Император Пограничья 20 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 50

Тишина в зале загустела. Конрад наблюдал за лицами комтуров, считывая реакции. Фон Эшенбах в своём зеркале стиснул челюсти так, что желваки вздулись буграми. Старый ортодокс принимал новость, как удар мечом по щиту: с напряжением, но без потери равновесия. Гольшанский из Койдановской крепости откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и прищурился, прикидывая расстояние от Смолевичей до своей крепости. Комтур Зиглер, сидевший среди присутствующих в зале, едва заметно повернул голову к Дитриху и тут же отвёл взгляд. Конрад не обратил на это внимания.

— Артиллерия… — повторил Гранд-Командор, нахмурившись.

Москва действительно поставляла Белой Руси малое количеств орудий. Броню, транспорт, инструкторов. Всё это было сосредоточено на двух направлениях: север, против Ливонской конфедерации, и запад, против Речи Посполитой.

— Рогволодов никогда не имел ни пушек, ни людей, обученных ими управлять, — продолжил Конрад. — Откуда взялась артиллерия на нашем направлении?

— Это не Рогволодов, — ответил Дитрих, глядя ему в глаза с той спокойной прямотой, которую Гранд-Командор ценил в своём маршале. — Точнее, не только он, но. Рогволодов, судя по докладам уцелевших наблюдателей с дальних постов, выступает проводником. Основная сила пришла извне. Организованная армия с тяжёлым вооружением, магическим прикрытием и единым командованием.

— Откуда? — спросил комтур Стойкий из Новопольской крепости. Его лицо в зеркале было напряжённым, и Конрад отметил, что белорус по рождению, верно служивший Ордену долгие годы, впервые выглядел встревоженным по-настоящему.

— Из Содружества, — сказал Дитрих. — Ядро армии составляет армия какого-то князя из Содружества. Помимо него, по данным дальних наблюдателей, белорусские князья выставили собственные контингенты: Витебск, Полоцк, Могилёв, Солигорск, Брест. Объединённая армия.

— Княжеская Рада, — проговорил Конрад.

Он произнёс это без удивления. Три недели назад канал связи с Гродно замолчал. Конрад знал, что это значило. Гродненский был мёртв или раскрыт, а скорее и то, и другое. Полвека информация текла из Рады прямиком в Минск, и он привык к этому потоку, как привыкают к реке за окном. Река пересохла, и он заметил это слишком поздно, когда враг уже перешёл границу.

— Кто руководит армией из Содружества?

— Пока не знаем, — отозвался фон Ланцберг.

В конечном счёте это действительно не имело значения. Просто ещё один варварский вождь, укрепившийся за счёт техники и наёмников. Мир производил таких каждое поколение, и каждое поколение они исчезали, оставив после себя руины и долги.

— Каковы ваши рекомендации, маршал? — спросил Конрад.

Дитрих выпрямился, сложив руки за спиной.

— Отвести оставшиеся передовые гарнизоны к Бастиону, — произнёс тот без колебаний. — Сконцентрировать все силы в одном месте. Пять крепостей по триста-пятьсот человек в каждой дают нам в сумме больше двух тысяч рыцарей, разбросанных по территории в три тысячи квадратных километров. Порознь они уязвимы. Вместе, за стенами Бастиона, с централизованным командованием и единой линией обороны, мы представляем силу, которую не сможет преодолеть никакая артиллерия.

Логика предложения была очевидна. Конрад понимал её, как понимал любое тактическое построение. Пять изолированных гарнизонов уступали одной сосредоточенной армии. Военная арифметика, простая и неопровержимая.

Арифметика, не имевшая никакого отношения к тому, чем являлся Орден.

— Нет, — сказал Конрад.

Дитрих не моргнул, не изменился в лице. Ждал продолжения.

— Орден Чистого Пламени не отступает перед машинами, — произнёс Гранд-Командор, обводя взглядом зал. Голос его окреп, наполнился тяжестью, которую рыцари привыкли слышать перед боем. — Враг рассчитывает, что мы бросим позиции и спрячемся за стенами Бастиона, отдав ему землю без боя. Он ошибается. Мы не для того строили крепости, чтобы запираться в них.

Конрад поднялся и шагнул к карте, занимавшей половину стены за его креслом. Широкая ладонь легла на точку в семи километрах к северо-востоку от Минска.

— Обитель Святого Огня, — сказал он. — Армия Ордена соберётся у обители и даст врагу бой, какого они заслуживают. Мы покажем силу нашей веры!

Фон Эшенбах в своём зеркале кивнул с мрачным удовлетворением — он услышал приказ наступать, и ему этого хватило. Гольшанский промолчал, но Конрад прочитал в его прищуре готовность к драке. Бронислав Стойкий расправил плечи. Даже Гедройц, осторожный старик, предпочитавший отсиживаться за стенами, выпрямился в кресле.

Дитрих с еле слышным вздохом посмотрел на карту. Обитель Святого Огня — укреплённый монастырь, основанный орденскими капелланами в первые годы после взятия Минска. Каменные стены, колокольня, трёхметровый ров. Позиция на холме с хорошим обзором, но без серьёзных естественных преград: ни реки, ни болота, ни леса, который мог бы прикрыть фланги. Как крепость монастырь уступал любой из шести орденских твердынь, не говоря уже о Бастионе. Как символ — стоил их всех.

Обитель была первым, что Орден построил на белорусской земле. Первый камень, заложенный руками прошлого Гранд-Командора. Место, где каждый послушник проводил неделю в молитве перед посвящением в рыцари. Место, откуда Орден начал свою миссию на востоке.

Отступить за стены Бастиона означало отдать обитель. Отдать обитель означало признать, что пушки сильнее веры и магии.

— Гранд-Командор, — Дитрих подождал, пока реакция остальных уляжется, и заговорил вновь, понизив голос на полтона, — Смолевичская крепость имела гарнизон в пятьсот пятьдесят человек и пала за одно утро. Радзивилл был опытным командиром и сильным магом. Обитель слабее любой из крепостей. Если мы соберём там все силы и проиграем, между врагом и Бастионом не останется ничего.

Конрад посмотрел на маршала долгим немигающим взглядом, в котором была не злость, а терпеливое разочарование учителя, выслушивающего ошибку способного ученика.

— Смолевичская крепость не была готова, — ответил он. — Радзивилл не ожидал артиллерии. Теперь мы знаем, с чем имеем дело. Предупреждённый рыцарь стоит десяти неподготовленных. Два с лишним тысячи магов на подготовленной позиции, с эшелонированными барьерами, с единым командованием. Пусть обитель слабее крепостей — нам нужны не стены. Нам нужна точка, вокруг которой встанет Орден. Вся его сила, вся его вера в одном месте, против всего, что приведёт с собой этот русский князь.

Он помолчал, обведя глазами зал, задержавшись на каждом лице: и в зеркалах, и за столом.

— А ещё у Радзивилла не было меня. Я поведу армию лично. Мы встретим вторжение у стен обители, лицом к лицу, как подобает рыцарям, и я покажу ему, на что способен Архимагистр, который бьётся за правое дело. Маг, стоящий на своей земле и знающий врага, непобедим!

И это тоже было правдой, но не всей. Была ещё одна причина, которую Конрад не стал произносить вслух, потому что она касалась не врага, а собственного дома. Сотни молодых рыцарей, выросших в мире пулемётов и автомобилей, сомневались в доктрине. Никакие цитаты из устава, никакие проповеди капелланов не заменят одного: увидеть своими глазами победу магии над дьявольскими технологиями. И когда пушки русского князя замолчат, машины встанут, а солдаты побегут, тогда каждый сомневающийся мальчишка в Ордене увидит, на что способна магия. Одна победа в поле перечеркнёт годы колебаний.

— Радзивилл тоже стоял на своей земле, — тихо сказал Дитрих.

Несколько секунд в зале не раздавалось ни звука. Конрад выпрямился, убрав руки со стола, и произнёс голосом, который не допускал возражений:

— «Рыцарь умирает на посту, но не покидает его». Устав Ордена, глава третья, параграф первый. Комтурам приказ: оставить в крепостях минимальные гарнизоны для удержания стен и вывести основные силы на соединение у обители. Маршал, составьте план сосредоточения и марш-маршруты от каждой крепости. Гарнизонам надлежит выступить немедленно. Совет окончен.

Комтуры поднялись. Зеркала гасли одно за другим, и лица рыцарей сменялись серебристым туманом, пока в зале не остались только те шестеро, что присутствовали лично. Они выходили молча, стараясь не встречаться друг с другом взглядами. Зиглер задержался у двери, бросил короткий взгляд на Дитриха и вышел последним.