Попаданка для инквизитора, Или Ты связался не с той ведьмой! (СИ) - Туманова Ася - Страница 16

Я захлопнул за собой дверь. Сбросил перчатки и плащ. Подошёл к столу, облокотился, и только тогда понял, как сильно дрожат руки. В висках пульсировало. Сердце гремело в груди.

Жениться? На ней?!

На той, чья кожа всё ещё живёт в моей памяти?

На той, от одного прикосновения к которой моё тело… забывало, кто я...

Я сжал кулаки. Закрыл глаза. Вдохнул.

Нет. Прочь, наваждение, прочь!

Если я не коснусь её, если не возьму в течение трёх месяцев, я смогу расторгнуть этот брак.

Право Трёх Лун — старая лазейка. Забытая. Почти миф. Но она существует.

Три месяца без консумации и я свободен.

Я справлюсь!

Я всегда и со всем справлялся!

Я рухнул на стул, как подкошенный. Вдохнул, выдохнул. Уперся пальцами в виски. Но от этого не стало легче.

Я буквально увидел её. Здесь, в моей комнате, в моей… постели.

Её волосы рассыпаны по подушке. Её дыхание — прерывистое. Её бедро прижимается к моему боку. Её пальцы цепляются за мои.

Она дрожит, когда я скольжу губами по её шее. Выгибается, не прячась, не скрывая своей страсти...

Мои пальцы сжались. Внутри всё вспыхнуло. Сердце застучало в горле.

Я сжал челюсть. Открыл глаза. Образ не исчез…

Горячая, бархатная кожа. Её грудь у моего рта. Её живот дрожит от каждого моего касания. Голос сбивчивый, прерывистый, почти стон…

Я застонал. В груди полыхал пожар. В животе — боль желания.

Я едва не прижал руку к паху, чтобы…

Нет!

Что есть силы ударил кулаком по дереву. Стол дрогнул.

«Ты — не зверь! Не похотливое животное. Ты — закон!»

Я резко встал. Подошёл к окну. Распахнул его настежь. Вдохнул полной грудью свежий насыщенный горными ароматами воздух.

Три месяца. Три месяца без consummatio. Только спать рядом. Только смотреть. Только слышать, как она дышит... Как зовёт меня по имени...

О, боги!

Что, если я сорвусь?

Что, если не удержусь и коснусь её?

В этот момент сознание сотрясла мысль — до ужаса простая и страшная:

«А вдруг через три месяца я не захочу расторгать этот брак?..»

В этот момент я ненавидел и себя и её. Я не должен был чувствовать, то что чувствую. Не должен был её желать. Но… пока выходило как-то не очень.

— Чёрт бы тебя побрал, Киария, — прошептал я, уткнувшись лбом в холодный гранит оконного проёма. — Почему именно ты?!

Ветер сорвался с карниза и ударил в лицо.

Ответа не было.

Проснулась я злая, как коза в репейнике.

А ведь всё почти располагало к миру и покою — постель удобная, воздух утренне-сладкий, за окном птички поют… вот только в бок что-то безжалостно впивалось. Прямо-таки физически настаивало на внимании. Как будто бы учуяло, что у меня сегодня намечалось хорошее настроение и решило это срочно исправить…

Я попыталась перевернуться, подтянуть одеяло и снова провалиться в сладкую дрему, но не вышло. Назойливое нечто под матрасом не сдавалось и упорно давило, словно напоминало: «Эй, я здесь! Удели мне внимание!».

— Ну вот и сказочка про принцессу на горошине подъехала, — буркнула я и тяжело вздохнула.

Сон окончательно сбежал, прихватив с собой последние остатки терпения.

Ну и чёрт с ним! Я и так проспала всю ночь как убитая. Даже не шевельнулась.

Хотя… почему как?

С учётом того, что последнее, что я помню из прежней жизни — это, как меня под водой кто-то вежливо, но настойчиво цапнул за лодыжки и потянул вниз… вполне возможно, что «убитая» — это вовсе не образное выражение.

Ладно, могло быть и хуже. Например, если бы я очнулась не в кровати, а в гробу… Или на дне морском с акулой под боком... Или… в клетке с табличкой «Особо опасная ведьма! Приговорена к сожжению.»…

Брррр!

Я резко села. В голове слегка зазвенело.

Матрас с тихим вздохом просел, и я, порывшись под ним, наконец-то выудила источник ночного дискомфорта — тот самый загадочный артефакт в переплёте. Таинственную книгу.

Я планировала открыть её в полночь и как следует покопаться: поискать шифры, тайные знаки, заговоры и вообще всё, что может быть в гримуаре любой мало-мальски уважающей себя колдуньи. Но после ужина, который мне принесли прямо в комнату (тут, кстати, кормят очень плотно и вкусно) и горячей ванны с лавандой, меня так разморило, что я рухнула без задних лапок и практически сразу отрубилась.

Стоит ли говорить, что в полночь ни о каких изысканиях уже и речи не шло. Я дрыхла как мёртвая. Ну или в самом деле мёртвая и спала... Кто ж теперь разберёт?..

В общем, в отличии от пробуждения, с вечера меня практически ничего не беспокоило. Только вот с одеждой вышел стратегический просчёт. Она-то, по сути, и стала отправной точкой и предвестником утренних мучений…

После вечерних омовений мне предложили ночную сорочку. Причём не что-то милое и невесомо-соблазнительное, как показывают в фильмах про викторианскую любовь, а самую что ни на есть сорочку-монстра: молочно-белую, с воротником под уши, рукавами в пол и подолом до щиколоток, который запутывался вокруг ног так, будто хотел сковать меня навеки.

Напялив этот тряпичный доспех я попыталась приноровиться и устроиться поудобнее, однако довольно быстро поняла, что если ад существует, то его официальная форма — именно эта.

После череды безрадостных, а главное — абсолютно бесполезных метаний, я психанула, стащила с себя это фэшн-проклятье и осталась в одних панталонах.

Да-да, не в сексуальных трусиках а'ля Анжелика, а в плотных бесформенных бабских панталонах, с резинкой на ляжках. Спасибо, хоть кружев не было! На сорочке эти самые украшательства прямо-таки впивались в кожу…

Казалось бы: заслужила сладкий сон и покой? Ага, как же! Теперь наверное синяк на пол корпуса будет…

Откинув волосы с лица и почесав пострадавший бок, я осмотрелась, потянулась и пробормотала:

— Так, сеанс саможалости завершён. Пора переходить к следующему пункту — еде.

Невзирая на плотный ужин, есть хотелось неимоверно. Мысли о яйцах с мягким желточком и булочках с тёплым сливочным маслом сделали своё дело: я ухватилась за шнурок для вызова прислуги и решительно дернула его вниз. Колокольчик за дверью пронзительно зазвенел.

Через пару минут в дверь постучали.

— Сьера Кира? Вы звали? Можно?

О, знакомый голос! Та юркая девчонка-тараторка, что помогала мне в купальне…

— Заходи! — крикнула я, тут же прижав к груди книгу, потому что, ну… верхней одежды на мне по-прежнему не наблюдалось.

В комнату впорхнула конопатая вихревая комета в юбке: на голове тугой пучок, отчего-то сместившийся немного набок; на лице выражение полной боеготовности.

Притормозив посреди залы, она схватилась за подол и сделала неловкий реверанс.

— Доброе утро, сьера Кира! Мне Вас будить рано не велено было, но раз Вы уже… Ой! — Она взглянула на меня и залилась пунцовой краской, — А… А где Ваша ночная рубаха?

— Да ладно тебе, я и без неё неплохо спала, — отмахнулась я, ткнув пальцем в валяющуюся на полу мерзость, — У меня с этой вашей «рубахой» отношения совсем не заладились… В общем, забирай эту дрянь себе. Не станешь носить — сожги, пусти на тряпки или отдай бездомным. Делай что хочешь, но чтобы я этого в своем гардеробе больше не видела.

Рианна тут же зарделась ещё сильнее:

— Это была самая мягкая из тех, что в лавандах хранились... Остальные тоже с кружевами и батистом, но эта красивее всех! На ней вон даже пуговички с жемчугом…

— Да хоть с бриллиантами! Я к ней и пальцем не притронусь! И даже не пытайся её вернуть. Больше я эту дрянь и под пытками не надену! Мне в ней было жарко, тесно, и, я подозреваю, что моя шея выросла сантиметров на пять… от удушья.

Рианна хихикнула, прикрывая рот рукой и, рассыпаясь в благодарностях, бережно подхватила с пола ненавистную мне тряпку.

— Тогда давайте я принесу Вам платье…

— Если скажешь, что опять с корсетом, я сию же секунду выпрыгну с балкона.