Казачонок 1861. Том 6 (СИ) - Насоновский Сергей - Страница 2

Нашлась одна большая комната как раз с четырьмя тюфяками, вот туда мы все вчетвером с парнями и устроились. Даше я снял ту самую коморку, где когда-то Лагутина выхаживал. Вошел в нее, когда, меня аж накрыло воспоминаниями, но погружаться в рефлексию времени не было, дел хватало.

Прошка тем временем возился со скотиной. Дополнительных лошадей у нас прибавилось штуки на три, с учетом мерина Дежневых, который привез их еще из Ставрополя. Парня запрягли надолго.

— Степан Михалыч, дорогой мой человек! — улыбнулся я, усаживаясь за стол. Хозяин уже поставил на нашу ораву огромный чугун с горячими щами. — Баню нам, будь добр, к вечеру организуй. Пыль дорожную смыть надо, надоела, спасу нет!

— Да я тебя, когда грязным оставлял, Гриша? — фыркнул он. — Знаю, как ты пар любишь. Прошка скотину обиходит и пойдет баню топить. Вчера вечером топили, шибко остыть не успела.

Мы дружно взялись за ложки, уплетая постные щи. Степан Михалыч нарезал свежий хлеб большими ломтями и выложил на поднос.

Потом на стол пошли чашки, блюдо с сухарями и самовар. Я, улыбнувшись, достал из сумки деревянную коробку, обернутую бумагой и перевязанную бечевкой.

— Это тебе, Михалыч, — поставил на стол. — В Георгиевске специально для тебя лакомство взял, знаю, как у тебя к этому делу душа лежит.

Он даже присвистнул, взял коробку в руки, аккуратно распаковал, откинул крышку. Внутри ровными рядами лежала свежая пахлава, фунтов на семь, не меньше. Коробка вышла тяжелая. По горнице сразу поплыл запах меда и пряностей.

— Любо, Гриша, любо! — Степан Михалыч перевел на меня теплый взгляд. — Все ты старика балуешь.

— Какой ты старик, Михалыч, — отмахнулся я. — Окстись. Давай лучше чаю наливай, да испробуем подарочек. Угостишь, небось?

Он только расхохотался, выложил часть пахлавы на большое блюдо посередине стола, и мы дружно взялись за десерт.

Когда поели и запили все это дело чаем, Михалыч откинулся к стене и спросил:

— Ну что, когда в Волынскую собрался?

— Если завтра до обеда все дела сладим — значит, завтра и выедем. Не успеем — послезавтра с утра, — ответил я. — Надо к атаману зайти, отметиться, потом до пятигорского базара добраться. Кое-что прикупить потребно.

— Вот и добре, — кивнул он. — Коли сейчас поспешишь, до Клюева и сегодня успеешь, пока баня топиться будет. Может он не шибко занят и примет тогда.

Я прикинул и понял, что тянуть резину смысла нет. Чем раньше отметимся и закупимся, тем быстрее окажемся дома. Допив чай, поднялся.

— Ну, хлопцы, я до Степана Игнатьевича схожу, — сказал я. — А вы устраивайтесь. Как баня будет готова, сперва Дашу гоните, потом сами. Если меня не дождетесь, то не обижусь. Грейтесь с дороги. Думаю, я надолго не задержусь.

Правление стояло на привычном месте и переезжать никуда не планировало. Но вот незадача: писарь сообщил, что Степана Игнатьевича нет. Тот куда-то по делам в Пятигорск отбыл. Ну я на словах ему передал кой-чего. Поведал про конокрадов, с которыми столкнулись в районе Моздока, а то мало ли у нас тоже такие заведутся, худое дело не хитрое. Еще рассказал в целом про дорогу. Да и все, пожалуй, на этом распрощался и отправился обратно на постоялый двор.

— Сколько, Николай Семенович, делать будешь? — спросил я.

— Так седмицы две не меньше, — вздохнул, разводя руками, Шурак.

— В прошлый раз ведь дней за пять справился, — уточнил я.

— В прошлый раз, — усмехнулся шорник, — посевная не на носу была. Ты, Григорий, вон улицу глянь. Знаешь, как меня заказами завалили? И всем подавай срочно, а у меня что? Десять рук? — сплюнул он в сторону.

— Не горячись, Николай Семенович, — примиряюще поднял ладонь. — Будто я не понимаю. Как готово будет — снеси, как и в прошлый раз, все к Степану Михалычу. А он уж мне в Волынскую с оказией передаст.

— Под какие револьверы в этот раз кобуры шить станем? — спросил он.

— Давай под этот Кольт, — повернулся я к Семену. — Сема, подай ствол.

Тот тут же протянул револьвер.

— Смотри, — сказал я Шураку. — У этой модели, не как у моих, здесь барабан несъемный. Им подсумки под барабаны не нужны. А вот под «огненный припас» подсумки удобные построить надо.

— Сделаем, — улыбнулся шорник. — Револьвер забирай, у меня здесь такой же имеется, твой оставлять ни к чему.

— Добре, мастер, — кивнул я и протянул ему рюкзак. — Глянь еще. Таких две штуки осилить сможешь?

Он внимательно осмотрел ранец, который я уже давно таскаю и меня он, в общем-то, устраивает.

— Смогу, — сказал наконец. — Двум казачатам, добротные ранцы справлю, чего уж тут.

Мы вышли от него довольные и налегке, свернув к оружейной лавке.

Пятигорск днем гудел, как всполошенный улей. Народу на базаре вагон и маленькая тележка. Дороги подсохли и город начал оживать по-весеннему. Скоро уже появятся первые отдыхающие. Некоторые семьи приедут чуть ли не до начала осени. Весна здесь, самое выгодное время выбрать жилье на сезон, если раньше не сговорились. Вот местные жители в преддверии наплыва приезжих и оживились, готовят, так сказать, жилой фонд и инфраструктуру, чтобы побольше денег заработать с мая по сентябрь.

Пыль уже начала появляться на улицах. Кричали зазывалы. Транспорта прибавилось: пролетки, телеги, верховые. А ближе к окраинам то и дело кто-нибудь гнал скот прямо по улице. Все это вместе создавало тот самый неповторимый пятигорский шум.

У Петровича в лавке было свежо, видно, хозяин любил проветривать помещение. И правильно: с железом, а тем более с оружием по-другому нельзя. А не то и голова пойти кругом может от паров оружейного масла, к примеру.

— Доброго здравия, Игнатий Петрович! — поздоровался я со старым знакомым.

— О, и тебе поздорову, Григорий! — пробасил он. — Проходи, не стой в дверях. Ты, чай, винтовочку свою продать надумал?

— Не, — усмехнулся я. — Такая корова самому нужна.

Я перечислил все, что требовалось: свинец, капсюли, порох. С учетом того, что еще и братьев Дежневых натаскивать, расход обещал быть немалым, и я взял с запасом. Петрович молча выкладывал коробки и мешочки на прилавок, параллельно щелкая костяшками по счетам.

Семен и Даня с интересом рассматривали оружие, выставленное в лавке. Жили в Ставрополе, лавок там видели немало, но тянуло их к железу все равно, это по их лицам было видно.

— Игнатий Петрович, — приподнял я бровь. — Новенькое у тебя чего-нибудь появилось? Интересное.

Он постучал ногтем по прилавку, хмыкнул.

— Не знаю, что для тебя «интересное», — улыбнулся. — Таких, как ты, баловать тяжело. Новых дальнобойных да скорострельных, как ты любишь, не завезли. Зато один Шарпс недавно появился. Дворянчик залетный, похоже, в карты проиграл и эту американку сдал мне по сходной цене. Но тебе-то она на кой? Я ж тебе уже такую продал.

Я только улыбнулся и покосился на братьев. У меня один Шарпс основной, один запасной, еще один — у Аслана. Тогда они мне в трофеях попались, еще до того, как я за заказом к Петровичу пришел. А если взять сейчас еще один, можно будет на первое время вооружить одним типом оружия почти весь будущий отряд. Аргумент серьезный.

Про десяток «Энфилдов» я не забыл, мы со Строевым это дело уже обсуждали. Но Шарпс и старый Энфилд, это оружие из разных категорий. Шарпс и скорострельнее, и по дальности будет одним из лучших в мире на сегодняшний день, если речь о фабричных стволах, а не о штучных шедеврах мастеров оружейников.

Я еще раз глянул на Дежневых и решился:

— Покажи, будь любезен.

Петрович зашел за перегородку и скоро вернулся с винтовкой. Состояние порадовало: ствол чистый, без раковин, дерево целое, царапины минимальные. Видно, хозяин больше по бутылкам в парке стрелял, чем в реальном бою пользовал.

Сговорились по цене, и я стал счастливым владельцем еще одного Шарпса. С прицелами к ним все так же грустно. Если только к какому ювелиру податься, тогда может, что придумает. Петрович про такие штуки только краем уха слышал. Ладно, время покажет.