Инженер из будущего (СИ) - Черный Максим - Страница 11

— На ходу что-нибудь есть? — спросил Максим.

— Один «Фордзон» вроде работает, — сказал Федотыч. — Но капризный, сука. То зажигание барахлит, то масло гонит. Я с ним замучился.

Максим подошёл к «Фордзону», который выглядел более-менее целым. Открыл капот (вернее, откинул боковую крышку), заглянул внутрь. Двигатель был простой, как три копейки. Четыре цилиндра, карбюратор, магнето. Никакой электроники, никаких датчиков. Только механика и электрика самого примитивного уровня.

— Заводили когда последний раз? — спросил он.

— Да недели две назад. Чихал, но заводился. Потом заглох и больше не встал.

Максим начал проверку. Свечи — закопчены, зазор неправильный. Провода — потрескались, кое-где оголены. Магнето — искра слабая, явно конденсатор дохлый. Карбюратор — засорён, поплавок залипает.

— Понял, — сказал он. — Лечится. Федотыч, у нас запчасти какие-нибудь есть? Свечи, провода, прокладки?

— Были, да все вышли, — вздохнул тот. — В городе надо заказывать, а денег нет. Председатель говорит: сами чините, из чего есть.

Максим задумался. В его времени это была бы проблема на пять минут — заказал бы в интернете, курьер привёз бы на следующий день. Здесь… Здесь нужно было выкручиваться из подручных материалов.

— Ладно, — сказал он. — Свечи можно почистить и отрегулировать. Провода — заизолировать чем-нибудь. Магнето разберём, посмотрим. А карбюратор я промою. Бензин есть?

— Есть. Немного.

— Давай.

Он работал, не разгибаясь. Федотыч подавал инструменты, смотрел, мотал на ус. Максим чистил свечи мелкой наждачкой, выставлял зазоры, изолировал провода кусками старой резины, разобрал магнето, протёр контакты, подогнул пружинки. Карбюратор промыл в бензине, продул все жиклёры ртом (другого способа не было), собрал обратно.

Часа через два он вытер руки ветошью и оглядел результат.

— Попробуем завести.

Федотыч крутанул заводную рукоятку. Раз, другой, третий. Двигатель чихнул, выбросил клуб чёрного дыма и затарахтел. Неровно, с перебоями, но затарахтел.

— Работает! — заорал Федотыч. — Чёрт возьми, работает!

Максим улыбнулся, слушая знакомый с детства звук работающего двигателя. Для него это была музыка. Для Федотыча — чудо.

— Ну ты даёшь, парень! — Федотыч хлопал его по плечу, чуть не плача от радости. — Я с ним две недели мучился, а ты за два часа сделал!

— Это только начало, — сказал Максим. — Долго он так не проработает. Надо свечи новые, провода, конденсатор в магнето. Но пахать на нём можно.

— Председатель будет доволен, — Федотыч вытер слезящиеся глаза. — У нас сев скоро, трактор каждый на счету.

Он хотел ещё что-то сказать, но дверь мастерской распахнулась, и на пороге появился председатель. Тот самый, что вчера приходил — в кожаном пальто и кубанке. За ним маячил Силантий с наглой рожей.

— Что за шум? — председатель прищурился, глядя на тарахтящий трактор. — Федотыч, ты что, самогонки нажрался и решил трактор спалить?

— Никак нет, товарищ председатель! — Федотыч вытянулся по струнке. — Вот, новый работник наш, Максим, двигатель запустил. «Фордзон» ожил.

Председатель подошёл к трактору, обошёл вокруг, заглянул под капот. Двигатель тарахтел, чуть дымил, но работал.

— Ишь ты, — сказал он с уважением. — А ну, заглуши.

Максим перекрыл подачу топлива, двигатель чихнул в последний раз и затих.

— Твоя работа? — председатель посмотрел на Максима.

— Моя, — кивнул тот. — Но это временное решение. Запчастей нет, пришлось из того, что есть.

— А что нужно? — председатель достал блокнот и карандаш.

Максим перечислил: свечи, провода высоковольтные, конденсатор для магнето, прокладки, масло, бензин, смазку. Председатель записывал, кивал.

— В город поедет завтра наша подвода. Закажем, что скажешь. А ты, значит, в технике разбираешься?

— Разбираюсь, — Максим говорил спокойно, без хвастовства. — Могу и другие трактора посмотреть. И полуторку, если надо.

— Полуторку, — председатель поморщился. — Та полуторка уже три года как не ездит. Её только на металлолом.

— Можно попробовать, — сказал Максим. — Если рама целая, двигатель можно перебрать.

Председатель посмотрел на него долгим взглядом.

— Ты кто такой, парень? Откуда у тебя такие знания?

Максим внутренне напрягся, но вида не подал.

— Учился. В городе. На инженера.

— Инженер, значит, — председатель хмыкнул. — А к нам зачем? В деревню, в грязь?

— К дяде приехал, — напомнил Максим легенду. — А там видно будет. Мне всё равно, где работать. Главное, чтобы дело было.

Силантий, стоявший за спиной председателя, скривился, но промолчал.

— Ну, смотри, — председатель убрал блокнот. — Если дело пойдёт, я тебя пристрою. И паспорт сделаем, и прописку. А пока работай. Федотыч, ты помогай ему, а не пей. Я проверять буду.

— Всё сделаем, товарищ председатель, — закивал Федотыч.

Председатель ушёл, уведя с собой Силантия. Тот на прощание зыркнул на Максима злобно, но ничего не сказал.

— Ну, парень, — Федотыч выдохнул, — ты меня спас. Если бы не ты, выгнал бы он меня. А теперь видишь? Трактор работает. Я снова человек.

— Рано радоваться, — сказал Максим. — У нас тут работы — непочатый край. Давай второй «Фордзон» смотреть. И «СТЗ». И полуторку.

— Давай, — Федотыч потирал руки. — Я за тобой, как за каменной стеной. Ты главное, говори, что делать.

День пролетел незаметно. Максим разобрал второй «Фордзон», определил, какие детали нужны для его сборки, составил список. Потом занялся «СТЗ» — там оказалось заклинило поршень из-за того, что масло давно не меняли. Пришлось разбирать двигатель, выбивать поршень, чистить цилиндр. Федотыч помогал, подавал инструменты, таскал тяжёлое, и к вечеру они оба вымотались так, что еле держались на ногах.

Но работа двигалась. В мастерской стало чисто, инструмент разложен по местам, запчасти рассортированы. Максим даже нашёл несколько ящиков с новыми деталями, которые Федотыч завалил хламом и забыл про них.

— Вот это да! — Федотыч всплеснул руками, когда Максим извлёк на свет божий коробку с новыми подшипниками и поршневыми кольцами. — Я и забыл, что их привозили года два назад. Всё искал, искал…

— Надо навести порядок, — сказал Максим. — Всё подписать, разложить, чтобы знать, что есть. Тогда и работать легче.

— Сделаем, — пообещал Федотыч.

Когда солнце начало клониться к закату, Максим собрался уходить. Федотыч задержал его у двери.

— Слушай, Максим, — сказал он тихо. — Ты это… спасибо тебе. Я ведь и правда пил от безысходности. А теперь вижу — дело может пойти. Если ты будешь работать, и я брошу. Даю слово.

— Давай, Федотыч, — Максим хлопнул его по плечу. — Вместе справимся.

Он вышел на улицу. Морозный воздух обжёг лицо после спёртой атмосферы мастерской. На западе догорал закат, небо было розовым и чистым. Максим глубоко вздохнул и почувствовал, как усталость разливается по телу приятной тяжестью.

Ноги сами понесли его к дому Натальи.

Она ждала его на крыльце, кутаясь в большой пуховый платок. Увидев его, улыбнулась и помахала рукой.

— Максим! Я ужин приготовила. Думала, может, зайдёте?

— Зайду, — сказал он и вдруг понял, что очень хочет зайти. Не есть, а просто быть рядом с ней.

В избе было тепло и пахло пирогами. Ванятка уже спал в своей кроватке в углу, утомлённый дневными играми. Наталья накрыла на стол — картошка с мясом, солёные грибы, пироги с капустой, чай с мятой.

— Садитесь, Максим. Рассказывайте, как прошёл день.

Он сел, принялся за еду и рассказывал. Про мастерскую, про Федотыча, про трактор, который завёлся, про председателя, про Силантия. Наталья слушала, подперев щёку рукой, и глаза её светились.

— Вы молодец, — сказала она, когда он закончил. — Я знала, что у вас получится. Вы всё можете.

— Не всё, — усмехнулся Максим. — Но технику могу.

Они помолчали. В избе было тихо, только потрескивала лучина в светце (керосин экономили, жгли лучину). Тени плясали на стенах, создавая уютный полумрак.