Император Пограничья 20 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 18

Четвёртый вариант я обдумывал дольше остальных. Не тащить армию из Владимира вовсе. Перебросить ядро, командиров, магов, специалистов, человек двести-триста, а основную массу набрать на месте. Белорусские князья были заинтересованы в освобождении Бастиона сильнее кого бы то ни было. Они могли предоставить пехоту, проводников, базы снабжения. Я дал бы магов, командование и тяжёлую ударную силу. Красиво на бумаге. На деле это означало вести в бой людей, которых я не знал, не обкатывал в совместных учениях, не говоря уж про реальные войны, и чью выучку и стойкость не мог оценить. Белорусские ополченцы и партизаны годились для рейдов и засад, для диверсий на коммуникациях. Штурм Бастиона, обороняемого магами-фанатиками, требовал другого уровня подготовки. Я пометил этот пункт звёздочкой. Частично использовать можно, полностью полагаться нельзя.

Отложив карандаш, я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. Главная проблема всех перечисленных вариантов заключалась в одном: времени. Смешанный конный и пеший отряд делает двадцать пять, от силы тридцать километров в день по хорошим дорогам. По плохим, а в Содружестве плохих дорог было куда больше, чем хороших, двадцать считалось удачей. Тысяча километров давала пять-шесть недель чистого марша без учёта задержек, переправ и непогоды. С ними получалось реалистичнее семь-восемь недель. Плюс фураж, обозы, ночлег, припасы для солдат, переправа артиллерии через реки, на которых не было ни мостов, ни паромов нужной грузоподъёмности. Через чужие княжества ещё и дипломатия на каждом этапе: кто пропустит, кто потребует плату, кто задержит на границе ради торга за политические уступки.

Я прикинул календарь. Сейчас стоял июль. С учётом времени на подготовку и разведку, даже при идеальных условиях марш армии до Минска сдвигал начало военных действий на конец сентября, а то и на октябрь. Осенние дожди превращали просёлочные дороги в месиво из грязи, температура падала, ночёвки в поле становились испытанием на выносливость, а не отдыхом. Мокрые солдаты, скользящие в жиже лошади, увязшие по ступицу повозки с артиллерией. Всё это я видел достаточно раз, чтобы знать: осенняя кампания на чужой территории превращается в войну не столько с противником, сколько с погодой и расстоянием. Двух месяцев на переброску армии у меня попросту не было.

Мысль о портале мелькнула и задержалась. Из Московского Бастиона можно было прыгнуть в Варшавский, это сэкономило бы примерно триста километров из изначальной тысячи. От Варшавы до Минска оставалось около пятисот. В Речи Посполитой можно было попробовать договориться о платной транспортировке до белорусской границы: поляки издревле воевали с Ливонской конфедерацией, и общий враг делал их если не союзниками, то как минимум заинтересованными нейтралами. Деньги решали многое, а у меня они имелись.

Вариант экономил время, позволял выиграть пару недель, и был бы хорош, если бы не всё тот же роковой изъян. Армия оказывалась засвечена дважды. Сперва в Москве при входе в портал, затем в Варшаве при выходе. Информация о крупном воинском контингенте, прыгающем через порталы, разлетелась бы по дипломатическим каналам мгновенно. Орден Чистого Пламени получил бы предупреждение за недели до моего появления. Рыцари-фанатики, засевшие в укреплённом Бастионе, получили бы время подтянуть резервы, подготовить оборону и, что ещё опаснее, нанести превентивный удар по моим силам на марше, когда колонна растянута и уязвима. Штурмовать подготовленную крепость, предупреждённую за недели до начала осады, стоило бы крови, которую я не готов был платить.

Я встал, подошёл к карте на стене и провёл пальцем по синим ниткам рек, пересекавших Содружество с востока на запад. Палец остановился на Оке.

Речной маршрут.

Ока начиналась практически под боком, от Мурома. По ней можно было спуститься до Волги, пройти мимо Ярославля и Костромы — моих собственных территорий, где не требовалось ни разрешений, ни дипломатии, попутно при необходимости добрав некоторое количество солдат. Затем подняться по Волге до Верхневолжского озера, к маленькому укреплённому поселению Пе́но. Оттуда существовал канал до озера О́хват с одноимённой деревней, переходящий в Западную Двину, которую ливонцы именовали Да́угавой. А уж она шла вниз по течению до самого Витебска.

Я перечитал этот маршрут дважды, мысленно пройдя по каждому участку. Исторически именно так ходили войска, и не случайно. Речной транспорт был быстрее пешего марша и куда менее зависим от качества дорог. Не нужен фураж для лошадей, а значит, из обоза вычёркивалась самая тяжёлая и медленная часть. Лодки несли на себе и людей, и грузы, не требуя привалов через каждые двадцать километров. Солдаты прибывали к месту назначения отдохнувшими, а не измотанными двухмесячным пешим переходом.

Минусы лежали на поверхности: потребуется большое количество лодок, и нанимать их придётся скрытно, не привлекая внимания. Сезонность тоже играла роль, хотя до ледостава оставалось достаточно времени. Артиллерию нужно разобрать, погрузить и собрать уже на месте, что потребует инженеров и дополнительных дней подготовки.

Зато секретность была достижима. Экспедиционный корпус можно замаскировать под купеческий караван, разбив на несколько частей. Десять-пятнадцать больших лодок с товаром вниз по Волге не вызовут подозрений. Ещё столько же по Двине. Солдаты в гражданской одежде, оружие в запечатанных ящиках, упакованные артиллерийские стволы лежат на дне трюма под мешками с зерном. Не идеально, при досмотре на любой пристани обман раскроется, но кто будет досматривать купеческий караван на Волге, идущий по территориям, принадлежащим мне самому?..

Я обвёл речной маршрут карандашом и поставил рядом жирную галочку.

Оставался вопрос, который не имел отношения к картам и лодкам, а касался того, что я оставлял за спиной. Увести всю армию в поход за тысячу километров означало оголить собственные территории. Владимир, Ярославль, Кострома, Муром, Угрюм — всё это оставалось без прикрытия, и желающие воспользоваться моим отсутствием нашлись бы непременно. Потёмкин, Гильдия Целителей, кто-нибудь ещё из тех, кому я перешёл дорогу за последний год. Да и Бездушные не имели привычки атаковать по расписанию, удобному для моих военных планов.

Всю армию в поход брать было нельзя. Да она вся на лодки и не влезла бы, если на то пошло. Я прикинул цифры. Экспедиционный корпус: две тысячи самых опытных и проверенных солдат, гвардейцы и лучшие боевые маги. Те, кого я знал в деле, на кого мог положиться в чужой земле, вдали от баз снабжения и подкреплений. Командиры, способные действовать самостоятельно, если связь оборвётся. Маги, обкатанные в реальных боях, а не на учебных полигонах.

Остальные останутся на местах, обеспечивая оборону территорий под общим командованием кого-то из старших офицеров. Буйносова-Ростовского, например. Надёжен, толков, не станет лезть в авантюры без приказа. С ним оставлю Ярославу для гражданского управления. Всё же полноправная княгиня теперь, а опытные советники не дадут её неопытности стать проблемой.

Подкрепление предстояло искать на месте. Белорусские князья должны были стать не просто союзниками, а полноценными участниками операции, предоставив пехоту, проводников и базы снабжения. Договариваться об этом следовало лично и на месте, а не через посредников, зашифрованные письма или созвоны. Любые предварительные переговоры на расстоянии убили бы секретность так же надёжно, как марш армии через Москву. Это означало риск: я прибуду на территорию Белой Руси с двумя тысячами бойцов и лишь тогда начну выяснять, готовы ли местные князья драться. Если не готовы, воевать придётся в одиночку. Неприятная перспектива, но заранее предупредить Орден о своих намерениях через утечку с переговоров было бы куда хуже.

Я сел обратно за стол и подвёл черту под записями. Предстояло провести громадную подготовительную работу. Нанять или купить лодки. Подготовить артиллерию. Отобрать людей для корпуса. Обеспечить прикрытие для оставшихся территорий. Проработать маршрут по участкам, заготовив провизию на ключевых точках маршрута, выяснить глубины, пропускную способность каналов, наличие причалов, возможные засады. Отправить разведку вперёд, чтобы к моменту выдвижения я знал о каждом повороте каждой реки на этом пути.