Подснежники (СИ) - Шиляев Юрий - Страница 6

— Входите, — и один из конвоиров махнул автоматом.

Мы прошли в комнату, большую, примерно квадратов сорок. Несколько столов стояли на манер школьных парт — рядами. За одним сидел парень с оранжевой бородой, уже в полосатой пижаме. Шнурки и цепочки с его шеи пропали, Напротив него устроился человек профессорской внешности, высокий, костлявый, в белом халате.Из-под белой шапочки торчали клочками седые волосы.

Майор Сорока занимал «учительское» место.

— Входите, входите, — сказал он приветливо. — Ученые не могут понять этого… — он заглянул в медицинскую карту и прочел:

— Валентина Козликина. А вы вдвоем прекрасно справляетесь с ролью переводчика.

— Слышь, начальник, хавчик где? — сказал Паша Молоток, в животе которого урчало так, что мне на миг показалось, будто это рычит собака.

— Вот сейчас медкарты заполнили, вы выполните несколько заданий, чтобы мы могли определить уровень вашего развития, вашей адаптации, потом пройдете в пищеблок, где спокойно и сытно поедите, — ответил ему Сорока.

— Хрена лысого! — рыкнул Паша Молоток. — У меня режим. И пока я не похаваю, хрена лысого вы от меня добьетесь.

— Принесите ему еды, — распорядился майор.

Тут же по коридору кто-то быстро побежал выполнять приказ. Буквально через пару минут перед Барбосом стояла тарелка с рисовой кашей, несколько вареных яиц и огромный шмат хлеба с маслом.

— Не, погоди, а пацанам? Не по понятиям одному жрать, — и огромная ладонь упала на стол, так и не взяв ложку. Яйца от удара покатились, но Паша Молоток поймал их и водрузил на место.

— Я не буду, хотя спасибо, что вспомнил. У меня голова раскалывается и тошнит, сейчас кусок в горло не полезет, — отказался я.

— Я тоже исключительно на вегетарианской пище, и вообще сыроед, — заявил со своего места Валя Козлик.

— Смотрите, если захотите — вам тоже принесут завтрак. Хотя это и нарушение правил. Но мы гуманисты и поэтому идем вам навстречу.

«Агент Смит сегодня необычно добр», — подумал я и, будто прочитав мои мысли, Сорока произнес:

— Хороший день! Ни одного вызова. Ни один подснежник не вылез.

— Не сглазьте, голубчик, — рассеянно глядя на колоритного «пациента», сказал профессор.

— Тьфу-тьфу! — тут же плюнул через левое плечо чекист в штатском.

Я прошел к столу, сел на крашенный синей краской стул и потер виски. Голова раскалывалась. Кажется, ночью тех, в противогазах, я действительно видел. Это был не сон. Вот только почему газ на меня так странно подействовал?

Ко мне подошел другой медик, помладше того, что занимался оранжевобородым. Он положил передо мной карточки из плотного картона, на которых были изображены трактор, велосипеды, автомобиль «Запорожец» и несколько светофоров.

— Посмотрите внимательно на картинки и назовите предметы, которые вы узнаёте, — строго сказал врач, раскладывая передо мной карточки.

— Это вы сейчас серьезно? — я поймал себя на том, что глупо хихикаю.

Врач что-то черкнул в обычной медицинской карте.

— Товарищ Петр Петрович, — обратился он к тощему профессору, — у нас, похоже, случай неординарный. Судя по реакции на тестовые изображения, перед нами определенная степень дементности.

— Что вы говорите? Это интересно! — профессор подошел к моему столу.

Но задать вопрос он не успел. Где-то завыла сирена, замигала красная лампочка над входом, мигнули лампы дневного света под потолком.

— Накаркали, товарищ профессор, — Сорока тяжело вздохнул. — Сглазил.

Открылись двери и автоматчики втолкнули в комнату двух персонажей.

Высокий парень — широкие плечи, тонкая талия, стройный и видно, что сильный. Лицо простое, классический русский «Ваня»: курносый нос, румянец во всю щеку, большие голубые глаза, из-под грязного шлема вьются соломенные кудри.

И тут же девочка, очень худенькая. Одета в черное платье, глаза густо обведены черным, и черным же на одной щеке нарисована паутинка с пауком, а на другой — слеза.

«Типичная готка, — подумал я. — А парень, скорее всего, ролевик»…

Следом вошли люди в штатском, но те, что вчера скрутили меня в магазине или не те — я не разобрал. Они были так неуловимо похожи, что казались близнецами.

— Разрешите доложить, товарищ майор. Еще двоих взяли. Этот вот… — и он кивнул на парня в кольчуге, шлеме и сапогах.

Вот только звенья кольчуги были забиты землей, а сапоги с кусками прилипшей грязи, еще свежей.

— Ничего себе, — Сорока даже присвистнул. — Сынок, ты из какой сказки вылез?

Но вместо «былинного богатыря» ответил чекист, которого я узнал по голосу — шепелявый.

— Из гоголевской «Страшной мести», — ответил он Сороке. — На кладбище бабку хоронили, соседняя могила как взорвалась, земля столбом, и такие руки на краю. Потом этот вот выбрался полностью и давай что-то про козла орать.

— А бабка что? — невпопад спросил майор Сорока.

— Ожила, — доложил шепелявый. — Выскочила из гроба и домой убежала. Ну мы этого пока крутили, кто-то заметил девчушку. Она под деревом от солнца пряталась. Ну и прихватили с собой.

В это время девочка улыбнулась, показав пару острых, вампирских клыков и зашипела. И она показала главврачу пропирсингованный язык.

«Виниры, стопудово виниры», — подумал я и приготовился наблюдать, как на это отреагируют окружающие. Надо сказать, реакция превзошла все мои ожидания. Профессор захихикал, почти так же глупо, как я за несколько минут до этого.

— А я сошла с ума, какая досада, — пропел он знаменитую фразу Раневской, накрутив на палец седую прядь.

Потом стащил с волос белую шапочку, запихал ее в рот и, что-то промычав, вскочил на стол.

— Еще один не выдержал, — Сорока вздохнул и приказал:

— Быстро за подполковником Приходько!

Подполковник Рекс прибыл через две минуты.

— Да твою ж в дивизию пяткой в таз! Третий главврач за последние полгода доработался до нервного срыва! Где я перед проверкой нового главврача возьму? Там же согласований только на месяц, — проорал он на одном дыхании. — Чем его так переклинило?

— Да вот, подснежники сегодня куда посложнее вчерашних, — и Сорока кивнул на былинного богатыря и девочку-гота. — Прошлый главврач на людях-зверьках сломался, — Сорока заглянул в блокнот и по слогам прочел: — Квад-ро-бе-ры. Особенно на тех, которые… — он заглянул в блокнот, — которые фур-ри и, — снова прочел по слогам:

— Хоб-би-хор-серы и тер-ри-ант-ро-пы… Уф… не выговоришь.

— А позапрошлый? — подполковник Рекс не сводил взгляда со сбрендившего профессора, наблюдая за его прыжками на столе.

— А позапрошлый сломался на женщинах с утиными клювами, — Сороку передернуло. — Ну помните, те, которые на рыбу похожи из мультфильма «В синем море, в белой пене»?

— Помню. Там еще сиськи резиновые были побольше футбольного мяча и задницы тоже резиновые. Я понимаю, это действительно страшно. Особенно когда одна из них этими губами к главврачу целоваться полезла.

— Я вот что думаю, — Сорока почесал затылок, — в двадцать первом веке в Советском Союзе разве такое может быть? Советские люди уже Луну освоили, на Марс полетели, и наверняка межзвездные экспедиции готовятся. А к нам попадают какие-то уроды и говорят, что они люди будущего и что Советского Союза в помине нет. Я бы их к стенке.

— Это все разговоры. С чего у нашего профессора крышу сорвали? — подполковник Приходько рассматривал новеньких.

Девочка снова улыбнулась и показала ему пропирсингованный язык.

— И что? Клыки аномально увеличены, костюм явно театральный, постановка для детей может какая-то? Для детей. Изображает бабу Ягу. Как в фильме «Новогодние приключения Маши и Вити», — ласково говорил подполковник Приходько, пытаясь снять главврача со стола. — Ничего страшного, обычные люди. Актеры. Репетиции проводят, на природе. В роли вживаются, — и тут же остолбеневшему ассистенту профессора:

— Что встал столбом? Быстро вколоть успокоительное.

Молодой врач тут же выполнил приказ, быстро и профессионально сделал укол, вонзив шприц в профессорскую ягодицу прямо через брюки и халат. Профессор тут же обмяк и шепелявый со вторым чекистом бережно взяли его за руки за ноги и вынесли из «класса».