Патруль 6 (СИ) - Гудвин Макс - Страница 3

— Где? — снова спросил я, но почему-то в голове уже всплывал ответ.

— Как раз там, куда тебя посылают на обмен опытом, — дополнил мой собеседник.

— Я знал, что это «Ж-ж» неспроста, — произнёс я.

— Ты в шлем даже в Отеле не снимаешь? Я слышу расщепление голоса, — спросил меня дядя Миша.

— Мне Енот сказал, что Ярополк может атаковать, если поймёт, что мы просто люди, — произнёс я.

— Он пошутил, кстати ему уже лучше. И он про тебя спрашивал. Ему рассказали, что ты его из-под огня вытащил, выполнил задачу по устранению целей и эвакуировался.

— Еноту здоровья, — произнёс я дежурные слова.

— Ну что, удачного отдыха перед поездкой! — пожелал мне дядя Миша, и телефонный разговор прервался.

А через минут двадцать за мной приехала та же самая тонированная Газель. Колючи от Крузака я положил на водительское сидение. Газель довезла меня до самого дома, закрыв собой от посторонних глаз, как я захожу в полном обмундировании и с оружием в калитку усадьбы. Хотя какие посторонние глаза в 4 утра?

В эту неделю меня и правда не дёргали, только под конец привезли Крузак уже на других шинах, а с Енотом я созвонился по видеосвязи, ему было лучше, но он всё еще находился на северах.

И мы с Ирой провели это время вместе, правда за два дня до отъезда позвонил Елисей Сергеевич, сообщив все интересующие меня подробности. Наши карты в США не работали, и потому мне выдали 10000$ в конверте, сказав в ближайший месяц ни в чём себе не отказывать. Ира же, услышав это, округлила глаза, спросив у Алисы, сколько зарабатывает полицейский в штате Флорида, и оказалось, что 64000$ в год, 4–5 тысяч в месяц. Ну чтож хоть тут не поскупились, это как для Томска дать 120000 ₽, вполне можно прожить месяц.

Это был крайний наш вечер перед моим отлётом в страну, от которой я не ждал ничего хорошего. И мы провели его вдвоём, сняв студию с большими окнами в самом высоком здании Томска, и, включив Шуфутинского, танцевали медленные танцы, смотря друг другу в глаза, пока красное солнце пряталось за горизонт начинающихся зажигаться тысяч и тысяч оконных огней. Мы пили вино, зная, что это вредно, мы танцевали, не боясь устать, потому что знали: завтра нас разлучит моя работа еще минимум на месяц. А в конце, мы вместо танца просто медленно топтались обнявшись.

— Я хотела сказать тебе, что я благодарю судьбу, что ты у меня есть, — прошептала мне Ира.

— Хотел бы я говорить также красиво, как ты, и тем самым тоже дарить тебе тепло, — произнёс я.

— Профдеформация писательницы, ты просто профи в другом. И я знаю, что ты для меня сделаешь всё. Скажи, а не будет возможности нам уехать туда, где тебе не нужно будет делать то, что ты делаешь?

— Убивать, ты хотела сказать? Ир, я как раз еду за тем, кто вот так вот уехал. Сын посла еще в СССР, чемпион и мастер спорта международного класса СССР, гениальный борец, предатель.

— Это не опасно? — уточнила она.

— Я еще не видел бойцов, уклоняющихся от пуль. Хотя один был, внушил себе, что он мастер кунг-фу, и чуть меня не разобрал. Если бы не нож, — ответил я ей.

— Я боюсь твоего начальства, что когда-нибудь за нами тоже придут.

— Не бойся, милая, благополучие тебя и нашего дома — гарантия того, что я не пойду против своих. Как только с твоей светлой головы упадёт хотя бы один волос, я убью их всех, и всех, кто с ними рядом, — произнёс я, прижимая её ближе.

— Ты говоришь страшные вещи, их близкие ни в чём не виноваты.

— Никто никогда не виноват, Ир, — произнёс я.

— Получается, я типа заложника тут?

— Получается, что твоё благополучие — это гарантия того, что я буду исполнять их приказы. Хотя на 80% я часто согласен с их задачами. Как и с целями. Кроме того, у них есть кое-что, что мне не понятно.

— Что же? — допытывалась она.

— Существует аналитик в Совете ОЗЛ, он откуда-то знает то, что я делаю, наперёд. Он либо очень умный, либо… — я запнулся, то, что я предполагал, не укладывалось в рамки разумного.

— Я буду тебя ждать в шикарном доме, который ты для нас купил, ездить за продуктами в шикарной машине — подарке от самого Президента, и буду смотреть, как растут наши щенки и наполняется мудростью кот.

И мы повернулись к окну, за которым сиял вечерними огнями Томск, бежали струйки Комсомольского проспекта мимо развлекательного центра, музыка стала совсем фоном, пока мы обнимались, смотря на город. И хотелось, чтобы это всё не заканчивалось, но хорошее всегда летит быстрее пули, а плохое тянется как смола…

Самолёт из Томска в Москву был утром, а из Шереметьево на Майами еще через два часа, и в 14.00 по местному времени я должен был прибыть туда куда летел.

«Боинг-777» мерно гудел двигателями, когда я наблюдал в иллюминатор, как бетонка Шереметьево сменяется облаками, а затем и бескрайней синевой Атлантики. В душе чуть щемило, потому как любимая осталась там, на сибирской земле, с нашими щенками и котом, но в достатке и безопасности. Мысли о ней была тем якорем, который не давал мне окончательно превратиться в наёмного убийцу пускай и на страже Родины, возможно пьяницу и что уж греха таить бабника.

Я достал из сумочки Тиммейта, тихо отдав команду, — Тиммейт включай функцию синхронного перевода. Компактный прямоугольник пластика с китайской начинкой, который должен был стать моими ушами и голосом в этой поездке пискнул.

Выдав на русском:

— Система активирована. Режим синхронного перевода активен. Батарея: 93%. Подключение к спутниковой сети отсутствует, как и всегда, — произнес он его привычным металлическим голосом.

— Привет, — тихо сказал я по-русски.

— Hello. How can I assist you? — тут же отозвался Тиммейт.

— Со мной можно говорить по русский. — улыбнулся я.

— Я не имею датчиков, которые давали бы мне понять, говоришь ли ты со мной, или нужно уже переводить, — произнёс он, и почему-то мне показалось, что тут он хитрит.

— Разберёмся, — произнёс я, убирая его обратно.

В салоне бизнес-класса было просторно и тихо, куда я пересел с эконома за свои деньги, не желая лететь столь долго упираясь коленками в спины людям. Стюардессы улыбались и предлагали мне шампанское. Я же отказывался, и так вчера выпили с Ирой, а голова на чужбине должна быть ясной. Тем временем тринадцатичасовой перелёт подходил к концу, и объявили посадку. Самолет начал снижение, а за бортом была уже не вода, но земля. Зеленые болота парка Эверглейдс на юге полуострова, прямоугольники пригородов, и голубая гладь Атлантики и Мексиканского залива окружающая этот уголок суши.

Самолет коснулся полосы мягко, даже хлопка не было. Пассажиры захлопали, похлопал и я, поправив воротник спортивного костюма оставивший на шее складку. Проверив рукой документы, которые лежали в маленькой сумке, загранпаспорт с визой А-2 и приглашение от Учебного отдела полиции округа Майами-Дейд (Miami-Dade Police Department, Training Division) для участия в программе обмена опытом между инструкторами. Легенда была простой и рабочей: российский полицейский инструктор по тактической подготовке. Ехал показать их офицерам полиции, а по сути аналогу нашего рядового и сержантского состава наши наработки и заодно посмотреть, как учат они.

Выход в терминал через «рукав» был долгим. Аэропорт Майами оказался словно государство в государстве со своими законами, ритмом и атмосферой легкого безумия.

По выходу из «рукава», я сразу попал в огромный зал. Воздух тут был влажным, что в том же Таиланде, однако температура была приемлемая в районе 25 градусов. Вокруг гудела толпа на всех языках Карибского бассейна: испанский доминировал, английский звучал как второй, великого и могучего русского же в этом многообразии слышно не было. Чёрные, латиносы, белые, коричневые — индусы, кого тут только не было. Я старался не пялится ни на кого и шёл по единственной выделенной ориентируясь по вывескам на экранах.