Грешник в сутане (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 18

Наемник Апсародая — существо ненадежное, потому что дешевое. Он, по сути, представляет из себя мусор, которым пренебрегли фракции, держащие город. Выполнив заказ на пять сотен, он с готовностью потом поделится подробностями этого заказа за сотню… если не за бутылку виски. Разумеется, компетентных, умелых, даже чертовски умелых и компетентных, людей в городе было с избытком, но они, обладатели заслуженной репутации, эту репутацию, во-первых, хранили, а во-вторых — были на виду, в-третьих — были совершенно недешевы.

Дела и делишки пастырей человеческих требуют как особой деликатности, так и лояльности. Католическая ветвь христианства кое-как и кое с чем может справиться за счет своих сестер, раввину может помочь местная еврейская диаспора, а вот православный негр и буддисты вынуждены пробавляться людьми с улиц, что рискованно и ненадежно. Кроме того, далеко не везде уместно появление монашки или потомка ашкенази, поэтому иногда пастыри уповали как раз на православие, лучше всего приспособленное для поиска сомнительных личностей для сомнительных дел. Это не всегда заканчивалось хорошо.

Наше появление было воспринято всеми, имеющими храмы на этой площади, как дар Божий. Причина этого была проста — лояльность. Верность инквизитора принадлежит Священной Инквизиции и только ей, а та крепко дружит с любыми религиозными институтами, оставаясь при этом аполитичной. То есть, наш отряд идеально подходил всем присутствующим для решения множества мелких, а может и крупных, дел, после которых требуется сохранять полное молчание. Однако, у отца Григория, как оказалось, были свои планы…

— Да какие планы! — не смог не возмутиться чернокожий, — Если они открыто по площади шляются? Вон твоя Агнешка их и увидела? Куда бы я их спрятал⁈

— Меру вашей вины мы будем определять в частном порядке, не задерживая этих молодых людей, — вновь раздался тихий голос раввина, — А пока предлагаю сосредоточиться на наших гостях. У нас же есть вариант временного жилища для молодых братьев и сестер?

Вот так, рассчитывая сегодня лишь провести остаток дня в душном и пыльном номере, отпиваясь теплой газировкой и ходя по очереди в ледяной душ, мы к вечеру переезжали на новое место жительства, оказавшееся огромной мансардой, расположенной в четырехэтажном доме. Сам дом находился в десяти минутах ходьбы до храмовой площади, выглядел опрятно и хорошо… в отличие от места жительства.

— Нам предлагают жить здесь⁈ — эхо от слов возмущенной Эрики заметалось по помещению площадью явно более ста квадратов, — Да тут же свалка! Мусорка!

— Ничего страшного, — оптимистично откликнулся я, осматривая доставшееся нам по очень сходной цене помещение, — Пара суток работы и всё будет более чем прилично!

— Пара суток? Неделя!

— Может, и неделя. В комнаты нужно заглянуть.

Только основное помещение было огромным, демонстрируя нам заваленный хламом чердак, копивший пыль несколько десятков лет. Вытянутый зал, вход в который прикрывала мощная металлическая дверь, имел аж восемь дверей, ведущих в другие помещения. Одна, находящаяся ближе всего ко входу, демонстрировала вполне приличных размеров туалетную комнату, полностью заделанную старой и потрескавшейся, но вполне держащейся плиткой. Здесь вампирессу с реальностью примирила огромная древняя ванна, хотя, кроме неё, тут также наличествовали унитаз, рукомойник и душ. Вторая дверь порадовала разрушенной кухней, но совершенно целой монументальной кухонной плитой, а остальные пять оказались крохотными спальнями. Чересчур крохотными по сравнению с другими комнатами, так что, в ходе недолгих поисков, мы обнаружили еще одно скрытое помещение, оказавшееся почти чистым и лишенным мусора. Вытянутое и узкое, не шире полутора метров, оно пряталось между несущей стеной здания и стенами спаленок.

— Арсенал или кладовка, — определил я вслух, перешагивая через груды ветхого хлама, — Ну что же, жить можно. Правда, придётся поработать.

— Спать на полу будем? — брюзгливо вопросила меня вампиресса, показательно радующаяся отсутствию окон в глухом скошенном потолке крыши, — Похоже, нужно искать гостиницу хотя бы на пару ночей.

— Не нужно! — жизнерадостно крикнула вынырнувшая откуда-то из хлама кицуне, — Помыть кладовку, купить матрасы, расстелить их там, и уже можно будет спать! А завтра к вечеру… Марий! Это что… граната⁈

— Да, — рассеянно сообщил нам лидер, не принимавший живого участия в обсуждении. На его ладони покоился небольшой кругляш известной американской гранаты. Наступательного действия. Увидев наши лица, барон сообщил, не выходя из задумчивости, — Та святая сестра сунула. Как её… Агнешка. Подарок, наверное? Думаю вот, зачем.

— Флирт, — хмыкнул я, — Вот увидишь, скоро придёт… исповедоваться. Ты же выше её по сану, получается?

— Мужчины… — закатила глаза вампиресса, деловито снимающая штаны, демонстрируя нам ноги и закрывающие весьма малую часть бедер шорты, — Давайте займемся делом? Ваши развратные души подождут.

— Учитывая твою позу и внешний вид, это звучит двусмысленно, — усмехнулся слегка загоревший блондин, заставляя вампирессу немного покраснеть, — Но я за. Давайте займемся нашим новым домом.

Остановив воспылавших трудовым задором молодых людей, я отправил их драить кладовку, обреченную стать на пару дней узкой длинной спальней, а сам вышел на улицу, провожаемый подозревающими взглядами тех, кто решил, что буду отлынивать. Закурив, приступил к оценке окрестностей нового дома. Пастыри, они же наши будущие клиенты, слишком уж сильно хотели приступить к потрошению православного негра, от которого, как я понял, немало зависели, так что ничем, кроме адреса, нас не снабдили.

Четырехэтажное небольшое строение, чья мансарда теперь принадлежала нам за очень умеренные деньги, ютилось среди десятка подобных домов. Прохожие и люди, сидящие на своих балконах, демонстрировали мне, что местное население сугубо мирного толка. Запущенные тихие улочки, отсутствие вывесок и плакатов, призывающих куда-нибудь зайти и что-нибудь купить. Ну и сплошь подозрительные взгляды, которыми меня награждали местные, выглядящие вполне миролюбиво и расслабленно. А еще… довольно старыми, в основном.

Тем не менее, группку подростков, сидящих в тени, вяло переговаривающихся друг с другом и передающих между собой початую бутылку газировки, я отыскал без труда. Подойдя к ним и получив свою долю боязливых и подозрительных взглядов, задал прямой вопрос:

— Сколько получают ваши отцы за день работы?

— А тебе зачем это знать? — спустя несколько секунд на неплохом английском буркнул один из них, приняв независимый вид.

— Собираюсь устроиться на честную работу, — сняв очки, я скорчил глупое лицо, пуча глаза и хлопая ресницами, — Хочу узнать, сколько платят.

— Тридцать баксов в день! — вякнул самый мелкий из шайки, сдерживая смех и тоже пытаясь состроить гримасу.

— Охрененная шутка, парень, — ухмыльнулся я, затянувшись сигаретой, — Твой батя бы спился, получая такие бабки, а ты бы бегал в кроссовках, а не в этих сандалиях.

— Эй, у меня есть кроссовки! — тут же возмутился шкет.

— Ты что-то хочешь нам предложить, белый? — полу-утвердительно спросил главарь, вызывая опасливое оживление всей маленькой банды.

— Да, — я указал большим пальцем на дом, находящийся у меня за спиной, — Теперь живу с друзьями тут, на последнем этаже. Там много мусора и хлама, который нужно куда-нибудь вытащить и где-нибудь потерять. Я готов заплатить сто долларов помощникам. Сколько их будет — мне насрать, главное, чтобы там к вечеру ничего не было.

— Ага… — тут же криво улыбнулся главарь, — А потом ты вместо денег дашь нам понюхать вон тот ствол?

В свое время мне немало пришлось провести времени с разным сиротским людом, что в Америке, что уже в России. Живущие на улице и улицей подростки не доверяли никому и ничему, что было совершенно верно — обмануть их с оплатой труда норовили все и каждый, прикрываясь затем полицией, а то и кем похуже. Отношение было заслуженным, так как мелкое воровство, хулиганство и вандализм детей улицы были злом ежедневным и раздражающим. Эти же ребятишки хоть и отличались от юных бандитов в лучшую сторону, но уличные законы уже знали. Как и я.