Моя. По праву истинности (СИ) - Кузьмина Виктория Александровна "Darkcat" - Страница 64

В эту минуту не существовало ни судьи Герца, ни грязных статей, ни информационной войны. Существовали только они. Он, она и их маленькая принцесса, дающая о себе знать. Бестужев прижал голову к её округлившемуся животу и прикрыл глаза.

Агастус наблюдал за этой сценой молча, откинувшись в кресле. И на его усталом, строгом лице тоже мелькнуло что-то вроде улыбки. Гордой, братской. Он видел, как плечи Сириуса расслабились. Это был глоток живого воздуха. Напоминание о том, ради чего они всё это затеяли.

Сириус поднялся. Не отпуская руки Майи, он обнял её свободной рукой, притянул к себе и просто стоял, уткнувшись лицом в её волосы, вдыхая её запах.

— Спасибо.

Этот короткий визит, это простое прикосновение стали переломными. Когда Майя уехала, оставив им еду и тишину в сердце, Сириус снова сел за стол. Но теперь его взгляд был другим.

Перелом наступил через неделю. Когда в сеть, из якобы взломанного частного сервера судьи Герца, слили один-единственный документ.

Не статью, не фотографию, а скан договора. На фирменном бланке клана Песчаных Волков, с печатями и подписями. Договор на регулярные поставки «специализированных боеприпасов для охоты на крупную дичь». С подробной спецификацией: пули со смесью пороха и так называемого «красного песка» — редкого минерала, добываемого только на территориях Песчаников. При выстреле такой состав раскалял пулю до температуры, способной прожечь сталь, и наносил жертве страшные, неизлечимые ожоги изнутри. Охотничье оружие. Очень специфическое. И очень дорогое.

А в графе «заказчик» стояла размашистая, узнаваемая подпись: Герц.

Для обывателей это было просто странно: судья закупает экзотические пули. Но для мира оборотней, для арбитров, для тех, кто был в теме, это был смертельный приговор репутации. Это ставило под сомнение абсолютно все его решения, особенно те, что касались дел оборотней.

Информационная буря, которую так старательно раздувал Герц, мгновенно утихла. Вбросы прекратились. Статьи стали исчезать. Боты умолкли. Наступила звенящая, подозрительная тишина.

Сириус стоял в кабинете Агастуса, смотря как стекает по стеклу вода. В руке у него был стакан с виски, недопитый.

— Он сдался?

— Да, сдал пост и уехал на свадьбу дочери. Говорит, что пора бы уже и о внуках думать. Бред.

— А запрет? — тихо спросил Агастус.

—Тут ничего не поделать, новый судья напуган и сказал, что после родов, как все утихнет.

Сириус повернулся от окна. Его лицо было спокойным. Усталым, но спокойным.

— Война закончена.

Он вышел, оставив Агастуса одного.

— Майя, тебе нужно проснуться и поесть.

Голос Сириуса продирался сквозь глубокий, мутный сон, как луч света сквозь толщу воды. Он звучал где-то очень далеко, на границе сознания, но настойчиво, властно и в то же время бесконечно мягко.

А я не хотела просыпаться.

Шел последний месяц беременности, и он давался мне невыносимо тяжело. Не болью, не дискомфортом. Просто тотальной, всепоглощающей усталостью, которая въелась в кости, превратив их в свинец. У меня по ощущениям сил хватало только на то, чтобы подняться с кровати, дойти до ванной, кое-как умыться, съесть что-то под неусыпным взглядом Сириуса или Селесты и снова рухнуть в объятия пухового одеяла.

Сон был густым, сладким и бездонным. Такое состояние длилось уже неделю, и я видела, как оно тревожит Сириуса. Его алые глаза, всегда пылающие уверенностью, теперь постоянно сканировали мое лицо в поисках признаков… чего? Я не знала. В конце концов, он вызвал на дом врача. Не того, у которого я обычно наблюдалась, а какого-то особого специалиста по оборотням.

Тот, осмотрев меня, проверив пульс, давление и послушав сердцебиение малышки через специальный прибор, развел руками.

— Всё в пределах нормы для последнего триместра, особенно для пары альфы. Ребёнок сильный, требует много ресурсов. Организм матери просто экономит силы. Это естественно.

На всякий случай сдали анализы. Результаты были идеальными.

Но Сириус не успокаивался. Его тревога была тихой, но постоянной, как гул высоковольтной линии. В его отсутствие рядом со мной, как тень, находилась Селеста. Она не говорила много, просто сидела в кресле у камина с книгой или вязанием, которое недавно начала изучать, это было так забавно, что первое время я ели сдерживала себя, что бы не начать хихикать от её сосредоточенного вида.

Но её присутствие было успокаивающим. Я вспоминала Лизу, её сон, похожий на забытьё в последнюю неделю до родов. Эта мысль немного утешала: значит, так бывает. Значит, это не я сломалась, а просто природа берёт своё.

А наша дочь… она чувствовалась по-другому. Не буйной, не активной, а скорее сосредоточенной. Она будто копила силы внутри меня, затихая, когда я погружалась в сон, и лишь изредка напоминая о себе неторопливым, перекатывающимся движением, как маленькое тёплое солнышко в глубине моего живота. Она готовилась. Готовилась выйти в мир.

Я улыбнулась этой мысли сквозь сон и наконец открыла глаза.

Сириус сидел на краю кровати, держа в руках большой деревянный поднос. На нём стояла чашка с ароматным травяным чаем, пара тостов и маленькая вазочка с ягодами. Но он не смотрел на еду. Его взгляд, напряжённый и пристальный, был прикован ко мне. Он изучал каждую черту моего лица, будто пытался прочитать в них что-то сокровенное.

Я потянулась, с трудом приподнялась на локтях, поправила сбившиеся волосы. В комнате царила непривычная тишина. Не та, уютная, а тяжёлая, настороженная.

— Что такое?

Сириус медленно выдохнул, будто готовясь к прыжку. Его пальцы слегка сжали край подноса.

— У нас будет только один ребёнок, — произнёс он отчётливо, без предисловий. Как отрезал.

Я нахмурилась, села удобнее и взяла с подноса чашку с чаем. Тепло приятно обожгло ладони.

— Почему?

Я спокойно, делая маленький глоток. На вкус чай был травяным, с нотками ромашки и имбиря.

— Эта беременность слишком тяжело тебе даётся. Слишком большие последствия для организма. Я не позволю этому повториться.

Я подняла бровь, поставив чашку обратно с тихим звоном.

— Сириус, никаких тяжёлых последствий для организма нет. С чего ты это вообще взял? Я просто сплю. Устаю. Это нормально.

— Ты не просто спишь. Ты существуешь в полусне, Майя. У тебя нет энергии. Ты как… тень самой себя.

Моё сердце сжалось от этой беззащитности что была в его глазах. Но внутри меня поднялось тихое, упрямое сопротивление.

— Я хочу ещё детей, — сказала я твёрдо. — Не сейчас. Может быть, через год, через два, через пять. Я хочу, чтобы у нашей дочери были братья или сестры. Хочу, чтобы в этом доме было много смеха. Всё будет зависеть от того, как сложится наша жизнь. Пока закон не отменили… — я вздохнула, — да, это риск. Они видят в нас слабое место. В нашем ребёнке. И если так будет продолжаться, то, возможно, лучше, чтобы слабое место было одно. Его проще защитить.

Я сказала это, но тут же мысленно поправила себя: я верила ему. Верила, что он сможет защитить нас. В последнее время я замечала, как многое меняется вокруг. Как он выстраивает новую систему безопасности, как его люди, всегда незримо присутствующие, теперь стали почти осязаемы.

Еще я знала что в сибирь начали возвращаться оборотни. И самое важное, что они возвращались с семьями. Много смешанных семей вернулись и нырнули под крыло клана. Сириус наращивал мощь и оборотни видели в нем сильного лидера. И одно понимание того, что ему доверяют свои жизни столько оборотней и людей поднимало в моей душе волну нежности и гордости за него. Такого сильного мужчину, что взял на себя ответственность и шел тараном вопреки всему.