Первый поход (СИ) - Александров Алексей "Vizivul" - Страница 2

— Шаг стальных машин твёрд! Неумолим!

Слегка довернуть огнеметатель. Новая струя пламени сметает очередную цель.

Сколько ещё впереди мирных околиц и безликих целей?..

Открыв глаза, я некоторое время лежал, пялясь в потолок, а вернее в нависающую над узкой койкой гардеробную для личных вещей.

Дирижабли, с их экономией места, редко славятся особым комфортом. Особенно когда это не пассажирские, а боевые летающие корабли.

Мне ещё повезло — выделили офицерскую каюту. Причем одноместную, как для старших офицеров. Младшие живут по двое. А обычные воздушники и вовсе ютятся вчетвером. Хотя коек в каюте зачастую всё так же две. Пока одна пара спит, другая работает.

Эх, дирижабли, дирижабли.

Сколько я на них летал, сколько ещё налетаю, а ощущения того самого первого полёта на «Буревестнике» не вернуть. Тогда они были больше восторженными, подкрепляясь опаской от непривычного способа передвижения. А теперь восторг окончательно ушёл, сменившись скукой, помноженной на лёгкое беспокойство — вдруг упадём!

С некоторых пор большинство моих полётов проходит довольно спокойно. Но так было далеко не всегда. А первый опыт вышел особенно болезненным, привив мне стойкую нелюбовь к небу — не моя стихия.

«Буревестник» разбился после стычки с вивернами. «Вершитель Судеб» едва пережил диверсию и повстречался с эскадрой островитян. Правда, больно было островитянам, но могло быть и иначе. Так что нельзя сказать, что моя нелюбовь к полётам — пустая блажь.

Я не принц какой, да и вообще не родственник императорской фамилии, так что в этот раз гонять «Вершителя Судеб» ради меня никто не стал. И в «ссылку» такого опасного меня отправили хоть и боевым, но не самым новым дирижаблем. Носил он довольно грозное имя «Повелитель Воздуха», но обладал всего лишь третьим рангом.

Не дорос в чинах и званиях, происхождением не вышел, чтобы на первом ранге летать. Но я не гордый, на курьере готов лететь, лишь бы подальше от столицы империи с её интригами. Да и летим в Вольную марку, а не в какую-нибудь далёкую колонию, обезьянам хвосты крутить.

Я яростно потер лицо, прогоняя остатки кошмара. Сел на узкой койке и принялся одеваться. Спал не раздеваясь, только сапоги и китель скинул. Так что это не заняло много времени.

В небольшом круглом окошке иллюминатора — ещё одна привилегия, доступная только офицерским каютам — виднелся кусок неба с белыми шапками довольно близких облаков и краешек начавшегося клониться к горизонту солнца.

Похоже, время ужина я пропустил. Вот и славно, меньше шансов встретить офицеров корабля в кают-компании. Им проще, а мне спокойнее.

Коридоры воздушного корабля пусты. Экипаж несёт вахту либо отдыхает. Спустившись на одну палубу вниз, я дошёл до кают-компании.

Из-за известных событий я оказался в пузыре некоторого отчуждения, что в столице, что на воздушном корабле. Спасибо прессе — постаралась на славу! Сорвавшийся с цепей пёс свободы слова не утруждал себя деталями — навалил такую зловонную кучу, что одно то, что меня не четвертовали на глазах ликующей толпы, можно считать невероятной удачей. Милостью императора.

Что? Фольхов не четвертуют? Думаю, для меня сделали бы исключение, причем многие фольхи в этот раз были бы только рады нарушению традиций. Закономерный итог жизни выскочки, очень быстро взлетевшего на вершину и так же унизительно быстро низвергнутого вниз. Показательный пример, что всякому следует знать свое место. Особенно всякой швали, что из грязи лезет к чистой публике.

Но что-то у фольхов не задалось. Единодушное решение фольхстага за мое «изгнание», пусть и пожизненное, в Вольную марку — это не приговор, а насмешка. Я и так не рвусь за границы своих владений, но обстоятельства обязывают постоянно куда-то лететь, бежать, спешить.

Чувствуется, что фольхстаг не из-за признания моих заслуг принял такое мягкое решение. Принцы настояли, а фольхи не стали противиться им в такой мелочи. Но причина неожиданной любви принцев мне не совсем понятна. А всё непонятное напрягает.

Допустим, третий принц помнит о моих заслугах. Всё же не без моего участия он с достоинством вышел из интересного положения, когда армия древолюбов зажала его в горной долине с руинами древних. Но первому принцу я ничего хорошего не делал. Более того, отдавил парочку больных мозолей — привет всё те же руины древних. Тогда откуда единодушие Севера и Юга?

Опять местные игрища? Попытка перетянуть на свою сторону? Непохоже. Проще снять неподконтрольную фигуру с доски. Тем более я предоставил отличный повод.

Единственный разумный вариант, что мне приходит в голову — Александр Ранк вмешался. Вернее, не столько сам второй железный маркграф, сколько альянс, который маркграфы пограничья поспешно сколачивают.

Неприятно чувствовать себя должником, но я опять ему задолжал. Хотя, наши взаимоотношения так запутаны, что уже не понятно, кто кому больше должен. Всё же я разоблачил не кого-то там, а первый номер островитян в империи.

Чума опять же, несмотря на все газетные статьи, пока что доход в мою копилку. Природа магической заразы была непонятна, а всё непонятное пугает. Фольхи крайне трепетно относятся ко всему, что связано с магией — знают её силу. А я пусть и жестокими, но быстрыми действиями если не полностью устранил явно магическую угрозу, то дал солидный выигрыш во времени. И руки у них чистые, всё дерьмо можно смело лить исключительно на мою голову.

Умные люди это понимают, а мнение дураков мне неинтересно. Пусть оно и звучит довольно громко и многие ему внимают.

Можно ли было найти другой выход? Более сложный, затратный, долгий, но не менее эффективный? Может быть… всё может быть… Проблема в том, что решать требовалось быстро, а этот новый выход не то чтобы кто-то искал.

Главное, что новой вспышки чумы нет — значит, я всё сделал правильно. С остальным можно мириться… даже с изредка навещающими меня кошмарами. Не первые дурные сны и не последние.

В опровержение моих же собственных мыслей, мой взгляд зацепился за случайно, а может и нарочно оставленную на столе кают-компании газету.

«Горанский мясник на свободе! Палач вырвался из клетки! Фольхстаг создаёт опасный прецедент». Скользнув взглядом по заголовку, широкий шрифт которого занял всю первую страницу, я неожиданно заинтересовался не столько текстом, сколько изданием.

Меня поливать, это ладно. Но кто это такой смелый, что на фольхстаг наезжает? А-а-а, понятно! «Эданский Сплетник» полуподпольное дешёвое издание. Так называемая жёлтая пресса. Из-за низкого качества бумаги такие газеты очень быстро желтеют, отсюда и взялось это забавное прозвище.

Но «Эданский Сплетник» в империи хорошо знаком. Старожил жёлтых листков, так сказать. Его периодически закрывают, за такие вот дерзкие выходки или награждают такими штрафами, что вся редакция давно должна не статьи писать, а вернуться к истокам — стоять на панели в ожидании клиентов. Несмотря на это, газета, словно многоголовая гидра, вновь и вновь отращивает новые головы, печатаясь если не в столице, то полуподпольно где-то в провинции.

Где мы там в последний раз остановку делали? Видимо оттуда эта гадость и пролезла на корабль.

Официальные-то газеты, получив «доброе пожелание» в просторечье именуемое приказом сверху, прикусили языки и сбавили накал обвинений. Причем сделали это грамотно, постепенно сбивая поднятую волну. Искусственно поднятую, в этом можно больше не сомневаться.

Островитянам пришлось действовать быстро, на пределе своих возможностей и они, на радость вышедшему из спячки Третьему отделению и присоединившимся к людям императора «чёрным», порядком наследили. Деньги всегда оставляют след. А для поднятия такой организованной шумихи в прессе понадобились не такие маленькие деньги. Впрочем, и не такие большие.

Даже немного обидно, как низко оценили если не мою голову, то хотя бы репутацию. Зато Александр Ранк доволен. Для «черных» я вообще находка. А вернее, отличная наживка, на которую можно ловить номера островитян. И моё желание-нежелание тут, увы, никого не интересует.