Королева северных земель (СИ) - Богачева Виктория - Страница 4

Кто-то их предал. Рассказал о том, что он намерен войти в этот фьорд, что будет проплывать мимо деревни. Хвала Одину, чутьё не подвело Рагнара и в этот раз: он велел держать драккар ближе к скалам, почти у берега, и отряд, что охотился на них, сам сделался добычей.

Они ждали его с моря. Думали, что увидят загодя стяги на драккаре, успеют подготовиться и затаиться. Но Рагнар застал их врасплох и разбил отряд. Часть сбежала, часть уже никогда не покинет того берега, а часть он пленил.

Лишь затем, чтобы потом упустить.

Он мог терпеть многое: холод, голод, боль. Даже поражение в бою, что случалось нечасто.

Но не насмешку.

Не от мужчины. Тем более — не от женщины.

— Мыслишь, на нас напали люди нового вождя? — раздался рядом голос Хакона. — Сына конунга Ульва от рабыни. Как там его? Фроки? Флоди?..

Рагнар не сразу ответил. Он стоял у носа драккара, глядя в серую пену впереди, и только спустя миг процедил.

— Фроди.

И безразлично повёл плечами.

— На тинге вождей он говорил о союзе. Попросил для себя мою сестрёнку.

— Рагнхильд?! — вскинулся Хакон.

Он был так удивлён, что даже не скрывал этого. Кажется, этот новый вождь Фроди всё же безумен, раз решился попросить себе — сыну рабыни — в жену единственную дочь конунга Харальда!

— А я и не знал, — хмыкнул он, когда Рагнар коротко кивнул.

— Верно, Фроди постарался, чтобы о его позоре слышало поменьше чужих ушей.

— Что ответил твой отец?

— Ничего, — Рагнар пожал плечами. — Мимо него прошёл, как мимо отхожего места. Словно и не услышал.

— Он мог затаить зло.

— Это было ещё прошлой весной, когда его отец был жив. Давно всё забылось.

Хакон странно на него посмотрел, но ничего не сказал. Почесал затылок и с сомнением пожал плечами.

— Тогда рыжая девка пошла против воли брата? Раз ты говоришь, что Фроди хочет союза и мира.

Рагнар бросил на него короткий взгляд.

— Может быть, — сухо сказал он.

Ветер гнал на них запах соли и водорослей. Волны бились о борт драккара, скрипели доски, с глухим всплеском опускались в воду вёсла. За кормой плескалась белая пена, в небе тянулись косые стаи чаек, будто предчувствующих добычу.

— Откуда бы ей знать, что там будем мы? — проворчал Рагнар.

Он говорил неохотно, но мысль его не отпускала.

— Знали немногие, — ответил Хакон. — Ты, конунг Харальд... Из ярлов — Торлейв Рыжебородый, Эйрик Медвежья Лапа. Из хирда знал Орн.

— Ещё Вигг, старый кормчий отца. И мой брат Бьорн... — Рагнар покачал головой.

Он стоял у носа, широко расставив ноги; корабль нырял на волнах, а он держался, будто врос в палубу.

Хакон посмотрел на своего вождя, а потом хрипло произнёс.

— Ты обо мне ничего не сказал, конунг. А ведь я тоже знал.

Рагнар медленно повернул голову. Их взгляды встретились, и он впервые за всё это время позволил губам дрогнуть в короткой, почти невидимой улыбке.

— Ты — последний, кого я стану подозревать.

Хакон коротко кивнул. Он сам назвал себя, а Рагнар будто и не помыслил поставить его в один ряд с другими. Такое доверие было редким даром — и от того только тяжелее его нести. За своего вождя Хакон был готов перегрызть горло любому.

И именно в этот миг дозорный с носа драккара закричал.

— Паруса! Справа!

Сквозь утренний туман, там, где серое небо сливалось с морем, проступил силуэт чужого драккара. А за ним — второй.

Выцветшие паруса покрывали красные полосы.

Рагнар резко втянул воздух, узнав рисунок.

— Это даны. Готовьтесь к битве.

Воздух разрезала первая вражеская стрела, и стало понятно, что говорить даны не намерены.

Тем лучше.

Рагнар не очень любил говорить.

— Вздевайте броню! — приказал он своим людям, а сам забрался на нос драккара и приложил ладонь к прищуренным глазам.

Корабли данов расходились веером, намереваясь сомкнуть его в железных клещах.

Он скривил губы в хищной усмешке и оглянулся. Хакон, невозмутимый, как всегда, расставлял лучников по бортам драккара. Вдоль них уже стеной легли щиты, повёрнутые алой стороной к морю. Корабль мгновенно преобразился, подобно дракону выставил чешую.

— Вперёд! — велел Рагнар, поймав взгляд друга. — Гнать на нос, прямиком на них!

Хакон уставился на конунга. В глазах его мелькнуло сомнение.

— Вперёд? — переспросил он. — Мы окажемся между ними, не успеем проскочить! Они раскрошат нас в щепки.

Кому другому Рагнар сомнения не простил бы... Но Хакон был его другом.

— Успеем. Все сядем на вёсла. Не мешкай! — хрипло выговорил конунг. — Мы не овцы, чтоб бежать.

Их взгляды столкнулись, как клинки. Один хотел рискнуть, другой призывал к осторожности, и оба понимали цену ошибки. Хакон опустил глаза первым.

— Как прикажешь, конунг, — сказал он тихо, а затем, подбоченившись и широко расставив ноги, рявкнул во всю мощь глотки. — Садитесь на вёсла и гребите! Живо!

Ответом его послужило секундное замешательство, но затем все, чьи руки не были заняты луками, уселись на скамьи и навалились на вёсла. Они скрипели, заходя глубоко в тёмную воду, и снова взлетали в воздух, блестя каплями. Сапоги гулко стучали о палубу, когда гребцы подхватили один ритм. Драккар дёрнулся вперёд, и море взорвалось белой пеной.

Почти сразу же послышался свист: стрелы данов вонзились в выставленные по бортам щиты.

— Наклонитесь! — прорычал Хакон, и воины упали на вёсла грудью, чтобы не торчали головы.

На носу драккар Рагнар щурился, словно высматривал добычу. Его корабль рвал воду, как разъярённый зверь, и расстояние между ними и данами стремительно сокращалось. Стрелы летели все чаще и чаще.

— Левый борт! — выкрикнул конунг. — Разворачивай!

Кормчий резко дёрнул румпель, и драккар, словно живое чудовище, повиновался. Могучий корпус скрипнул, но пошёл дугой, меняя курс. Даны явно не ожидали такой дерзости: их корабли расходились, рассчитывая сомкнуться, а Рагнар бросился им прямо в пасть.

— Быстрее! — голос его был, как удар кнута. — Гребите!

И воины гребли, их мышцы вздувались, пот сливался с солёной водой, дыхание вырывалось изо рта хрипами, но драккар летел, рассекая море.

Вражеский корабль был уже близко. Рагнар видел данов — здоровенных, с растрёпанными косами, с огромными боевыми секирами. Они орали, потрясая оружием, готовясь к столкновению. Но их глаза расширились, когда поняли, что он не собирается уходить.

— Держитесь! — рявкнул Рагнар и вцепился в резную голову дракона на носу.

И прозвучал сокрушительный удар. Звук был таким, будто раскололась скала.

Раздался оглушительный треск, когда драккар Рагнара всей мощью, набрав предельную скорость, врезался в корабль данов. Те до последнего не верили в столкновение и попытались выгрести, уже когда стало слишком поздно. Драккар не успел развернуться и подставил под удар Рагнара бок.

Для конунга — большая удача. Для данов...

Их корбаль содрогнулся, когда нос корабля Рагнара протаранил их борт. Доски пошли трещинами, чужаки на палубе попадали, кто-то кувыркнулся в море, во все стороны полетели щепки, надрывно заскрипела мачта, и крик людей смешался с рёвом моря.

Драккар Рагнара пробил их, словно хищник, вонзивший клыки в горло жертвы.

Его воины уже швыряли багры и крюки, чтобы зацепиться и перебраться на чужой корабль.

— За мной! — велел конунг и, выхватив меч, прыгнул первым на палубу врага.

Хакон спрыгнул следом, прикрывая его спину, и воины ринулись за ними, как волчья стая.

Они застали данов врасплох и победили уже в тот момент, когда налетели на их драккар. Вода вокруг кораблей медленно розовела. Волны глотали тела, унося их в морскую бездну. Но никто из живых не смотрел вниз — все видели только лица врагов.

Прорубаясь, Хакон краем глаза заметил, что второй корабль данов уже разворачивался. Его тяжёлый нос рассекал волны, и люди на борту поднимали щиты, готовясь ударить.

— Конунг! — крикнул он, отбивая удар. — Ещё один драккар!