Хозяин моста (СИ) - Гельт Адель - Страница 18

— Оба варианта так себе, — согласился я. — Слушай, а может — не ехать?

— Да можно. Было бы, — возразил орк. — Если бы не полковник. Ему надо.

— Тогда нельзя, — вздохнул я.

Дальше молчали — благо и путь был недальний.

— Вот чего, — вдруг решил белый урук. — Ты это.

Мы с ним уже доехали до места и оба вылезли из мобиля: мне пришла пора идти на службу, Зае Зае просто захотелось размяться.

— Например? — поторопил я приятеля.

— Шефа своего спроси, — предложил орк. — Он по трупам же. Упырь — считай, тот же труп, только бегает, с зубами и в плаще.

— И спрошу, — согласился я.

Дальше я пошел работать, Зая Зая — завел барбухайку и двинулся по каким-то дневным делам.

— Зря переживаешь, — сказал мне тем же днем Колобок. — Казньская колония упырей… Можно сказать, парадная. Ни одного нелегала, все строго по закону и даже правилам. Если где и знакомиться с кровососами, так это там, на Ямашева.

Ага, значит, колония — на том берегу Казанки. Как раз через мост, сами понимаете, чей. Стоит запомнить — непонятно пока, зачем, но стоит.

— Я не то, чтобы переживаю, — пояснил я. — Я не знаю, зачем это нужно мне! Кацман делает страшные глаза и ничего не говорит, сам я понять не могу. Может, вы скажете, а, шеф?

— Дамир считает тебя некросом первой инициации, — стал пояснять мой шеф. — Юным и неопытным. Незнайкой, неумехой — тем, кто выезжает на общей эрудиции и случайной удаче.

— Я, может, такой и есть? — развеселился я.

— Не забивай мне баки, — сдвинул брови Пакман. — Уж я-то понимаю, всяких навидался. Уточню: таких, как ты — приблизительно!

Что-то мне захотелось съехать с темы… Шеф понял это чуть ли не раньше, чем я сам.

— Ладно, про эти ваши клановые дела — потом. Захочешь — сам расскажешь, да. Давай про вампиров, и заодно — про некромантию.

Навострил уши: до того мне было только боязно, теперь стало еще и интересно.

— Всякий вампир непременно некромант.

Я вскинул бровь: да ладно? Не в смысле иронии, но вправду — не знал.

В моем-то мире немного иначе, упырь — это просто такой разумный, что получается из заложного покойника. Колдовать такому, например, незачем. Не больше, чем всем, кто вокруг.

— Не в том смысле, что обученный маг смерти, — сам от себя отмахнулся завлаб. — И даже не как ты.

— А как — я?

Мне бы лучше промолчать, но очень уж хотелось отгадать хотя бы одну загадку — кого во мне видит мой же начальник?

— Ты шаман. Сильный шаман, Ваня, — ответил Пакман. — С серьезным таким уклоном в некромагию, и уклон этот — не от природы.

Теперь понятно, отчего шеф через слово поминает клан! Это ведь самое логичное…

— Ну да, особые техники. Клановый секрет. Поделиться не могу, извините, — как бы повинился я. — Так, а вампиры?

— Упырь — некромант стихийный. Уложить кого, поднять… Чаще, конечно, второе, особенно — если война.

Иватани Торуевич поежился: то ли вспомнил что-то, то ли представил. Не стал его расспрашивать — пусть у шефа тоже будет свой секрет.

— Полковник надеется, что меня там чему-то научат? — уточнил я.

— И еще одна причина, — почти согласился завлаб. — Некротика. Эманации. Сильный стресс…

— Ну конечно, — помрачнел я. — Вторая инициация.

Так. Вижу, понимания в ваших глазах… Не вижу.

Если вдруг кто не ходил в школу или пржесидлел из другого мира — как я, но только что — поясняю.

Местные маги сами себе выдумали страшный головняк, причем сразу двойной.

Нормальный волшебник, он какой? Правильно, урожденный.

Здесь же вот как.

Первая инициация, после которой магические способности появляются еле-еле.

Вторая, делающая из вчерашнего слабосилка (здесь такой называется словом «пустоцвет») нормального волшебника.

Те самые пустоцветы, болтающиеся в промежутке между человеком бесталанным и магом сильно могучим.

Полковник Кацман поступил очень просто: встроил все непонятное, что во мне наблюдал, в привычную уже для себя систему ценностей.

Ну и молодец.

Поедем, а там посмотрим — полковник хочет инициацию? Полковник ее получит! Может быть.

Выехали, как и собирались, субботним утром.

Ехать было бы недалеко и недолго — если бы не в объезд.

Снова вспомнил о том, что Ямашевская колония выстроена на том берегу, как и целый жилой район. Что-то стукнулось в ментальную сферу: река, объезд, мост… Да, новый мост! Точно бы не помешал, а то вместо райончика получаются какие-то выселки — пойди еще, доберись!

Второй мост уже когда-то был: старожилы упомнят.

Назывался странно — «Куба», хотя причем тут остров Свободы?

Еще надо выяснить, есть ли остров в этом мире! Сигар с таким названием я, например, не видел.

Ладно, моста-то точно нет. Ездил посмотреть — с орком, понятно. Видел подъездные пути — основательный такой асфальтобетон, причем с обеих сторон, с той — тоже.

Посчитал опоры, торчащие из реки. Нашел их похожими на редкие зубы нижней челюсти — такие, знаете, пеньки. Как у древнего старика

Моста не видел ни в каком виде — не осталось ни единого пролета.

— Куда дели-то? — спросил я Заю Заю.

Урук посмотрел на остатки опор, на реку, на меня.

— Смыло, — ответил. — Тогда еще. Когда Водокач.

О том, что наш кит — китиха, мы то ли тогда не знали оба, то ли не знал я один.

Ехали скоро: полковничья машина все еще низко летала вместо того, чтобы быстро катиться.

Небольшая заминка случилась только на мосту — да и то из-за того, что пустили новые травмаи… Как я и хотел, в общем-то. И даже как приказал.

— Серьезно у тебя тут, — поделился мнением Кацман, стоило нам миновать мост и выехать на последний — прямой — участок пути.

— А то, — согласился я. — Фигни не делаем и даже не держим. Хотите, покажу? В подробностях?

— Разве что — на обратном пути, — временно отказался киборг. — Нас ждут.

Вот ждали и дождались.

— И это — ваша колония? — удивился я.

Было чему, знаете.

Представьте себе большое торфяное болото.

Именно торфяное — черная вода, ржавые берега, запах гнили и плесени.

Вообразите, что досужий богач забрал это болото, словно озеро, в каменные берега. Солидная такая вышла набережная, квадратиком два на два километра или около того: было не до измерений, прикидывал на глаз.

В моем мире Кизическое болото — я признал его по месту — было не в пример меньше, да и заросло всем подряд. Птахи там какие-то гнездились, редкие. Тут птиц то ли не было, то ли — что вернее — всем было плевать.

Так, вообразили. Теперь поместите по центру торфяной лужи квадратный остров — каменный в основании, окруженный стеной с торчащими позади той готическими шпилями.

Стена тоже каменная — элегантного цвета, черного, как антрацит и блестящего, как обсидиановый скол.

— Не наша, — ответил киборг. — Вампирская.

— Солидно, — решил я. — Внушает.

Про себя же подумал, что вампиры в обоих мирах или очень похожи, или прямо одинаковы: пускать пыль в глаза и любят, и умеют. Черный обсидиан, надо же… Все равно же какая-нибудь краска, химия и жизнь, понимаете.

— Нам туда? — спросил я, уже зная ответ. — В смысле, как попадем?

Думал, будет эпично: громкий крик, высшая магия, какой-нибудь демон-привратник.

А этот, который киборг, просто позвонил по телефону. Причем — по моему телефону!

Тут ненадолго стало эпично: из глубин, раздвигая собой черную воду, вознесся красивый мост о перилах… Черный, понятно.

Я пошел, киборг покатился. Идти было недалеко, катиться — и того меньше.

— Ничего тут у вас, — я бросил оглядываться и решил озвучиться. — Чистенько.

Встретивший нас вампир — не самый старый, не очень молодой, так, в пропорцию — поморщился.

— Небогато, да, — согласился упырь. — Новая колония.

— Ей лет сто, — возразил Кацман.

— Я и говорю: новая.

— Ладно, — решил я за нас с опричником. — В гостях хорошо, а мы по делу. Ведите.