Бывшая жена. Я восстану из пепла (СИ) - Наварская Тая - Страница 2

— Послушай, у меня с Екатериной деловая беседа, — говорит с нажимом. — Мы закончим, и я сразу отправлюсь домой, где мы сможем обсудить случившееся как взрослые люди.

Во мне клокочут обида и злость. Да он издевается, черт подери!

Деловая беседа? Взрослые люди?..

И как давно мой супруг делает из меня дуру?!

Прежде мне казалось, что я знаю его. Привычки, вкусы, предпочтения, политические взгляды… Но сейчас я смотрю в холодные серые глаза с металлическим отблеском и понимаю, что передо мной незнакомец, который все эти годы скрывался под маской заботливого мужа.

Жестокий, двуличный, равнодушный.

Мне больно. Так невыносимо, душераздирающе больно, что хочется забиться в темный угол, осесть на пол и реветь навзрыд.

А еще голова разболелась… Теперь она не просто ноет, а прямо-таки на куски разрывается!

Но я держу лицо. Заставляю себя держать. Ибо бабушка всегда учила, что перед врагом нельзя показывать слабость.

— Дамочка, ну правда, чего вы тут стоите? — капризно изогнув губки, поддакивает блондинка. — У нас с Мишей ужин, а вы мешаете.

Она демонстративно закатывает глаза, а я впервые в жизни ловлю себя на мысли, что хочу совершить убийство. Не гипотетическое, а вполне реальное.

— Кать, не лезь, — рявкает муж, чуть повернув к ней голову. А потом поднимается на ноги и, заглянув мне в глаза, вкрадчиво произносит: — Аделин, я умоляю, давай обойдемся без сцен. Посмотри, тут полно народу. Разве нам нужен скандал при всех этих людях? К тому же, — его рука находит мою ладонь, но я тотчас ее выдергиваю, — в твоем положении вредно волноваться. Ну же, дорогая. Ты всегда была благоразумной женщиной.

Это верно. Благоразумие — мой конек. А еще я умна, терпелива и умею держать хорошую мину при плохой игре. Но я терпеть не могу, когда мной манипулируют, пытаясь обратить мои сильные стороны в оружие против меня.

Благоразумна? О да. Но у любого благоразумия есть предел.

— Ты любишь ее?

— Что? — муж явно не ожидал от меня подобного вопроса.

— Я спросила, любишь ли ты ее? — повторяю максимально членораздельно.

Он снова вздыхает. Проводит пятерней по волосам и с усилием выдавливает:

— Это не то, что ты подумала. Мы просто…

— Просто что?

Миша сжимает челюсти. Его взор становится мрачным и колючим.

— Мы просто развлекались. Вот и все.

Я медленно киваю. Потому что ответ более чем исчерпывающий.

А затем беру в руки стоящий на столе бокал красного вина и хладнокровно выливаю его на голову хамоватой любовницы.

— А-а-х! — взвизгивает она, привлекая к нам еще больше общественного внимания.

— Вот тебе развлечение, дорогой, — припечатываю жестко, пока обалдевшая блондинка отплевывается и пыхтит. — Надеюсь, достаточно весело.

Ставлю пустой бокал обратно на стол. Откидываю покоящиеся на плечах волосы за спину. И, не проронив больше ни слова, устремляюсь прочь.

Подхожу к своему столику и, спешно выудив из кошелька несколько купюр, кидаю их на столешницу. Этого должно хватить для оплаты заказа. Есть я, понятное дело, уже не буду. Но, пока я «беседовала» с мужем и его любовницей, мне успели принести чай. Да и еда наверняка на подходе.

Забрав в гардеробе пальто, вылетаю на морозный воздух и судорожно ищу глазами свой автомобиль. Он припаркован неподалеку, в десятке метров от крыльца. Забираюсь в салон, который еще не успел остыть, и обхватываю руль дрожащими от волнения пальцами.

Слезы приходят не сразу.

Я успеваю завести мотор, включить дворники и даже тронуться с места, прежде чем горькое осознание семейной трагедии обваливается на меня гранитной плитой.

Резко даю по тормозам и, уронив раскалывающуюся голову на руль, издаю долгий протяжный всхлип.

Тринадцать лет брака. Крепкие родственные связи, устоявшийся быт. Замечательный сын и лапочка-дочка на подходе. Как Миша мог это все перечеркнуть?

И главный вопрос — неужели оно того стоило?..

Перед глазами до сих пор стоит лицо его любовницы. Самодовольное, нахальное, ехидное. В момент моего внезапного появления девица совсем не выглядела смущенной или пристыженной… Наоборот — смотрела на меня с вызовом и плохо скрываемым превосходством. А значит, она знала, что он женат. Знала — и все равно закрутила с ним интрижку.

Я знаю, глупо винить в случившемся любовницу. Ведь она, в отличие от мужа, ничего мне не обещала. Но я так злюсь! Так злюсь на эту молодую, наглую, подлую! Размалеванная дрянь — вот кто она! А Миша… Ох, про Мишу я даже думать не хочу! Слишком много ругательств вертится на языке…

Сигнал клаксона, раздавшийся где-то поблизости, возвращает меня к реальности. Я отрываю лоб от руля и оглядываюсь по сторонам: похоже, я перекрыла проезд

Вновь выжав педаль газа, отъезжаю в сторону, чтобы никому не мешать. Сердце в груди обливается кровью, а из глаз ручьями текут горячие слезы. Из-за них я почти ничего не вижу: взор будто затянут мутной пеленой.

Пока я пытаюсь втиснуть автомобиль между черной Маздой и белой Ауди, дабы успокоиться и привести себя в чувства, в сумочке звонит телефон. Одной рукой извлекаю его наружу и, бегло глянув на экран, выдыхаю:

— Алло.

— Адель, ты где? — в трубке слышится недоуменный голос Веры. — Я приехала в ресторан, а мне сказали, что ты ушла…

Черт! Со всей этой суетой я чуть не забыла про подругу и наш запланированный ужин.

— Да, ушла. Ты тоже выходи на улицу. Я тебе сейчас все объясню.

— Так ты где-то поблизости? — удивляется.

— Метрах в пятидесяти от ресторана. Как выйдешь, сразу поворачивай налево. Я в машине тебя подожду.

— Эм… Ну ладно. Иду.

Голос у Веры взволнованный. Наверняка в ее голове роятся десятки вопросов. Я сказала, что все ей объясню, но, если честно, понятия не имею, что говорить…

Что мой муж мне изменяет? Господи, это даже звучит унизительно… Хотя иных вариантов у меня нет. Вера — самая близкая моя подруга. Проверенная невзгодами и временем. Так что лгать ей я не стану.

Вера забирается на пассажирское сидение моего автомобиля спустя пару минут после нашего телефонного разговора. Окидывает мрачным взглядом мое зареванное лицо и дрожащие руки и тяжело выдыхает:

— Что произошло?

Выкладываю как есть. Мол, увидела Мишу с какой-то блондинкой. Они целовались и выглядели очень даже довольными. Потом я к ним подошла, прояснила ситуацию и вылила на голову шлюхи бокал вина. Теперь прячусь в машине и силюсь собрать себя по кусочкам.

— Кошмар, — шокировано тянет Вера, когда я завершаю свой рассказ. — Выходит, он того… спит с нею?

— Я не знаю, — качаю головой. — Но, наверное, одними поцелуями их близость не ограничивается…

От мысли о том, что Миша, вполне возможно, трахает эту стерву, мне становится дурно. К горлу опять подкатывает тошнота, а перед глазами начинают плясать звездочки.

— Адель, что с тобой? — Вера обеспокоенно заглядывает мне в лицо. — Нормально себя чувствуешь?

— Хреново, — признаюсь честно. — Голова трещит… И в груди как будто дыру пробили…

— Бедная моя! — она притягивает меня к себе и крепко обвивает руками. — Не ожидала я от Миши такого! Совершенно не ожидала! У вас ведь такая замечательная семья… Да и малышка вот-вот родится… Как же он мог, ирод окаянный?! Как же мог?!

Пока Вера гневно причитает, я утыкаюсь щекой в воротник ее пальто и закрываю глаза. Произошедшее кажется каким-то психоделическим сюром, но в глубине души я знаю, что измена мужа реальна.

Мне придется принять этот факт и научиться как-то с ним жить.

Вера гладит меня по волосам, утешает, и понемногу я успокаиваюсь. Дело не в том, что от слов подруги мне становится легче, вовсе нет… Просто я умом понимаю, что пора сворачивать истерику.

Да, больно. Да, обидно. Но слезами горю не поможешь, а значит, надо сжать зубы, взять эмоции под контроль и подумать над тем, как быть дальше.

— Спасибо тебе, Вер, — шмыгнув носом, высвобождаюсь из объятий подруги. — Но я, пожалуй, домой поеду. Ленька из школы уже пришел… Да и мне лекарство выпить нужно.