Не по залёту (СИ) - Беж Рина - Страница 12

Знаю.

Дебил с большой буквы.

Но вслух не говорю. Такие идиоты словам не верят. Нужны действия.

Без проблем. Обеспечу.

– Сейчас и познакомимся, не истери, – отмахиваюсь. – Только один звонок сделаю.

Достаю мобильник и, спустившись с крыльца, набираю Севу. То, что Юрка никуда хлюпика за спиной не отпустит, не сомневаюсь ни секунды.

– Да, Савр? – отвечает начбез после первого же гудка.

– Клим, помнится, ты жаловался, что тебе в России скучно жить стало? Приезжай в больницу, я тебе еще одно развлечение подкину.

– Э-э-э… ты ж вроде свою спасительницу искать там планировал? Неужто без меня не справляешься? – подкалывает гад.

– Губу закатай, – обрубаю, усмехнувшись. – Справился и нашел. Только не ее одну.

– Понял, – становится серьезным Севка. – Через пятнадцать минут будем.

Будем.

Хмыкаю. Вот же паникер.

Зная друга, сейчас пацанов нагонит и шороху кругом наведет.

Впрочем. Может так оно и надо? Встряхнуть здешнее болото?

Убираю телефон назад и оборачиваюсь к куратору Ули. Мужик примерно моих лет, смазливый. Девки таких любят.

Но моя девочка, судя по алому отпечатку ее ладошки на лоснящейся роже, нет. Понимание греет душу.

– Ну так как тебя звать, светило медицины?

– Бурмистром Елисей Евгеньевич! Заведующий вторым детским отделением. И попрошу на вы, пожалуйста, – от апломба, с каким этот хмырь себя представляет, хочется хохотнуть.

Вот пингвин хренов. Еще и грудь колесом выкатил.

Сдерживаюсь, но краем глаза ловлю ухмылку Юрки. Тот, поняв, что спалился, вытягивается по стойке смирно, двигает челюстью и строит рожу кирпичом.

Становится еще веселей.

– Ну на вы, так на вы, – соглашаюсь, не планируя лезть в бутылку. И следом вопрос задаю. – И чем же вам, господин заведующий вторым детским отделением, так не угодила моя невеста, что вы ее до слез довели?

Хорёк отводит взгляд в сторону, но только на пару секунд, а когда возвращает, смотрит на меня недовольно.

– Я ее отругал за то, что она ведет себя вызывающе.

– Да вы что?

– Именно! У меня вообще-то жена есть, беременная, а ваша… невеста, – выплевывает через губу осмелевший дядя, – на меня вешается в открытую. Компрометирует перед коллегами и пациентами. Может, объясните ей, что, строя из себя шлюху, она умнее не станет? И да, я со всей ответственностью заявляю, что не допущу ее до экзамена!

– Вот как…

Мой голос звучит тихо, но внутри такое пламя вспыхивает, что едва на месте стою.

Только кулаки до скрипа сжимаю. Очень уж хочется зарядить по нагло врущей мне в глаза роже.

Уля – шлюха?

Это его поганый рот сейчас выдал?

Пздц, он попал. И не только на стоматолога.

– А доказательства у вас есть? – уточняю, гася все до единой эмоции. Махать кулаками пока не время. У меня перепуганная малышка с минуты на минуту на крыльце появится.

– Доказательства?

– Ага, – киваю Бурмистрову. – Ну, то, что Ульяна на вас вешается и компрометирует?

Юрка, уже зная мой характер, напрягается и подбирается поближе.

– Я могу найти тех, кто это подтвердит, – заверяет меня брехун.

Киваю.

– Окей, – и между делом интересуюсь. – Елисей Евгеньевич, вы хорошо помните, сколько в человеческой ладони костей?

Врач хмурится, ведет шеей и дёргает за ворот рубашки, будто та его душить начинает.

– Я не понимаю, к чему ваш вопрос?

Пожимаю плечами и неторопливо, но проникновенно, чтобы мудак каждое моё слово успел через себя пропустить и почувствовать, поясняю:

– Он к тому, что я лично переломаю каждую кость ваших рук, включая хрящи, как только получу доказательства, что они без разрешения касались моей невесты.

Бурмистров гулко сглатывает и становится белее полотна.

Кажется, догадывается, что я не шучу.

А тут как раз и Клим с парнями на двух машинах подъезжают. Толпа вываливается на улицу и подкатывается к нам.

– Егор Владиславович? – начбез выступает первым и переводит внимательный взгляд с меня на скунса. – Проблемы?

– Еще какие, Всеволод Петрович, – согласно киваю. – Тут господин заведующий вторым детским отделением жалуется, что моя невеста его едва не изнасиловала, пытаясь получить допуск к экзамену.

У Климова глаз дергается.

– Э-э-э… ты про… Ульяну мне говоришь?

– Ага, – подтверждаю с ухмылкой. – Я сейчас Гогушкину позвоню, – имею ввиду председателя Комитета по здравоохранению города, – пусть согласует проверку и изъятие записей с видеокамер. Хочу лично во всем удостовериться. Займешься?

– Да без бэ… – лыбится Сева.

– А может не надо?.. – блеет посеревший вмиг баклан.

Цыкаю и окидываю его презрительным взглядом.

– Надо, Евгенич, надо. И проверить надо. И за базар ответить… тоже.

УЛЬЯНА

– Вам в уличной одежде дальше нельзя, – произношу извиняющимся тоном, поворачивая голову к телохранителю Егора, когда мы достигаем медсестринского поста.

На моё счастье, сейчас там находится только Нина Ивановна. Но она не обращает на нас никакого внимания, шевеля губами и что-то перепроверяя в журнале.

Борис окидывает внимательным взглядом ее, коридор, меня и, слава богу, не спорит:

– Хорошо, Ульяна Сергеевна, я вас здесь подожду.

– Можно просто Ульяна, – поправляю его, еще немного понижая голос.

Еще не хватало, чтобы нас услышали и стали задавать ненужные вопросы.

– Понял, принял.

Кивает мужчина и жестом дает понять, чтобы я занялась тем, ради чего мы поднялись.

– Постараюсь недолго, – обещаю ему и, преодолев еще шесть метров по прямой, ныряю в узкий коридор, который ведет в закуток, выделенный для ординаторов.

Войдя в помещение, запираю за собой дверь и только после этого пересекаю раздевалку, спеша в санблок. Останавливаюсь лишь у умывальника. Упираюсь руками в края чаши и смотрю на себя в зеркало.

Бледная, растрепанная, с красными искусанными губами и сияющими стеклянным блеском глазами. Пережитый стресс на лицо.

Господи, до чего он меня довел!

Проклиная Бурмистрова на все лады, включаю воду и тщательно умываюсь, а затем, чтобы окончательно успокоиться и остыть, сую под проточную холодную воду запястья.

Безумно, до чесотки, хочется содрать с себя медицинскую форму, залезть под душ и смыть с кожи неприятные прикосновения чужих рук. Но я не решаюсь.

Потерплю до дома.

В больнице, как не стараюсь, я больше не чувствую себя защищенной. Обнажиться, доверяя лишь хлипкому запору? Вот уж нет! Не смогу.

И даже то, что головой понимаю: Борис ни в коем случае не позволит куратору сюда войти, не меняет ситуации. Мне страшно.

На меня никто никогда не нападал.

Не причинял физической боли, не подавлял и не навязывал себя силой.

И пусть на практике я довольно часто имела дело и с лечением бытовых травм, и с телесными повреждениями, и однажды даже со случаем изнасилования. Всё это на себя я не примеряла. И никогда не задумывалась, что сама могу стать жертвой.

Один лишь поступок куратора перечеркнул всю мою уверенность в себе и в своих силах. Доказал, что беда может случиться с любым. И лично я мало что могу противопоставить взрослому агрессивному мужчине.

Я слабая.

Я всего лишь девушка.

И теперь мне страшно.

Не только от уже произошедшего, но и от того, что ждет впереди. А ведь завтра мне снова придется сюда вернуться, под власть Бурмистрова, который, мня себя царем и богом, делает всё, что вздумается, и даже больше.

Стараясь абстрагироваться, переодеваюсь в брюки и блузку с такой скоростью, что позавидовал бы любой новобранец. Влёт застегиваю все пуговицы и молнии, затягиваю потуже ремень. Накидываю на плечи кардиган, который держу в шкафчике про запас на холодные дни. Хочется максимально закрыть тело. Поправляю волосы, вдеваю ноги в балетки и, подхватив сумку, покидаю комнату.

– Можем идти? – встречает меня вопросом Борис.