Расплата (ЛП) - Уэст Джиллиан Элиза - Страница 6

— Не двигайся, — простонал Драйстен.

Я медленно моргала, пока тронный зал вновь не приобрел очертания. Мраморный пол врезался в колени. Руки были раскинуты в стороны, и когда я дернулась, услышала хриплые возгласы двух солдат. Запястья сжимали темные металлические наручники. Неизвестный сплав, который я видела впервые, впивался в плоть. Двое солдат удерживали концы цепей, не давая мне пошевелиться, а третий стоял между ними, сжимая цепь, прикованную к ошейнику.

Я попыталась дотянуться до магии, но ощутила лишь пустоту. Будто она испарилась, как туман на солнце. Я беззвучно шевелила губами, призывая силу, которой больше не было. В груди остался лишь слабый отзвук душевной связи с Реном и его сердце бешено стучало в унисон с моим.

— Дыши, Оралия.

Рядом на коленях стоял Драйстен, скованный так же, как и я, но его руки были за спиной. Из ран под глазом и на губе на пол стекала кровь. Он хрипло дышал и каждый вдох сопровождался свистом, будто в легком была дыра.

Я попыталась вдохнуть, но воздух не насыщал, мне не хватало магии. Темный металл впивался в кожу, кровь струилась по платью, капала на пол, и раны не затягивались. Должно быть, в сплав добавили смолу кратуса, единственное, что может пробить кожу бога. Вот только ощущалось это как что-то новое, незнакомое.

— Король требует вашего присутствия, — монотонно произнес Холлис, будто все это было игрой.

Он стоял поодаль, положив локоть на эфес меча. На губах играла улыбка. Когда Холлис кивнул в сторону двери, Драйстена рывком подняли на ноги. Меня дернули за цепи, и я упала на живот, пока солдаты тащили меня вперед. Я стиснула зубы, чтобы подавить крик, пока Холлис завороженно наблюдал за мной. Драйстен пошатнулся, дернув плечами, будто пытаясь разорвать оковы.

— Вион, пожалуйста, подними ее, — умолял он одного из солдат. — Не делай этого.

Но солдат, к которому он взывал, не обратил на него внимания, когда двери распахнулись. Меня потащили по коридору, на мраморном полу оставался темный кровавый след. Каждый вдох был агонией и дело было не только в боли, разрывающей запястья и горло, а в отсутствии магии, которую я так полюбила. Моя сила обернулась против меня, покинула меня. Когда я закрывала глаза, передо мной вновь возникали тени, несущиеся в мою сторону, и вновь я чувствовала их укусы на своей коже.

Сквозь веки пробивался угасающий солнечный свет, когда меня рывком подняли на дрожащие ноги и потащили вниз по ступеням, во внутренний двор. Мы обогнули дворец и вышли на поле диких цветов, где лучи заходящего солнца разливались по морю пурпурных и белых бутонов. Там, среди всей этой красоты, стояли Тифон и его люди. Рядом с отцом стоял Кастон, его глаза были сужены от беспокойства, но вдруг расширились и наполнились слезами, которые тут же потекли по щекам.

Но тем, кто сжимал в руке эфес меча, был Элестор. На его бледном лице читалось неистовое возмущение. Мекруцио, стоявший рядом с ним, выражал схожие эмоции, хотя и приглушенные, словно все еще пребывал в шоке. И, как и любого другого пленника, меня протащили по траве и бросили к ногам Золотого Короля.

— Я готов простить твою измену, если ты согласишься служить мне. Взамен я одарю тебя силой, превосходящей твои самые смелые мечты.

В глазах потемнело, а во рту появился горький привкус желчи. Именно этого всегда и боялся Рен, а мне оставалось лишь смотреть в лицо монстру.

— Я скорее верну свою магию этому миру, чем это, — прошипела я.

Он кивнул, задумчиво цокнув языком. Кастон с ужасом смотрел на отца и уже раскрыл губы, чтобы что-то сказать, когда Тифон остановил его одним взглядом. Рука Золотого Короля легла на эфес меча молодого бога, солнечный свет сверкнул на странном металлическом кольце.

— С ним ты никто, — спокойно заметил Тифон, взвешивая меч Кастона в руке. — Но со мной ты можешь стать кем-то.

Я покачала головой.

— Я буду лишь марионеткой.

Драйстен, находившийся рядом со мной яростнее забился в цепях, рыча сквозь зубы, тогда один из солдат ударил его в живот. Он рухнул вперед, тяжело повиснув на оковах и задыхаясь. Мир плыл перед глазами, а надвигающаяся ночная тьма, растекающаяся по небу, странным образом утешала.

— Лучше быть марионеткой, чем любовницей, выброшенной на холод в минуту ненадобности, — усмехнулся Тифон.

Я оскалилась от его предположения, что я могу быть настолько неуверенной. Что поверю в то, что для Рена я всего лишь игрушка. Глухой смех сорвался с моих губ.

— Ты ведь понятия не имеешь кто я такая? — спросила я, пока он заносил меч над моей головой.

Тифон снисходительно улыбнулся, словно взрослый, который глядит на ребенка.

— И кто же ты, Лия?

Воздух рассек свист, когда меч обрушился вниз.

И в последний миг, прежде чем лезвие коснулось моей шеи, на поляне раздался глубокий голос:

— Lathira na Thurath, — сказал Рен, материализуясь из клубов теней и дыма.

Меня охватил ужас. И, прежде чем Тифон успел нанести смертельный удар, меч вырвали из его рук.

ГЛАВА 6

Ренвик

Это была ловушка.

Моя сила вела меня от замка к реке, от лодки Вакарис к берегу. Я шагнул сквозь междумирье, оказавшись у границ Эферы, готовый обернуться вороном, но осознал, что не чувствую на языке привкуса магии Тифона. Тишину разрывали лишь лязг цепей и слишком знакомое прерывистое дыхание.

Мои внутренности скрутила тревога, инстинкты ревели, требуя развернуться, найти другой путь. Но затем я увидел Оралию стоящую на коленях перед позолоченным богом. В нос ударил запах ее крови и обострил все мои чувства. Тифон посмел усомниться в ее ценности для моего сердца и королевства. Да, это определенно была ловушка.

Но выбора не оставалось. Особенно когда Тифон занес золотой меч Кастона над головой, и угасающий свет дня сверкнул на лезвии. Оралия не выглядела испуганной и это напугало меня больше, чем меч в руках сводного брата. Нет, в ее взгляде читалось лишь смирение.

— Ты ведь понятия не имеешь кто я такая?

Ее голос после долгих дней разлуки стал бальзамом для моего израненного сердца.

Ветер трепал ее волосы, несколько прядей прилипли к крови на шее. Знает ли она, что я приду за ней? Я собрал тени вокруг себя, материализовавшись в нескольких шагах от них, и щелчком пальцев вырвал меч из рук Тифона, провозгласив ее истинный титул так, чтобы услышала вся Эфера:

— Lathira na Thurath. Ты ведь помнишь древний язык? — Мой голос звучал холодно, подражая тому, каким был до того, как сила Оралии собрала меня заново. — Myhn lathira na thurath: nat urhum rhyonath. (Прим. пер. Моя королева мертвых: твоя расплата).

Тифон скривил губы в отвращении, но я знал, что он понял эти слова, даже при условии, что ненавидел древний язык, который мы разделяли еще до начала времен. Язык, от которого он отвернулся, едва возложил на голову золотую корону и начал править Эферой держа ее в золотом кулаке.

— Не ты? — спросил он, приподнимая золотую бровь, впервые за века обращаясь ко мне.

Я покачал головой.

— Не я. Она.

По полю пронесся ветер, смешивая ее аромат с запахом диких цветов и других богов. Взгляну лишь раз, — сказал я себе, но, когда наши глаза встретились, я не смог оторвать от нее взора. По ее щекам была размазана кровь, которая стекала по шее прямо под ошейник, впивающийся в кожу, пропитывая тонкую ткань белого платья, словно она была жертвой, которую люди в своем мире приносят богам. В жилах вспыхнул огонь. Я сжал меч в руке, пока металл не треснул.

Они все заплатят за это. Я сравняю это королевство с землей и позволю новому восстать из пепла. Мои тени вспыхнули, расползаясь по полю. Ветер разнес крики золотых солдат, прежде чем те упали замертво.

— Рен… — выдохнула она, широко раскрыв глаза.

Оторвав от нее взгляд, я перевел его на Тифона.

Но в выражении его лица не было ни страха, ни неуверенности, лишь удовлетворение и насмешка. Я сыграл прямо ему на руку. Но я ни на мгновение не пожалею об этом, если Оралия будет жива.