Хозяйка своей судьбы (СИ) - Богачева Виктория - Страница 4

Когда я договорила, Агнесса уже всхлипывала, и даже на лице у второй служанки проступили крохи сочувствия.

Леди Маргарет смотрела на меня как акула. Холодно, чуть сузив серые глаза.

— Я очень рада слышать подобные лечи, Элеонор, и что вы решили отринуть слабость. Это весьма похвально. Вы сейчас проходите испытание на прочность, ваши терзания и сомнения — от Неназываемого. Вы должны быть сильной, моя дорогая, — чуть улыбнувшись тонкими губами, женщина резко шагнула вперед и железной хваткой стиснула мои запястья.

Пальцы у нее были худыми и жилистыми, но сильными.

Пристально вглядываясь мне в глаза, она промолвила едва ли не по слогам.

— Вы поедете в монастырь, Элеонор. Я помогу вам и не позволю лживым помыслам сбить с истинного пути, — она еще сильнее сжала пальцы, надавила на кости, и невольно я дернулась.

— Мать-настоятельница уже ждет вас, — проникновенно добавила леди Маргарет и, наконец, отпустила меня.

Затрепетав ресницами, я вновь опустила голову, чтобы скрыть от нее лицо.

Уже ждет меня?..

Я с трудом представляла, в какой стране, в каком веке нахожусь, но сильно сомневалась, что технологии продвинулись так далеко и позволяли обмен мгновенными сообщениями. Сегодня утром проводилась панихида по мужу Элеонор, с которой она сбежала, но весть о его гибели на войне должна была прийти гораздо раньше.

И выходило, что леди Маргарет спланировала все очень давно. И, наверное, также давно договорилась обо всем с настоятельницей обители. И якобы добровольное согласие бедняжки Элеонор на постриг на самом деле являлось тщательно срежиссированным спектаклем.

Я еще ниже склонила голову, скрывая блеск во взгляде.

— Успокоились немного? — раздался ласковый голос леди Маргарет над головой. Не дождавшись моего ответа, она кивнула. — Вот и славно. Стало быть, Анна поможет вам собрать вещи и вечером, божьей милостью, выдвинитесь в путь.

— Благодарю за вашу доброту, леди Маргарет, — обронила я тихо, разглядывая сложенным на коленях запястья, на которых уже проступили следы от ее пальцев. — Я никогда ее не забуду.

— Ради бессмертной души вдовы моего пасынка я не пожалею ничего, — произнесла женщина и вышла из тесной кельи, оставив меня с двумя служанками.

Разве же безопасно отправляться в путь вечером?

Эта мысль не отпускала меня все время, пока я говорила с мегерой. Леди Маргарет сама упомянула, что война все ближе к этим землям, а дороги небезопасны, особенно в темноте.

Вероятно, они решили предпринять последнюю попытку и все же избавиться от Элеонор. Ведь мертвая невестка гораздо лучше живой, пусть и монахини.

Я должна попытаться сбежать.

Сбежать?

Легко лишь на словах.

На мгновение я представила, как я выхожу за дверь, но... что дальше? В памяти каким-то непостижимым образом всплывали имена людей, но стоило подумать о коридоре или об устройстве замка за пределами кельи, как она превращалась в чистый, белый лист.

Рисковать же напрасно я не собиралась. Элеонор и так была мишенью для свекрови и ее сына, не стоило усугублять, иначе, боюсь, мне и до вечера не позволят дожить.

Руки дрожали от страха и тревоги, и с трудом я заставила себя взглянуть в безмятежные глаза служанки леди Маргарет. Затем покосилась на Агнессу и вздохнула.

— Что же, давайте собираться.

Одежда Элеонор хранилась в огромных сундуках. Робкая надежда на то, что вещей окажется достаточно — я судила по размеру ларей — довольно быстро сменилась горьким разочарованием. Они не были набиты сверху донизу; на дне лежало несколько невысоких стопок.

Пока Агнесса с деловитым видом сосредоточенно их расправляла и встряхивала, я украдкой изучала женский гардероб времени и места, в которых очнулась. Собой он представлял весьма удручающее зрелище: панталоны до щиколотки, несколько нижних юбок разной степени плотности, затем верхняя — из грубой шерсти. Подол ночных и дневных рубашек спускался до ступней. На них следовало надевать подобие укороченного кардигана, а его сверху крест-накрест подвязывать длинным отрезом ткани, сложенным несколько раз в тонкий прямоугольник. Благодаря этому создавалась видимость талии, и фигура приобретала строгие линии.

Вспомнив наряд и убранство леди Маргарет, я посмотрела на Агнессу.

— Это вся моя одежда? — спросила, нахмурившись. — Мне казалось, ее было больше.

Вопрос был достаточно невинен, чтобы не вызвать подозрений. Вот и служанка не удивилась, лишь кивнула.

— Слишком долго ты провозилась с гобеленами для стен. Не успела пошить себе платьев, голубка. Эх, руки-то у тебя золотые... — Агнесса совсем пригорюнилась, и в сердце кольнула жалость к старухе.

Я видела ее впервые в жизни, но она была добра к Элеонор, кажется, искренне ее любила, и отголоски этих чувств долетали и до меня.

— Возможно, я смогу забрать с собой гобелены. Для стен обители они также пригодятся, — произнесла я вслух то, что крутилось в голове.

— Нет, — молчавшая служанка леди Маргарет — Анна — вмешалась в разговор. — Гобелены принадлежат замку, а замок принадлежит маркизу Равенхолл.

Я посмотрела на нее и поджала губы. Спорить с ней — ниже достоинства леди, пусть даже и вдовы, которую намерены заточить в обители. Но то, что она осмеливалась перечить мне, указывать — говорило о многом.

Говорило о положении, которое занимала Элеонор в иерархии замка, дома собственного мужа.

Где-то у подножья лестницы, на одном уровне с горничными?.. Поварятами?..

Поведя уклончиво плечами, я не стала ей возражать. Нельзя опускаться до уровня прислуги даже в таких мелочах. Про гобелены придется спросить леди Маргарет. И, пусть я заранее знала ответ, попытаться все равно стоило. Мне нужно увезти с собой хоть что-то ценное, и дурацкие расшитые Элеонор полотна пока представлялись лучшим вариантом.

Кивнув себе, я вернулась к тоскливому изучению содержимого сундуков. И успела перехватить взгляд Анны — недовольный, но и удивленный.

Благодаря случайной оговорке Агнессы у меня появился повод покинуть келью. И потому я встретила интерес служанки леди Маргарет прямым, спокойным взором.

— Мне необходимо поговорить с твоей хозяйкой, — сказала ей и очень постаралась, чтобы голос не дрожал и звучал так, как подобало.

Чтобы у Анны и тени сомнения не возникло оспаривать мое требование. Что-либо возражать.

А ей хотелось, я видела это по лицу.

— Ее милость занята. Все хлопоты по поминальному обеду легли на ее плечи, — и она все же осмелилась перечить.

Что же, я и не рассчитывала, что одним строгим приказом перечеркну годы унижений, которым подвергалась Элеонор даже от слуг.

— Отведи меня к ней. Или я отправлюсь сама. И если я вновь лишусь сознания, пока буду разыскивать леди Маргарет в одиночестве, и из-за слабости не смогу вечером отправиться в монастырь, я непременно сообщу ей, что причиной тому — твое непослушание.

Я совершенно точно вышла из образа кроткой Элеонор. У Анны брови взлетели к волосам, а глаза едва не вылези на лоб. Агнесса также смотрела на меня, словно видела впервые.

Пришлось пойти на этот риск, ведь мне было необходимо выбраться из кельи.

Для начала.

— Хорошо, — сухим, недовольным голосом проскрежетала Анна и поправила чепец на затылке. — Следуйте за мной.

Агнесса дернулась к двери, но я остановила ее резким жестом. Нет. С Анной пойду только я, так будет проще. Старая служанка вздрогнула, когда я взмахнула рукой, и в ее глазах показались слезы обиды. Пришлось стиснуть зубы и отвернуться, и направиться к открытой Анной двери.

— Подготовь пока мою одежду. Пожалуйста, — сказала я Агнесс напоследок, желая смягчить прощание.

Впервые оказавшись в коридоре, я принялась пристально все изучать. Особое внимание уделяла встречавшимся по пути слугам и тому, куда они шли. Было бы хорошо найти местную кухню или кладовые с запасами провизии.

Замок оказался гораздо меньше, чем я успела себе вообразить. Все же шок и испуг сказались на восприятии. Когда я открыла глаза, мне показалось, я попала в огромный каменный дворец. Теперь же, следуя за Анной по узким коридорам, я понимала, что о дворце и речи не идет.