Учитель (ЛП) - МакФадден Фрида - Страница 6

– Спасибо, миссис Беннетт. Я очень ценю это.

Это взаимодействие дало мне необходимый заряд бодрости, и он поддерживает меня, даже когда ученики ноют, что их приходится рассаживать по разным местам. Нейт позволяет им сидеть где угодно, но, справедливости ради, когда они у него на уроке, они все загипнотизированы его магнетическим обаянием. У меня нет такого дара, но я верю, что я хороший учитель.

К тому времени, как я дошла до конца алфавита, я почти забыла об одном имени в моем списке, которого боялась с тех пор, как получила список несколько недель назад.

– Аделин Северсон, – вызываю я.

Девушка среднего роста выходит вперед, чтобы занять следующее свободное место в ряду. Аделин Северсон – абсолютно самая непримечательная девушка, которую я когда–либо видела. Она легко могла бы затеряться в любой толпе. Ее волосы цвета бумажного пакета, черты лица симметричны, но ничем не примечательны. Она могла бы быть симпатичной, если бы постаралась, но она не старается, совсем. Я наблюдаю, как она садится за парту и почтительно складывает руки перед собой. Если бы ее звали не Аделин Северсон, я бы никогда не подумала, что эта девочка способна доставить мне хоть минуту беспокойства.

– Адди, – говорит она мне.

Я поднимаю брови.

Она грызет ноготь на большом пальце.

– Я хочу, чтобы меня так называли. Адди.

Я делаю пометку, хотя прекрасно знаю, что люди зовут ее Адди. Так Арт называл ее, когда рассказывал мне о ней. «Я просто был добр к Адди. Бедная девочка потеряла отца всего несколько месяцев назад, Ева. Я понятия не имел...».

Я не хотела, чтобы она была в моем классе. Арт – лучший человек, которого я имела честь знать. Преданный учитель, который искренне заботился о каждом своем ученике. Если бы он не был таким, он бы никогда и не вляпался в неприятности. А теперь из–за этой девочки его жизнь разрушена.

Но если бы я действительно задумалась, то поняла бы, что присутствие Адди Северсон в моем классе ничего не меняет. Но вот о чем мне действительно стоит беспокоиться…

Адди также учится и в классе моего мужа.

Глава 6.

Адди

Первый учебный день обычно не такой уж плохой. Я имею в виду, в плане учебы. В основном учителя просто рассказывают, каким будет этот год. Будут ли они задавать задания на выходные или нет. Будут ли они давать кучу маленьких тестов в течение семестра или один громадный тест в конце.

А в конце дня у тебя не так много домашней работы. Может, парочка простых заданий, типа: «Напишите пятьсот слов, чтобы немного рассказать мне о себе». Такие задания, которые можно сделать на диване в гостиной, смотря телевизор и запихивая в рот сырные шарики.

Английский – мой последний урок. Это также мой лучший предмет. Не смейтесь, но моя работа мечты – стать поэтом, хотя я знаю, что это не настоящая работа, которую большинство людей может получить в этом веке, и я, вероятно, в итоге стану медсестрой, как моя мама. В этом году мой учитель – мистер Беннетт, которого все любят. Главным образом, многим девчонкам он нравится, потому что они считают его суперсимпатичным, но меня такое обычно не волнует, несмотря на намеки Эллы.

В отличие от миссис Беннетт, которая рассадила нас всех по местам в соответствии с фамилиями, мистер Беннетт не против, если в его классе все сидят где хотят. Большинство учеников пытаются сесть рядом с друзьями, но так как у меня их, видимо, нет, я сажусь у окна во втором ряду. Мне нравится сидеть у окна на английском. Это меня вдохновляет.

Сразу после звонка что–то толкает мой стул. Мне требуется секунда, чтобы понять: кто–то только что пнул одну из его ножек. Я поднимаю глаза и вижу Кензи и одну из ее приспешниц, Беллу, стоящих надо мной.

– Это мое место, – сообщает мне Кензи.

Я моргаю, глядя на нее.

– О. Но... сегодня первый день, и здесь никто не сидел, так что...

Ярко–синие глаза Кензи, подведенные темной тушью, сверлят меня.

– Я всегда здесь сижу.

Что? Сегодня первый учебный день, и мы буквально только пришли. Как это может быть местом, где она всегда сидит?

– О, – снова говорю я. – Но...

– Ты глухая? – рявкает на меня Белла. – Кензи сказала, это ее место. Вставай.

Я оглядываю комнату. Большинство лучших мест заняты, хотя то, что рядом со мной, все еще пустует, потому что никто больше не хочет сидеть рядом со мной. Предположительно, там села бы Белла, если бы Кензи заняла это место.

Учитывая все, что уже происходит со мной, меньше всего мне хочется враждовать с Кензи Монтгомери. Поэтому я собираю сумку и плетусь к одному из оставшихся свободных мест. Оно прямо в первом ряду, практически у мистера Беннетта на коленях. Отлично.

Мистер Беннетт за своим столом, смотрит в список. На столе лежит книга, и я заглядываю в корешок – это сборник стихов Эдгара Аллана По, который, безусловно, мой любимый поэт во всем мире. Это, пожалуй, единственное, что за весь день подняло мне настроение.

После звонка на урок мистер Беннетт поднимает глаза от списка. Его лицо расплывается в улыбке, и когда уголки его губ приподнимаются, меня словно бьет током. Я много раз видела мистера Беннетта в коридоре, но до этой секунды, глядя, как он улыбается с расстояния около двух футов, я никогда не осознавала, до какой степени он красив. Я даже не могу сказать, почему именно, но что–то есть в мужественных чертах его лица и искорке в глазах.

Бывают вещи и похуже, чем сидеть в первом ряду на уроке английского.

Конечно, он суперстарый. Ему где–то за тридцать, может, даже ближе к сорока. И, разумеется, он женат на женщине, которая задала нам домашку в первый же учебный день. (Это так неправильно...). Но не могу же я сказать, что он непривлекательный. Этот урок не будет пыткой.

Мистер Таттл не был красавцем. Никто никогда не назвал бы его горячим. Он был даже старше мистера Беннетта, и у него был большой живот, нависающий над ремнем. Но дело было совсем не в этом.

– Здравствуйте. – Мистер Беннетт встает из–за стола и обходит его, садясь на край лицом к классу. – Добро пожаловать на английский в одиннадцатом классе. Если вы не должны быть на английском в одиннадцатом классе, тогда я предлагаю вам быстро выйти, пока никто не заметил.

Никто не уходит. У меня такое чувство, что даже если бы ученик оказался не в том классе, он бы все равно остался.

– Отлично. – Он барабанит кончиками пальцев по правому бедру. – Тогда давайте приступим к делу. В этом году мы сделаем упор на поэзию. Вы прочтете так много стихов, что будете рифмовать даже во сне.

Мистер Беннетт проводит рукой по правому колену, и я не могу не заметить, что ткань его брюк слегка потерта на колене. Интересно, сколько он зарабатывает как учитель. Ни одна из его вещей не выглядит новой или дорогой.

С другой стороны, на миссис Беннетт была пара туфель, которые, похоже, стоят целое состояние. Не то чтобы я много знала об обуви, но у моей мамы есть такая пара, и она не дает мне их носить, потому что говорит, что они слишком дорогие, и я их испорчу. Она, наверное, права.

– А теперь, – говорит он, – я хочу пройтись по классу, и вы назовете мне свое любимое стихотворение. Но называйте, только если оно у вас действительно есть. Не надо ничего выдумывать, чтобы произвести на меня впечатление, потому что я замечу.

Несколько рук взлетают вверх, потому что, честно говоря, всем явно не терпится произвести впечатление на мистера Беннетта. Особенно девчонкам в классе. И когда он улыбается им, каждая по очереди хихикает.

После того как около дюжины учеников называют свои любимые стихи, упоминая громкие имена вроде Дикинсон или Сильверстайна, мистер Беннетт обращает внимание на меня, хотя я и не поднимала руку. Я вообще сегодня ни разу не поднимала руку – в этом году я стараюсь быть невидимкой.

– Аделин? – говорит он.

Терпеть не могу, когда меня называют полным именем, это напоминает мне о том, что я влипла.