Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория - Страница 6

— Тогда ступайте быстрее и не заставляйте меня вас подгонять, — опомнившись, зарычал он.

— Леди Элеонор очень слаба, — вмешался сир Патрик, который пошел за нами.

Роберт мазнул по нему злющим взглядом и выплюнул голосом, сочащимся злорадством.

— Ваше мнение никого не интересует. Вы служили кастеляном замка лишь потому, что этого требовал брачный контракт моего покойного брата. Но теперь маркиз — Равенхолл я, и старые соглашения утратили силу. Поэтому попридержите язык, пока я не разжаловал вас в солдаты или не отправил к северным пределам.

Сир Патрик побледнел, когда Роберт договорил. Но, наверное, в его словах звучала доля правды, потому как пожилой рыцарь не осмелился спорить.

— Прошу прощения, милорд , — процедил сквозь зубы, а обращение по титулу и вовсе выплюнул.

Как будто извалял нового маркиза в грязи. Тот сперва дернулся, но потом все же вспомнил, что он — аристократ, и отвернулся от кастеляна.

— Чего вы стоите? — напустился уже на меня. — Я велел вам возвращаться в покои!

Добыча в виде сира Патрика оказалась ему не по зубам, и потому весь гнев и злобу он направил на того, кто был слабее — бессловесную, кроткую Элеонор.

У меня же не было веса кастеляна, чтобы хоть как-то ему перечить или сыпать ядовитыми намеками, и потому я послушно развернулась и в сопровождении Анны отправилась туда, откуда пришла. Обратный путь выдался тягостным. Кажется, я упустила последнюю и единственную возможность что-либо узнать и корила себя за это. Разумом понимала, что не виновата, что возможность была призрачной, но все же...

Новый маркиз Равенхолл приставил ко мне стражу и не из тех солдат, что сопровождали сира Патрика. Поэтому, когда мы вернулись в тесную келью, которую Роберт гордо именовал моими покоями, двое мужчин застыли по обе стороны двери. Та нарочно оставалась открытой, чтобы я и служанка Агнесса не могли остаться наедине.

Анна несколько раз уходила и вновь возвращалась, но нам не удавалось переброситься и словом, потому что всякий раз в дверном проеме застывал один из стражников. Войдя в келью уже под самый конец сборов, Анна сквозь зубы процедила, что леди Маргарет не станет передавать мне никакие гобелены. Я не имела на них права, они принадлежали ее сыну и новому маркизу Равенхолл.

Ее слова я встретила равнодушным, тусклым взглядом. На иной исход я и не надеялась. Тот небольшой запас сил, что оставался, я потратила, когда спешно шла по переходу прочь от Анны. На смену воодушевлению пришла апатия. Меня отправят в монастырь, постригут в монахини, и я ничего не смогу сделать.

Быть может, я все же очнусь утром и пойду, что это безумие мне лишь приснилось?

Сидя на низкой лежанке на жестком, набитом соломой тюфяке в свете чадящей лампы я наблюдала, как Агнесса сворачивала последние теплые вещи и укладывала в грубо сколоченный сундук. Ее любовь и преданность Элеонор были сильнее страха перед леди Маргарет, чей приказ старая служанка нарушала всякий раз, как добавляла «лишнюю» — по мнению свекрови — одежду в мою поклажу.

Так, она положила и несколько добротных сорочек до пят, и отрез мягкой ткани, и шерстяную накидку, и длинное полотнище, которое можно было скрутить и крест-накрест обвязать вокруг талии и спины, и еще много всего.

Агнесса улучала минутку, когда Анна покидала келью, и подкладывала, подкладывала свертки на дно.

Ее забота тронула меня в самое сердце.

Старая служанка сделала все, что было в ее силах. А еще урвала мне с кухни два куска мясного пирога. Один на ужин, второй с собой в дорогу.

— Путь неблизкий, три дня займет, а то и четыре ведь, — приговаривала она, закрывая меня широкой спиной, пока я быстро жевала пирог.

К концу дня брезгливость меня покинула, и было уже все равно, где побывал этот кусок перед тем, как очутиться во рту.

Четыре дня. Я даже подняла заинтересованный взгляд. Если утром этот кошмар не закончится, придется как-то жить дальше.

Сегодня моя жалкая попытка не то, что сбежать, а перейти хотя бы в соседнее крыло провалилась, но впереди дальняя дорога. Наверное, леди Маргарет не поскупится и выделит людей, чтобы довезти Элеонор до монастыря живой, но сколько их будет? Она, очевидно, была прижимиста во всем, кроме драгоценностей для себя. Можно ли рассчитывать, что сопровождающий отряд окажется небольшим?

Загадывать было бессмысленно. Но в груди вновь зажглась тусклая надежда.

— Да хранит вас Небесная матерь, — когда мы прощались, Агнесса всплакнула.

И крепко меня обняла, и я почувствовала, как небольшой сверток скользнул в глубокий карман моей юбки. Прежде чем я успела удивиться, старуха отошла, вытирая слезы.

— Идемте, леди Элеонор, — велел один из стражников, приставленных Робертом.

Они отконвоировали меня вниз, словно опасного преступника на плаху. Я узнала просторный зал, в который мы вошли: тот самый, где я очнулась. Вечером при чаде факелов он казался уже не таким величественным и огромным. Все же страх сильно повлиял на мое восприятие.

Теперь же я смогла хорошенько его разглядеть. Нарочно замедлив шаг и зашатавшись, словно мне плохо, я принялась осматриваться. Первым, на что обратила внимания, оказались гобелены. Я сразу узнала в них те, что описывала Агнесса, и искренне восхитилась мастерством девушки.

Я никогда в жизни не смогу повторить подобное. Они выглядели роскошно. По правде, единственная роскошная вещь в убранстве всего зала.

Леди Маргарет, поджав губы, молча дожидалась, пока мы приблизимся. За ее спиной, приложив к животу скрещенные руки, стояла служанка Анна, в шаге от них нетерпеливо переминался с ноги на ногу Роберт, а за ним замер навытяжку сир Патрик.

Сердце забилось чуть быстрее, когда я увидела его. А что если... а что если человек, который был добр к Элеонор, отправится сопровождать ее?..

Прикипев к этой мысли, от радости я даже пропустила часть прощальной речи леди Маргарет. Стояла, потупив взгляд, и думала совсем о другом.

— ... в память о нашей дружбе с твоим покойным отцом мы отправляем с тобой сира Патрика. Он всегда высоко отзывался о нашем старом кастеляне, и мы считаем, его последний долг — проследить, чтобы дочь его бывшего лорда благополучно добралась до обители.

— Последний?.. — переспросила я невпопад.

У леди Маргарет дрогнули крылья носа, но она снизошла до объяснений.

— Мы больше не нуждаемся в его службе. Он отправится доживать свой век в родную деревню.

Взгляд мой поневоле метнулся к сиру Патрику, который слушал женщину с каменным лицом.

Роберт был скор на расправу. Невероятно, омерзительно скор.

И пусть! Известия были отвратительными для пожилого вассала, но не для меня. Быть может, теперь я смогу уговорить сира Патрика сбежать вдвоем? Или помочь мне сбежать, и не придется ничего выдумывать? Нового маркиза Равенхолл он, очевидно, не жаловал, а теперь же появился еще один весомый предлог невзлюбить его куда сильнее...

— ... сын великодушно согласился проводить тебя. В память о старшем брате.

— Что? — выдохнула я, когда поняла, что вновь выпала из реальности.

— Бога ради, Элеонора! — вспылила леди Маргарет. — Не ведите себя подобно глупой курице! Что непонятного я сказала на сей раз? Маркиз Равенхолл возглавит отряд, который доставит вас в обитель!

Боже мой...

Я покосилась на Роберта: тот выглядел чертовски довольным, и это не сулило ничего хорошего.

Путь до монастыря мне предстояло проделать в крытой повозке. Больше всего она была похожа на прямоугольный ящик с одним окошком, который поставили на телегу, приколотили и впрягли лошадь. До изящных экипажей девятнадцатого века, которые я видела в исторических фильмах, было еще очень далеко.

Но я не жаловалась, потому что опасалась, что леди Маргарет отправит меня в путь на телеге с сеном. Поэтому неуклюжая, но крытая повозка представлялась шикарными апартаментами.