Укротитель Драконов (СИ) - Мечников Ярослав - Страница 11

Загоны открылись не сразу. Тропа повернула, прошла под низкой каменной аркой — и мы оказались на широком уступе, врезанном в склон горы.

Десятки клеток ряд за рядом уходили вдоль уступа, вгрызаясь в скалу. Решётки из тёмного железа, тронутого ржавчиной — прутья толщиной в руку, скреплённые массивными заклёпками. Между ними узкие проходы, в которых мог пройти один человек. Дальше каменные стойла с железными кольцами, вмурованными в стены, цепи свисали тяжёлыми петлями. Ещё дальше открытые загоны, обнесённые стенами в два человеческих роста, с глубокими бороздами от когтей на верхних краях. Справа квадратные провалы в камне, прикрытые решётками. Ямы.

И в этих клетках, стойлах и загонах — были драконы. Не один, не два, а десятки. Разных размеров, разных цветов, в разном состоянии. Тихое шипение, скрежет когтей по камню, монотонный удар чего-то тяжёлого о железо, рваное хриплое дыхание. И запах густой запах, от которого глаза заслезились.

Я шёл за Седым Псарём и смотрел. Не мог не смотреть.

Первая клетка слева. Небольшое существо — размером с крупную собаку, может чуть больше. Зеленовато-бурая чешуя с налётом, похожим на мох. Она лежала на боку, неподвижно, морда вытянута вдоль пола. Намордник кожаный, с железными заклёпками и шипами, обращёнными внутрь. Глаза открыты, но пустые. Она не моргала. Не дышала? Нет, бока чуть поднимались, едва заметно, дышала, но так медленно, будто всё в ней замедлилось до предела.

Я посмотрел на неё и дрогнуло.

Тот же сдвиг фокуса, что был в лекарьской, когда Система проснулась. Только теперь — направленный, как луч фонаря.

[СКАНИРОВАНИЕ: Виверна — Мшистая — Взрослая]

[Физическое состояние:]

[— Обезвоживание: сильное]

[— Истощение: значительное]

[— Повреждение крыльевой мембраны: старое, зарубцевавшееся]

[— Намордник: раздражение кожи, начальная стадия некроза в области ноздрей]

[Эмоциональный фон:]

[— Страх: [██░░░░░░░░] 18 %]

[— Агрессия: [░░░░░░░░░░] 3 %]

[— Боль: [████░░░░░░] 41 %]

[— Апатия: [█████████░] 94 %]

[Уровень стресса: НИЗКИЙ (выученная беспомощность)]

[Готовность к контакту: [██░░░░░░░░] 14 %]

Выученная беспомощность.

Я знал это состояние. Видел десятки раз — у волков из контактных зоопарков, у медведей из цирков, у той серой волчицы, которую держали на цепи три года. Зверь перестаёт бороться. Не потому, что больше не может, а потому что узнал, что борьба бесполезна. Что бы ты ни делал, боль не прекратится. Бегство невозможно. Сопротивление наказывается. И тогда что-то внутри гаснет как угли, которые ещё тёплые, но уже не горят.

Мшистая виверна лежала на холодном камне и не моргала.

Я отвёл взгляд и горло сжалось.

Следующая клетка. Молодой дракон — бурый, с серыми пятнами на боках. Размером с небольшого быка, мощные лапы, толстая чешуя. Он стоял посреди клетки и бился лбом о решётку. Мерно и ритмично — тук, тук, тук. Голова назад, голова вперёд, тук. На лбу содранная чешуя и бурое пятно, подсохшая кровь. Глаза мутные. Он не видел ни нас, ни клетку — только ритм. Тук. Тук. Тук.

[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк — Каменный — Подросток]

[Физическое состояние:]

[— Самоповреждение: хроническое (лобная область, чешуя содрана до подкожного слоя)]

[— Истощение: умеренное]

[— Мышечная атрофия: начальная (недостаток движения)]

[Эмоциональный фон:]

[— Страх: [█████░░░░░] 52 %]

[— Агрессия: [██░░░░░░░░] 22 %]

[— Боль: [██████░░░░] 58 %]

[— Апатия: [██████░░░░] 63 %]

[Уровень стресса: ВЫСОКИЙ (стереотипное поведение)]

[Готовность к контакту: [█░░░░░░░░░] 7 %]

Стереотипия. Ещё один старый знакомый. Медведь в зоопарке, который качается из стороны в сторону. Тигр, который наматывает круги по клетке, одну и ту же траекторию, тысячи раз в день. Мозг не справляется с пустотой и болью, и находит выход — повторяющееся действие. Бессмысленное и саморазрушительное, но дающее иллюзию контроля. Я делаю это — значит, я ещё что-то делаю. Значит, я ещё существую.

Этот дрейк бился головой о решётку, пока не сотрёт себе череп до кости. И никто не остановит его, потому что никому здесь это не интересно.

Тук. Тук. Тук.

Дальше. Крупный дрейк в стойле — взрослый, багряный. Тёмно-красная чешуя, когда-то наверняка блестевшая, теперь тусклая, в царапинах. На боку ровные ряды ожогов, округлых, одинакового размера. Клеймо. Или не клеймо, а напоминание — раскалённое железо, оставленное умышленно. Он лежал на брюхе, цепь от ошейника уходила к кольцу в стене, провисая тяжёлой дугой. Морда между лап. Глаза полуприкрыты. При нашем появлении — ни движения, ни звука.

[СКАНИРОВАНИЕ: Дрейк — Багряный — Взрослый]

[Физическое состояние:]

[— Множественные ожоги: старые, зарубцевавшиеся (не менее 12)]

[— Хроническое недоедание: умеренное]

[— Мышечный тонус: сниженный]

[Эмоциональный фон:]

[— Страх: [███░░░░░░░] 31 %]

[— Агрессия: [█░░░░░░░░░] 8 %]

[— Боль: [███░░░░░░░] 29 %]

[— Апатия: [████████░░] 82 %]

[Уровень стресса: НИЗКИЙ (подавлен)]

[Доминантность: подавлена]

[Готовность к контакту: [████░░░░░░] 38 %]

Послушен, но эмоционально мёртв.

Сломанный зверь — это не победа, а труп, который ещё дышит.

Мои слова. Я говорил их молодым сотрудникам на каждом семинаре. Говорил спокойно и методично, показывая слайды с фотографиями зверей из передвижных цирков. Потухшие глаза, обвисшие мышцы, шерсть клочьями. Все кивали, записывали, соглашались. Потом шли домой, к ужину и телевизору, а звери оставались в клетках.

Сейчас я шёл мимо десятков таких зверей. Не на экране, а в метре от меня. За решёткой, от которой несло ржавчиной и серой. И каждый из них смотрел или не смотрел, что ещё хуже — глазами, в которых я видел одно и то же.

Их сломали.

Я шёл и молчал. Челюсти сжаты, лицо каменное. Шило за спиной тоже притих. Девушка та, со стрижкой — шла ровно, глядя перед собой. Парень с тиком дёргал плечом чаще обычного и старался не смотреть по сторонам.

Система подсвечивала каждого зверя, мимо которого мы проходили. Не полные сводки — обрывки, вспышки данных, которые я ловил периферийным вниманием. Апатия, стресс, стереотипия, выученная беспомощность, подавлен, сломлен, подавлен, подавлен — одно и то же, клетка за клеткой, стойло за стойлом.

Мелькнула виверна с опалёнными крыльями, свернувшаяся в клубок. Ещё один каменный дрейк — на этот раз мелкий, молодой, забившийся в угол загона. Что-то крупное, бурое и неподвижное в одной из ям, решётка сверху, темнота внизу, и оттуда — ни звука.

Только один раз, в дальнем конце ряда, молодой дрейк — мелкий, серо-синий, Грозовой — вскинул голову при нашем приближении. Зашипел, отдёрнулся к дальней стене клетки, хвост обвил лапу. Глаза живые, но злые и испуганные. Этого не сломали. Пока.

Я поймал себя на том, что замедлил шаг. Стою и смотрю на серо-синего.

— Не пялься на товар, — голос Молчаливого Псаря за спиной. Первые слова, которые он сказал за всё время. — Ногами шевели.

Я пошёл дальше.

Внутри было тихо. Как бывает тихо перед тем, как принять решение, которое уже принял, но ещё не сказал вслух.

Двадцать лет я работал с тем, что осталось от зверей после таких мест. Подбирал осколки. Склеивал то, что можно склеить. Хоронил то, что нельзя. И каждый раз, с каждым новым клиентом — израненным волком, запуганным медведем, потухшей рысью — я задавал себе один вопрос: почему я всегда прихожу после? Почему меня никогда нет там, где ломают?

Теперь я был здесь, где ломают. И шёл мимо.

Пока мимо.

Загоны остались позади, а запах нет. Он въелся в ноздри и осел на языке, тяжёлый, серный, с привкусом горячего металла. Я дышал ртом и шёл за Седым Псарём, стараясь не оглядываться.

Тропа снова пошла вниз. Не лестницей, а пологим спуском, вырубленным в склоне. Камень под ногами стал мокрым, скользким, покрытый бурым налётом. Обмотки на ступнях промокли в первые же шаги. Воздух потяжелел ещё на одну ступень — горечь на языке стала отчётливее, и в груди появилось то давящее ощущение, которое я уже узнавал. Мгла была ближе и ближе.