Чужие степи. Часть десятая (СИ) - Ветров Клим - Страница 43

Я поднял пусковой механизм, который всё ещё был у меня в руках, повертел его. Он казался целым, даже тёплым от работы. На дисплее погасли цифры, но я знал что батарея в самой трубе.

Подойдя к прицепу, я взял новый контейнер. Попробовал пристыковать к нему механизм — он встал на место с лёгким щелчком, защёлки закрепились. Я включил питание — дисплей снова засветился, из механизма пошло шипение.

— Работает. — убедился я.

Молодой присвистнул.

— Значит, у нас ещё семь выстрелов?

— Выходит, так, — кивнул я, выключая питание и отстыковывая механизм. — Но больше экспериментировать не будем. Хватит с нас одного фейерверка. В следующий раз — только по настоящей цели.

Я аккуратно положил механизм обратно в прицеп, рядом с контейнерами.

— Пора возвращаться, — сказал я. — Ротмистр заждался уже.

Мы запрыгнули в УАЗ и покатили обратно к танку. В голове крутилась мысль, что теперь у нас есть не только «Ударник», но и вполне реальное оружие против немецких самолётов. А если повезёт, то и против бронетехники — если верить принципу самонаведения на тепло.

Мы подкатили к танку, я заглушил мотор УАЗа и вылез. Ротмистр и дед сидели на корточках возле гусеницы, склонившись над чем-то, начерченным на земле. Ротмистр водил пальцем по линиям, дед кивал, иногда поправлял.

— Чего это вы тут? — спросил я, подходя ближе.

Дед поднял голову, усмехнулся в усы.

— Да вот, ротмистр интересуется расположением станицы. Я ему по памяти набросал, что помню. Где река, где холмы, где дорога.

Я присел рядом, всмотрелся в рисунок. Дед старался — линии были ровными, ориентиры обозначены крестиками и кружочками. Река извивалась, холмы холмились, даже примерное расположение церкви было отмечено квадратиком. Не карта Генштаба, но вполне понятно.

— Откуда ты знаешь? — удивился я.

Дед хмыкнул.

— Не совсем склерозник, Вася. Я ж там родился и вырос. Планировку помню, окрестности тоже. А укрепления новые где — не знаю, но по твоим рассказам могу представить, где их поставили. Вот и нарисовал.

Ротмистр стоял над картой, задумчиво хмурясь. Он смотрел на линии, прикидывая что-то своё, командирское. Потом выпрямился, отряхнул колени.

— Я вот что думаю, — сказал он. — Не надо нам сейчас лезть. Толку мало, а риск велик. Немцы насторожатся, начнут искать, откуда мы появляемся. Радиус у нас маленький, вычислят быстро.

— И что ты предлагаешь? — спросил я, тоже поднимаясь. — Сидеть и ждать?

— Нет, не сидеть, — ротмистр покачал головой. — Ждать — это когда бездельничаешь. А мы будем работать. Надо разведать, тем более с твоими чудо-очками сам бог велел. Мы можем выйти из портала, выбрать точку на возвышении и просто наблюдать. Смотреть, как они двигаются, где у них штабы, склады, резервы. А главное — дождаться момента, когда они сами полезут в атаку.

— Думаешь, полезут?

— Обязательно, — твёрдо сказал ротмистр. — Если то что ты говорил правда, рано или поздно они попробуют штурмовать. Вот тогда мы и ударим.

Я задумался. В его словах была логика. Ударить в момент атаки, когда их танки и пехота пойдут вперёд, — это может решить исход.

— Значит, сначала разведка, — подвёл итог я. — Сейчас ночь в Степи, самое время. Выходим, осматриваемся. Если немцы спят — отлично, запомним позиции. Если готовятся к чему-то — тем более надо знать.

Ротмистр кивнул.

Я подошёл к УАЗу, открыл багажник. Там, в ворохе трофеев, лежали автоматы — два М4 с глушителями и коллиматорными прицелами. Я вытащил их, проверил магазины — полные, по тридцать патронов. Один автомат сунул ротмистру, второй повесил себе на плечо.

— На, — протянул ему разгрузку с карманами для магазинов. — Надень поверх куртки. Сюда же гранаты пристегни.

Ротмистр взял разгрузку, примерился, натянул. Видно было, что для него это всё внове, но он быстро осваивался. Я выдал ему два запасных магазина и две гранаты М67 — показал, как крепить. Себе взял то же самое: два магазина в подсумки, две гранаты на пояс, нож в чехле проверил.

— Теперь ПНВ, — сказал я, направляясь к танку.

Залез в башню, прильнул к прицелу. Прибор был примотан изолентой намертво — пришлось повозиться, отдирая его. Но минут через пять я справился, открутил и вылез наружу, держа монокуляр в руке.

Надел его на голову, затянул ремешок. Включил — мир стал зелёным, контрастным.

— Нормально, — кивнул я. — Теперь твой, — протянул второй прибор ротмистру. Он надел, затянул, повертел головой, привыкая.

Мы подошли к генератору, который стоял рядом с прибором. Я открыл крышку бака, заглянул — почти пусто. Достал канистру из УАЗа, долил бензина до полного.

— Молодой, поможешь, — сказал я. — Возьми генератор, пойдём на крайнюю точку.

Молодой подхватил генератор за ручку, я взял прибор в кейсе. Дед засеменил рядом, покряхтывая.

Мы дошли до границы, где ещё работал портал. Я поставил прибор на землю, молодой опустил генератор рядом. Подключили кабель, я завёл генератор — мотор затарахтел ровно.

Выбрал на приборе нужную частоту — пик Степи горел ярко. Нажал «Set». Прибор загудел, перестраиваясь. Через несколько секунд метрах в трёх от нас задрожал воздух — портал открылся.

— Готов? — спросил я ротмистра, поправляя автомат.

Он передёрнул затвор, проверяя, как ходит.

— Готов.

Мы шагнули в марево. Хлопок перехода — и вокруг нас сомкнулась ночь. Холодный ветер, запах полыни и гари. Где-то далеко, за горизонтом, угадывалось зарево — то ли пожары, то ли свет немецких позиций.

Я включил ПНВ. Мир стал зелёным, контрастным. Впереди, метрах в трёхстах, темнели холмы — с которых, я на это очень надеялся, мы сможем увидеть что-нибудь полезное.

— Пошли, — шепнул я.

Мы двинулись вперёд, стараясь держаться низин и обходить открытые участки. Метров через сто я узнал это место. Слева, в низинке, чернели остовы подбитых нами грузовиков — тех что мы расстреляли в первую вылазку. От них всё ещё тянуло гарью, и в ПНВ я видел слабое тепловое марево над искореженным металлом. Справа, чуть дальше, темнела башня Т-IV, снесённая прямым попаданием нашего фугаса. Она лежала на боку, вокруг валялись обгоревшие обломки, траки, куски металла. От самой машины осталось только чёрное, оплавленное днище.

— Красиво, — тихо сказал ротмистр, кивнув на танк.

Я кивнул.

Подъём на холм занял минут десять. Мы шли пригибаясь, хотя ПНВ позволяли видеть, что вокруг никого нет. Наконец я выглянул из-за гребня и замер.

Танки. Четыре штуки, стоящие в ряд, чуть прикрытые маскировочными сетями. Рядом с ними — два орудия, длинноствольные, похожие на противотанковые. Ещё два грузовика, накрытых брезентом, из-под которого торчали ящики с боеприпасами. Вокруг суетились фигуры — часовые, расчёты, просто солдаты, которым не спалось.

Я насчитал человек пятнадцать только в зоне прямой видимости. Но дальше, за ними, темнело ещё что-то. Какие-то постройки, палатки. Я пригнулся, вглядываясь, пытаясь понять масштаб.

И тут из-за туч вышла луна.

Свет хлынул на равнину, залил всё серебром. Для обычного глаза это была бы просто светлая ночь. Для нас, в ПНВ, картинка стала почти как днём — контрастной, детальной, пугающе ясной.

Я замер, не веря своим глазам.

Немцев было невероятно много. То, что мы видели вблизи, оказалось лишь малым фрагментом огромного лагеря. Дальше, за первой линией, тянулись ряды палаток, техники, окопов. Я насчитал не меньше трех десятков танков, рассредоточенных по всей низине. Артиллерийские позиции — батареи гаубиц, миномётов, зениток — занимали все возвышенности. Колонны грузовиков, бронетранспортёры, мотоциклы с колясками — всего этого было столько, что глаза разбегались.

— Твою ж мать, — выдохнул я. — Откуда? Откуда их столько?

Ротмистр молчал, тоже разглядывая открывшуюся панораму. Потом тихо сказал:

— Подкрепление подтянули. Целую дивизию, а то и больше. Они не собираются ждать. Они готовятся к решающему штурму.

— Но откуда? — повторил я.