зимнее солнце, приглушенное матовым стеклом, мягко обрисовывало его силуэт, и я невольно отметила про себя, что эти пять лет пошли ему только на пользу. Из худощавого юноши он превратился в мужчину с широкими плечами, размах которых подчеркивал камзол из темно-зеленого бархата. Поза его была нарочито небрежной, но в каждой линии чувствовалась скрытая сила, как у крупного хищника, позволяющего себе расслабиться там, где ему не угрожает опасность.

Его лицо, когда-то скорее смазливое, чем по-мужски красивое, приобрело скульптурную четкость. Так и просится быть высеченным в мраморе, но слишком велика часть! Его скульптуру я точно делать не буду, пусть он и хорош!

Высокие скулы, сильный подбородок с едва заметной ямочкой, прямой нос — Кассиан стал поразительным образцом мужской красоты. Жаль, я надеялась, что жизнь его не пощадит и наградит, например, мягким животиком или редкими усиками. Но главным по-прежнему оставались глаза. Цвета морской волны, с редкими золотистыми искорками, которые я когда-то могла описывать часами. Сейчас в них не было юношеского тепла, лишь пренебрежение и азарт. Его темные, почти черные волосы, всегда слегка растрепанные, сегодня были аккуратно откинуты со лба, но одна прядь все же выбилась, мягко касаясь виска, и от этого Касс казался менее неприступным.

Он не улыбался. Его четко очерченные губы были плотно сжаты. Просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы воздух в коридоре стал густым и тягучим, как мед. Достаточно, чтобы забыть о стычке с баронессой, о толпе родственников, обо всем на свете. Время будто замерло в этом мгновении, остановившись между прошлым, где его улыбка была для меня солнцем, и настоящим, где один лишь его взгляд заставлял сердце сжиматься от старой, знакомой боли. Интересно, если я подойду и отвешу ему звонкую пощечину? Как он отреагирует? И сбегутся ли на скандал родственники? Мне терять все равно нечего. Мысль была соблазнительной, но почему-то я не спешила ее реализовать.

Незримое притяжение, которое когда-то связало нас, вспыхнуло снова. Дыхание перехватило. Я чувствовала, как по коже пробегают мурашки, как кровь приливает к щекам, а ладони становятся влажными. И ненавидела себя за эмоции, которые думала, уже давным-давно сумела подавить.

Столкнувшись взглядами, мы молчали, может быть, секунду, может, целую вечность. Я сама вряд ли смогла бы прервать это неловкий миг.

— Тиффани, — наконец произнес он. Мое имя, как всегда в устах Касса, прозвучало очень мягко, почти интимно. Голос его стал ниже, бархатистее, но в нём промелькнули те знакомые нотки, что когда-то заставляли меня прикрывать глаза и влюбляться в него сильнее.