Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр - Страница 4

Я забрался на насыпь, перекинул рюкзак, щит и копьё на ту сторону — они шлёпнулись в траву с тихим, почти не различимым, звуком. Затем перевалился сам, но прыгнул неловко, приземлился на травмированное колено — и боль прострелила ногу, как электрический разряд от браслета. Боль пробилась даже сквозь одурманивающую муть зелья, заставив меня зашипеть сквозь зубы.

Собрал вещи и похромал в сторону леса. До него было полкилометра открытой местности — поле, усеянное колосьями или что там сеяли местные. Каждый шаг отдавал болью в колене, но я шёл, не оглядываясь. Ждал криков, топота, стрелы в спину. Вдруг стражники заметили? Или пацанёнок сдал? Напряжение росло, сердце колотилось. Но деревня молчала. Ни огней, ни шума.

К середине пути я даже немного расслабился. Колено ныло меньше — то ли зелье взяло верх, то ли я привык. К краю леса подошёл уже нормальной походкой, без хромоты. Деревья сомкнулись за мной, как старые друзья, скрывая от преследователей. Я выдохнул с облегчением: свобода.

И в этот самый момент в деревне ударил колокол. Не мелодичный звон к молитве, а глухой, настойчивый набат из часовни. Тревожный, как сирена на Земле. До меня он долетел ясно, эхом отдаваясь в ушах. Тела нашли. Погоню организуют быстро — счёт шёл на минуты.

Я нырнул глубже в лес, стараясь держаться густых зарослей, где тени плясали, как в старом ужастике. Колокол всё бил и бил, словно кричал: «Ты труп, старик, если не пошевелишь ногами». Но я не паниковал — зелье всё ещё держало меня в тонусе, давая уверенность в своих силах.

Я знал, куда бежать: на север, к заброшенной шахте в предгорьях. В семинарии шептались о ней как о проклятом месте, где шастают монстры и духи. Идеальное укрытие для еретика вроде меня. Никто в здравом уме туда не сунется, особенно крестьяне барона.

Перешёл на бег — не спринт, а ровный, экономный темп, как на марафоне в более юные годы. Рюкзак с прикрепленным к нему щитом бил по спине, а копьё в руке мешало, но оружие я держал крепко. Лес был негустой, с просеками и тропинками, которые вели в нужную сторону. Путь до шахты, по моим прикидкам, займёт два-три часа, если не нарвусь на патрули или ямы.

Минут через двадцать услышал их: далёкий лай собак, топот копыт, крики. Шум приближался с юга, но не слишком быстро: лес мешал охотникам на еретика. Небольшая фора у меня была, но судя по звуку, она уменьшалась.

Вскоре деревья расступились, и я выскочил к ручью: узкой, но быстрой речушке, которая текла на юго-восток, в сторону баронства Сен-Валери. В семинарии нам вдалбливали местную геополитику: Монфоры и Сен-Валери — заклятые враги, которые веками грызлись за земли. Для беглеца вроде меня логично рвануть туда: на враждебную территорию, куда Монфоры не сунутся без войска. Но я не идиот, чтобы лезть в пасть к другому барону.

Вместо этого я вошёл в воду по щиколотку и побежал вверх по течению, на северо-восток, к горам. Холодная вода била по ногам, смывая запах. Собаки, надеюсь, потеряют след, а люди подумают: «Ага, еретик ломанулся к Сен-Валери». Кто полезет в горы, к монстрам? К тем самым тварям, которые сами являются носителями Системы, а значит — сильнее обычного зверья? Это для самоубийц. Или для попаданцев с планом.

Бежал по ручью минут сорок, пока шум погони не затих — то ли преследователи свернули на юго-восток, то ли отстали. Лай стал еле слышным, крики пропали. «Повезло, старик», — подумал я, выходя на берег. Ноги онемели от холода, но я упорно шел вперёд. Око Владыки уже бледнело, небо на востоке розовело — рассвет застиг меня в пути, как и ожидалось. Солнце этого мира вставало быстро, заливая лес золотом, но я не любовался природой: свет делал меня заметным, как мишень в тире.

И тут я вспомнил про Кровь Господню. Эта чёртова колба с красной дрянью — мой билет в Систему — лежала в рюкзаке. Инструкция гласила: процесс болезненный, целый день. В шахте я мог бы спрятаться, отлежаться, но… а если погоня не отстала? Если стражники передумают и полезут в горы? Или монстры, эти ходячие источники ядер, учуют меня раньше?

Под стимулятором мысли летели вихрем: «Если приму сейчас, процесс запустится в дороге. Боль? Ну, стимулятор её притупит на первых порах. Нельзя ждать — вдруг меня схватят и Кровь отберут? Это мой единственный шанс, чёрт возьми». Логика была шаткой, но под зельем казалась железной. Я остановился на минуту, достал колбу, откупорил и залпом выпил, не чувствуя вкуса.

Потратил несколько драгоценных мгновений, внимательно прислушиваясь к ощущениям. Они не изменились. Никакой боли, никакого озарения, никакого «божественного прикосновения». Подождал еще минут десять — ничего. «Похоже процесс запустится позже», — подумал я и рванул дальше.

Горы приближались, лес сменился редкими деревьями и кустами. Ещё полчаса — и я у входа в шахту. Тёмный зев в склоне, вход завален обломками. Внутри — запах сырости и плесени. Эхо шагов отдавалось как в могиле.

И тут я почувствовал воздействие Крови: она начала формировать во мне ядро Системы. Сначала появилось лёгкое покалывание в животе. Потом оно переросло в жжение, распространяющееся по венам. Мне стало нехорошо — голова закружилась, ноги ослабели, а в груди нарастала тяжесть, будто кто-то сжал сердце в кулак. Стимулятор ещё держал, но боль и жар пробивалась сквозь него, как иглы. Тело разогревало изнутри, словно я проглотил раскалённый уголь.

Нельзя было оставаться здесь, на виду. Нужно было сделать факелы и найти укрытие глубже в шахте, где меня не достанут ни люди, ни монстры. Я сорвал несколько сухих веток из кустов у входа, обмотал их тряпкой из рюкзака и поджёг.

Факел горел неровно, чадя дымом, но света хватило, чтобы нырнуть в темноту. Жар внутри тела нарастал, и мне становилось всё хуже.

Плана штолен я не знал. Но мне было необходимо небольшое помещение с вертикальным вентиляционным колодцем. Место, где можно дышать и обороняться.

Ориентируясь на тягу воздуха по отклонению пламени факела, я начал поиски.

Ходы были тесные: местами я цеплял плечами обе стены сразу, а потолок находился так низко, что приходилось постоянно пригибаться. Камень нависал давяще, словно проверяя — достоин ли я остаться живым.

С каждым шагом температура внутри меня повышалась, жжение переходило в настоящий пожар — мышцы пекло, как на сковороде, а рот жадно хватал воздух, но он казался слишком густым и горячим, чтобы принести облегчение.

Один из проходов вывел меня в небольшой зал — четыре на четыре шага. В дальнем углу потолок прорезал вентиляционный колодец — круглая дыра, уходящая вверх. Оттуда тянуло холодком и свежестью — слабым, но отчётливым признаком жизни. А ещё сквозь неё пробивался солнечный свет, освещая зал. Напротив, где когда-то тянулся штрек, находился старый каменный завал; вверху в нём оставался лаз немного меньше метра в диаметре — туда можно было протиснуться только на животе.

Жар внутри взорвался: стены зала поплыли перед глазами, как в мареве пустыни, а в углах замелькали тени — то ли глюки от лихорадки, то ли настоящие монстры, тянущие ко мне лапы. Я судорожно хватал воздух широко открытым ртом. Сердце билось, как при панической атаке. Сквозь головную боль пришло осознание: нужно что-то делать, иначе умру.

К счастью, моя жена, оставшаяся на Земле, была практикующим хирургом и за 15 лет совместной жизни я нахватался знаний по медицине и анатомии.

Я кинул оружие и вещи куда-то под стену, сел на пол и занялся собой.

Первое: немного замедлить дыхание. Гипервентиляция лёгких вымывает углекислый газ, а без него не происходит газообмен в альвеолах. Счёт на вдохи и выдохи — старый, надёжный способ. Воздуха по-прежнему не хватало, но задыхаться я перестал.

Второе: успокоиться, думать о чём-то нейтральном, унять страх. Человек не может напрямую контролировать сердцебиение или выброс адреналина. Но он может контролировать свой страх и осознать, что паника беспочвенна. Тогда выработка адреналина прекратится, и ритм сердца войдёт в норму. Логика против ужаса — слабое оружие, но другого у меня не было.