99-ая душа. Тетралогия (СИ) - Решетов Евгений Валерьевич "Данте" - Страница 103

Тяжело вздохнув, я закусил нижнюю губу и двинулся дальше в темноту. Спустился на первый этаж по лестнице, а затем по памяти нашёл дверь, ведущую в подвал, где и была расположена лаборатория. Но замок, естественно, оказался заперт.

Пришлось опять поработать инструментами, чувствуя, как от напряжения по виску скатывается капелька пота. Француз же не спал. Вдруг услышит или решит среди ночи сварить какое‑нибудь зелье?

Да и прислуга, как выяснилось, не вся спала. Нужно держать ушки на седой макушке.

Открыв дверь в подвал, я спустился во мрак и включил фонарь. Его луч пробежал по короткому коридору и упёрся в очередную дверь.

– Ставлю хвост мантикоры против пригоршни козьего дерьма, что и она заперта, – пробормотал я себе под нос, подошёл к двери и дёрнул за ручку. – Пфф, конечно, я прав…

Пришлось и её открывать, но в итоге я был вознаграждён тем, что наконец‑то проник в лабораторию. Приступил к её осмотру, тщательно проверяя ингредиенты. Да, среди них имелись те, что использовал я, когда варил зелье связи, устанавливая контакт с Ирисом. Но опять же – они не доказательство того, что француз якшался с демонами.

– Ладно, пора переходить к установке видеокамер, – прошептал я и взялся за основное блюдо.

Быстро спрятал видеокамеры так, чтобы они просматривали всю лабораторию, а потом довольно улыбнулся и услышал скрип двери, открывающейся позади меня.

Ужас холодными пальцами вцепился в мой затылок, дыхание замерло в груди, а сердце заколотилось как сумасшедшее.

Я резко развернулся и увидел на пороге… лишь мрак, ощутив злорадное дыхание сквозняка.

– Твою мать, – тихо, но очень смачно выругался я, шумно сглотнув. – Чуть сердце не разорвалось. Хорошее было бы утро у де Тура, когда бы он спустился в лабораторию, а тут дохлый Зверев…

Усмехнувшись, я вышел в коридор, закрыв и дверь, и замок.

Возвращался я тем же путём, запирая за собой замки с помощью всё тех же инструментов.

Непрофессионал, наверное, следы взлома не заметит, а вот профи мог и углядеть их. Пару раз мои старческие пальцы дрогнули, из‑за чего инструмент оставил царапины на лицевой планке замка. Но авось всё обойдётся.

Пока же я выбрался на крышу, глотнул свежего воздуха и приподнял шапку, чтобы вытереть пот со взмокшего покрасневшего лица. Руки уже подрагивали от усталости и пережитого напряжения. А мне ведь ещё спуститься надо… Не сорваться бы.

Я подошёл к краю крыши и глянул вниз, где перестал клубиться туман.

М‑да, лететь не сказать, чтобы далеко, но в базовую сборку дедушки не входят крылья, потому хряснуться можно знатно. И у де Тура опять же будет дивное утро. Только на этот раз дохлый Зверев будет лежать перед окнами его особняка.

Благо всё обошлось. Мне удалось спуститься без происшествий, после чего я торопливо пошёл прочь, стянув шапку и перчатки. Они отправились в сумку с инструментами. А путь мой пролегал по самым тёмным и грязным проулкам, где точно не было камер.

Зато имелись всякие маргинальные личности, но я был готов к их появлению, потому даже не вздрогнул, когда в одном из переулков открылась побитая ржавчиной дверь, а следом из полуподвала выскочили два субъекта. Небритые, с перебитыми носами, одутловатыми рожами и короткими волосами.

Один держал холодно поблёскивающий под светом луны нож, а второй с нехорошим прищуром уставился на меня и прохрипел, держа руку в кармане мятого пиджака:

– Не торопись, дядя. За проход по нашей территории надо заплатить…

– Зачем вам деньги? Они меняют людей. Я вот давеча заплатил налоги и стал бедным. Оно вам надо?

Мужики переглянулись, не уразумев мой юмор. Неблагодарная, выходит, публика.

– Деньги, сука! – выпалил тот, что был с ножом, и угрожающе шагнул ко мне.

В этот миг под подошву его дырявого ботинка подкатилась бутылка, потревоженная моим «дуновением». Он наступил на неё, поскользнулся и начал заваливаться на спину, резко взмахнув руками. Нож выскользнул из его пальцев и угодил точно в сердце подельнику. Тот захрипел и с перекошенной удивлением и болью рожей осел возле ступеней, ведущих в полуподвал.

– Это… это чего же? – ошарашенно просипел убийца, глядя на своего дружка. А тот уже безжизненно запрокинул голову.

– Да ты прирождённый киллер. Классный бросок, даже пиджачок ещё можно носить, – восхищённо причмокнул я, глядя на труп.

– Федя, Федя! – принялся тормошить его мужик, пуча стеклянные глаза. – Федя, очнись! Ты мне ещё бабок должен! Федя‑я‑я!

– Без некроманта вряд ли что‑то выйдет, – усмехнулся я и продолжил свой путь.

Миновал ещё несколько кварталов и поймал такси. Оно отвезло меня к особняку, стоящему в нескольких улицах от особняка Зверевых. До дома я добрался уже пешком и вошёл внутрь. Там меня встретили лишь тьма и тишина.

Думаю, сейчас уже около часа ночи, а то и больше. Что‑то я припозднился. Рассчитывал управиться с видеокамерами быстрее, а потом планировал сразу же заняться чёрным шаром. Он вроде как безопасен после принятых мной мер предосторожности, но его всё же нужно отвезти в другое место. И этим надо заняться прямо сейчас.

Я снял кроссовки, благовоспитанно напялил тапочки и пошёл к лестнице, прикидывая, чем же может оказаться черныш… Что он за артефакт‑то такой? Какие у него свойства? Он может лишь сводить с ума разумных или обладает чем‑то ещё? А если чёрный шар способен как‑то помочь мне добыть девяносто девятую душу в руинах Разбитой Головы, проход в которые откроется через пару месяцев? Хм, было бы здорово, но как показывает многолетняя практика, надеяться нужно только на себя.

– Банальная истина, но всё так и есть, – пробормотал я и прошёл мимо спальни Павла.

Тот не храпел, не бормотал и вообще не издавал никаких звуков. Кажется, он снова отправился кататься с Мироновой. Да, точно, внук после обеда рассказывал мне об этом. Значит, в доме сейчас только Прасковья… или нет?

Мой взгляд увидел слабую полоску света, выбивающуюся из‑под двери кабинета. Вдруг она пропала, будто источник света выключили.

– Какого хрена? – просипел я и с сильно колотящимся сердцем подкрался, плавно нажал на ручку и медленно начал открывать дверь.

Та почти сразу во что‑то упёрлась. Кажется, в стул или стол. Кто‑то придвинул его к двери, чтобы в комнату нельзя было неслышно проскользнуть. Из‑за такой предосторожности между косяком и дверью образовалась лишь щель шириной в десяток сантиметров. Она открывала вид на дальнюю стену, где слабый электрический свет обрисовал чей‑то силуэт, сделав его обладателя гиперболизировано огромным.

Вор? Павел? Какой‑то монстр, притянутый чёрным шаром⁈

Неизвестный вдруг заговорил вполне известным шипящим голосом с нотками страстного нетерпения:

– Что же ты, хрен собачий, здесь так тщательно спрятал? Золото? Редкие артефакты? Ну, сейчас они станут моими, старый ты дебил, даже не додумавшийся сменить код от сейфа. А я ведь сразу понял, что ты сунул туда что‑то ценное, когда я в прошлый раз швырнул тебе в рожу дарственную прямо в этом самом кабинете. Гы‑гы.

Это Алексей, утопи его кикиморы! Если он сейчас коснётся чёрного шара, то это может привести к непоправимым последствиям! Ему даже нельзя видеть его! Твою мать, надо срочно что‑то делать! И нет времени на выдумывание какое‑то изящного плана! Придётся действовать грубо!

Я с грохотом отодвигаемого стола ввалился в кабинет, прервав самодовольный смешок Алексея. Тот вскрикнул и резко распрямился, уставившись на меня круглым глазом. Тот сверкнул в разрезе карнавальной маски, скрывающей лицо и волосы.

Подле ног парня в свете лежащего на полу фонаря поблёскивал свинцовый ящик. Его крышка оказалась открытой, как и двери шкафа, в котором прятался сейф.

– Ах ты подлец, вор, подонок! – выпалил я, скаля зубы. – Выметайся отсюда, пока я не вызвал полицию или не познакомил тебя со своей магией! Ты больше не часть этого рода, мерзкая крыса!

– Всегда ты! Ты! – прошипел Алексей вне себя от злости, смекнув, что его личность раскрыта. – Когда ты сдохнешь, старый придурок⁈