Грешник в сутане (СИ) - Мамбурин Харитон Байконурович - Страница 17

— Наши рожи половина Старого города видела! — прошипела ему в ответ Эрика, — Мы ехали в гребаном кабриолете!

— Это не наша проблема, Недотрога, — хмыкнул я, неспешно добывая из нагрудного кармана пачку сигарет под бдительными взорами сторожащих нас людей, начавших выглядеть сущими церберами в присутствии хозяйки.

— Это почему? — не поняла вампиресса, зыркнув на меня из-под капюшона.

— Потому что он знает, кто мы.

Действительно, этому бородатому пройдохе и убийце было бы совершенно неуместно подставлять нас под пули. На данном этапе, он был единственным нашим контактом в городе, так что за гибель нового отдела инквизиторы бы спросили с него полностью. С другой стороны, мы заработали пять штук менее чем за час, причем, как оказалось, без малейшего риска. Всё, что оставалось делать — это держать язык за зубами.

Наконец, переговоры между святым отцом и латиноамериканкой подошли к какому-то консенсусу. Суровая женщина, кратко обняв довольного как бегемот священника, запросто подхватила обоих детишек на руки, а затем, отдав пару приказов, пошла к вертолету. От нас отвели оружие, пара человек запрыгнула в кабриолет, закинув в него труп бедного Педро, остальные рассосались по своим машинам, так что мы вновь оказались вшестером возле самолета. Смуглый таец, внезапно растерявший всю свою робость, лихо отдал «пять» благостно улыбающемуся попу, после чего поскакал к виднеющемуся неподалеку зданию.

— Ну что, братья и сестры по вере нашей, сейчас тачку пригонят, да поедем домой! — доложил нам отец Григорий, выглядящий как кот, нализавшийся сметаны, — Всё отлично прошло!

— Только ты использовал нас втемную, священник, — набычился Марий, взирая на попа совсем недружественно, — Я тебя предупреждал…

— Не будь дураком, — отмахнулся от него бородатый толстяк, безбоязненно разворачиваясь боком, чтобы посмотреть, как из-за здания к нам выруливает микроавтобус, — Я вас не нанимал, деньги вы получили, контракт закрыли нормально. Так всем и буду говорить. Ну а что были нюансы и что помалкивать придётся — так это разумная компенсация за пять штук баксов, полученных за час езды? Не так ли? Учитывая тот шорох, что вы навели в «Жирном куске», а? Отцу Григорию ведь пришлось слово свое замолвить, чтобы к вашей боевой девочке не пришли обиженные ей мальчики! Как думаешь, цыган?

— Думаю? — открыв дверь микроавтобуса, я жестами загонял внутрь Юки, не торопящуюся отклеиваться от вампирессы, — Я думаю, что мы теперь слегка повязаны, ребе. Тебе пришлось быстро импровизировать ради какого-то куша, ты впутал нас. Пять штук — неплохой кусок, чтобы заткнуться и не отсвечивать, забыв сегодняшний день целиком и полностью… но доверять тебе мы уже не будем.

— Да? — искренне удивился этот тип, залезая не на переднее место, а в куда более удобные для его размеров недра фургона, — А если я скажу, что у меня для вас есть ещё работа?

…и этот тип буквально накануне утверждал, что с нами о деле он будет говорить только после проверок. Интересно, визит Армэна можно считать за проверку? Ну, хотя бы из приличия?

— Курррва поп! — именно с таким воплем, полным, на мой вкус, праведной веры, в область копчика отчаянно рыдающего отца Григория воткнулся острый носок женского сапога, причем, явно обитый сталью. Дородный чернокожий от такого взвыл благим матом, задрав облитое слезами лицо к далекому потолку храма, заставив эхо вопля пастыря хаотично заметаться по всей территории прихода. Ему вторила непереводимая игра слов на польском, в котором мы, наблюдающие всю эту картину, понимали только одно слово.

Но возразить было нечего, да и не хотелось.

— Оставь его, сестра Агнешка, дай прийти в себя, — солидно промолвила престарелая католическая монашка с постным лицом, стоящая со скромно сложенными руками, обвитыми бусами, с которых свешивалось распятие, — Иначе наш разговор может отложиться… что было бы нежелательно.

— Да задолбал он уже в конец! — полячка, высокая атлетически сложенная девица с несколькими резаными шрамами на очень даже миловидном лице, перешла на английский, — Сколько можно его терпеть⁉

— Врежь ему еще раз, — мрачно и негромко посоветовала Эрика, хмуро разглядывая плачущего священника, — Легче станет.

Предыстория сцены, в которой мы вчетвером стоим в православном храме и наблюдаем избиение отца Григория была крайне… обыденной. Задание, которое он обещал на днях, оказалось хорошо оплачиваемым и, неожиданно, крайне простым для нас. Добрые жители Апсародая, особенно распространители и потребители наркотических средств, сильно страдали от мелких подпольных лабораторий, распространившихся в последние годы просто невероятно. Буквально в каждой дыре могла притаиться небольшая, собранная за пару дней, мастерская по изготовлению метамфетамина или какой-нибудь еще, совсем уж новомодной дряни.

Нам было поручено отыскать одну к западу от города, в небольшом гористом районе. Помня, как сноровисто Юки вынюхала детишек в бронированном багажнике кабриолета, мы банально покатали японку на арендованной развалюхе и, буквально на втором часу покатушек, она учуяла резкий запах химикатов. После этого отыскать небольшой мобильный фургон, напоминающий те, с которых продают разный фаст-фуд, оказалось легче легкого, а уж проделать три дырки в черепах «специалистов», находящихся далеко не в лучшем состоянии сознания, вообще проблем не вызвало. Сфотографировав всё это дело на смартфон и отослав заказчику, мы удосужились похвалы, денежного перевода на карту Барона и приглашение посетить святого отца в ближайшее время.

Этого самого времени нам тратить не хотелось, предстояло искать себе съёмное жилище вместо опостылевшего девушкам номера на четверых, поэтому мы, как были, так и отправились в храм, но не дошли до него метров сорока, встретив по дороге сестру Агнешку, курящую на улице. Та, шумно потянув носом, внезапно обнюхала Гритта, смердящего, как и мы все, химией, задала несколько заинтересовавших нас вопросов… ну а потом был вызов старшей сестры, граната со слезоточивым газом в раскрытые двери православного храма, стоящий на коленях задом к алтарю, выволоченный из своей комнаты (с помощью еще двух молодых монахинь) отец Григорий, пинок в копчик и отборный польский мат.

Полную картину происходящего нам предоставили тогда, когда слезы уже кончились, чернокожий поп умылся, а в храме возникла еще пара гостей в виде маленького сухонького раввина с огромными очками-лупами, и крупного, почти с меня, лысого буддиста лет сорока, оказавшегося настоятелем местного храма. Вот так вот и открылся спонтанный сбор почти всех глав приходов Старого города, посвященный, как ни странно, нам.

— Доверие и молчание, молодые люди, — уверенно начала свою речь постнолицая монахиня, поглядывая на подавленного и красноглазого попа отнюдь неласково, — Это две ценности, которых в Апраксодае крайний дефицит. Более того, их сейчас совсем немного даже за этим столом, если вспомнить уверения отца Григория…

— Да вы охренели! — взорвался толстый негр, подскакивая, как будто ужаленный в задницу, — Врываетесь с гранатами, устраиваетесь в ризнице как у себя дома! Совсем страх божий потеряли⁈

— Вы, Григорий, что обещали? — тихий, надломленный и болезненный, голос раввина заткнул православного жреца как кляпом. Старик, щурясь даже в своих толстых очках, смотрел на бородача беззащитно и вежливо, но поп колер кожи слегка поменял, особенно когда ребе продолжил тем же тихим и вежливым тоном, — Я… не открываю свои двери без особого сигнала. Сестры живут и творят свои дела за городом, пастор Найнтингейл… не смог бы оказать молодым людям приёма. Ты был единственный, кто мог принять инквизиторов, ты дал слово, что оповестишь нас сразу же. Вместо этого…

Черный поп попытался устроить истерику разоряясь, брызжа слюной и упоминая какие-то имена недавно убитых его людей, но присутствующие отнеслись к этому выступлению более чем прохладно. Просто сверлили его взглядами, пока он, понурясь, не сел на место. Дальше все начало проясняться.