Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль! (СИ) - Барских Оксана - Страница 8

— Как тонкая пленка смазки, проникла между трещинами и уменьшила напряжение между нами. Так что этот тост я хочу поднять за Ирину!

Многие смотрят на Романа озадаченно, перешептываются, но бокалы свои поднимают. Люди в замешательстве, но ничего не говорят. Будут теперь шептаться, что Роман Верхоланцев на годовщину свадьбы пригласил женщину, с которой спит на стороне.

Видео заканчивается, и я медленно кладу телефон на стол. Руки дрожат, и у меня пока нет сил открыть сообщения от детей. Младшие наверняка задаются вопросом, что вчера произошло и почему я ушла из ресторана так тихо и незаметно.

Мел вряд ли рассказала им, о чем у нас с ней был разговор. Надеется до сих пор, наверное, что это блажь с моей стороны, которая быстро пройдет.

— Ну что, посмотрела видео?

Роман бесшумно подкрадывается сзади и так пугает своим резким появлением, что я взвизгиваю от испуга и подрываюсь со стула.

— Что ты тут делаешь? — выдыхаю недовольно, подмечая, что, в отличие от меня, он выглядит на все сто. Свежий, гладковыбритый, в чистой футболке и светлых домашних брюках.

— Это мой дом, Полина, что я могу тут еще делать? Я здесь живу, — с ленцой отвечает, с неодобрением поглядывая на мой внешний вид.

Благо, воздерживается от критики, иначе бы я кинула в него чашку с остывшим кофе.

— Приведи себя в порядок, Полина, дети приедут через полчаса. Раз ты посмотрела видео, то надеюсь, поняла, что я шутить не намерен?

Прищуриваюсь, упрямо поджимая губы, и он качает головой, читая мои мысли.

— Я даю тебе последний шанс поступить правильно, Полина. Скажем детям, что с разводом ты погорячилась, беспочвенно меня приревновав.

Он говорит об этом так спокойно и уверенно, будто не сомневается, что я именно так и сделаю.

— Будешь убедительной, — пауза, — и я не выгоню тебя из этого дома.

Снова молчит, специально тянет, чтобы меня помучать.

— Но с этого дня наш брак будет на моих условиях. Ты будешь подчиняться правилам, которые я для тебя составил.

Я часто дышу, неверяще глядя на мужа, с которого слетает флер цивилизованности. Даже дар речи теряю, не в силах что-то сказать. Может, я бы и влепила ему пощечину, но в этот момент раздается трель дверного звонка.

Дети приехали.

Смотрю на себя в зеркало и морщусь. Уставший вид придает мне плюс десять к возрасту, и от этого так неприятно, что хочется реветь, но я не могу себе этого позволить. Из принципа не хочу идти в ванную и подчиняться приказу Ромы.

Домой пришли мои дети, а не посторонние. Пусть видят меня без марафета, такой, какая я есть.

Изможденная старуха.

Во взгляде мужа читается всё, что он обо мне думает, и я отворачиваюсь. Всё еще трясет от его уверенности, что я стану подчиняться его правилам. После его же измены стану плясать под его дудку и выпрашивать его внимания.

Так и хочется показать ему фигу и крикнуть: “выкуси, Верхоланцев!”

Поздно. Дети уже нестройной гурьбой вваливаются в дом, настороженно смотрят нас с отцом и переглядываются между собой. Судя по взгляду младших, Мел им всё уже рассказала.

Единственный, кто держит себя в руках — ее муж Кир. Холодно и оценивающе проходится по мне, затем одобрительно по своему начальнику Роме. Будто в курсе происходящего и пришел, чтобы поддержать влиятельного и полезного тестя.

И если раньше зять мне нравился, то в этот момент так сильно напоминает Рому, что у меня тумблер щелкает, выворачиваясь на сто восемьдесят градусов.

— Это же неправда, мам? Вы с отцом не разводитесь? — первой не выдерживает молчание младшая Вера. У нее слегка отекшее лицо и покрасневшие глаза, словно она ревела несколько часов к ряду, и что-то мне подсказывает, что так оно и было.

— Для начала доброе утро, дети. Присаживайтесь на диван, разговор у нас будет серьезный. Мать пока заварит нам всем кофе.

Рома кидает на меня предупреждающий взгляд. Я было дергаюсь по привычке, ведь я хозяйка дома, и в мои обязанности всегда входило гостеприимство, но в этот раз быстро одергиваю себя.

— Я тебе не служанка. Хочешь кофе? Завари его себе сам! — цежу сквозь зубы и первой иду к дивану, сажусь прямиком в центре.

Саботирую привычный уклад жизни. Обычно дети всегда садились на диван, Рома, как хозяин и глава семьи, в единственное кресло напротив, а я — на его подлокотник, как бы правая рука.

После моих слов воцаряется тишина. Только скрежет зубов Ромы слышен. При детях сдерживается, хотя ему явно хочется грубо схватить меня за локоть и отправить на кухню, где, как он считает, место женщины.

— Значит, правда, — шепчет Вера, во все глаза наблюдая за нашим противостоянием.

Дочка выглядит потерянной, словно бездомный щенок, выкинутый под зад ногой из теплого дома.

— Вы уже взрослые, дети, — вздохнув, решаю я быстро успокоить всех, пока у кого-нибудь не случился приступ. — Мы с вашим отцом разводимся, в этом нет ничего страшного. Вы не дети малолетние, уже достаточно самостоятельны, чтобы принять наш развод и смириться с ним.

— Но почему? Это из-за вчерашнего, мам? — растерянно снова спрашивает Вера.

В отличие от нее, Платон хмуро молчит и стоит позади всех, его эмоций не понять, когда он этого не хочет.

— Ты про спасительницу Ирину, которая спасла наш брак? Прям Жанна Д'арк, кинулась на амбразуру смазывать ржавеющие детали вашего отца, — хмыкаю я и кидаю насмешливый взгляд на Романа.

Он морщится, кажется, уже жалея, что натворил вчера под градусом.

— Это стало вишенкой на торте, Верочка. Вы же уже, наверное, догадались, кем приходится эта Ира Малявина вашему отцу? И что у них с Ромой есть…

— Достаточно! — рявкает Роман, подскакивает ко мне, как ошпаренный. Видимо, не ожидал, что я вот так прямо вывалю всё детям.

— Ваша мать вчера перебрала лишнего и поскользнулась в туалете. Ударилась головой о кафель, заработала себе сотрясение и растяжение. Напридумывала себе черте что и теперь убеждает всех нас в том, что я ей изменяю.

Рома нагло врет, не моргнув и глазом. Совершенно бессовестно выставляет меня невменяемой, и дети этому верят. Вон как Мел с облегчением приваливается к Кириллу. Вера всхлипывает и прикрывает лицо ладонями. И только Платон никак не реагирует. Цепко прищурившись, разглядывает нас с Романом. Делает какие-то свои выводы.

— Мам, тебе в больницу надо, — выдыхает Мел. — Ты меня так напугала вчера, надо было мне сразу отцу о твоем звонке рассказать, я ж не знала, что ты ударилась головой. Сотрясение — это не шутки, вон тебе даже привиделось, что отец с твоим врачом в кабинете тебе изменяет.

Меня как молнией в макушку бьет. Я аж подскакиваю с дивана и сжимаю кулаки, желая выбить из мужа всю дурь. Никто не видит, как в его взгляде мелькает злорадство. Мол, я тебе предложил условия, тебе остается только согласиться, если не хочешь, чтобы я выставил тебя чокнутой и больной.

— Что, Верхоланцев, обелил себя перед детьми, да? Даже про извращения в кабинете своей врачихи рассказал да меня фантазеркой выставил? Какое же ты ничтожество, — выплевываю я, взъерошивая волосы. Меня так колотит от распирающего гнева, что я выхожу из себя и толкаю его что есть сил, бью пультом от телевизора и выхватываю из его рук телефон.

— Не верите? — смотрю на шокированных детей и протягиваю им телефон. — Сами посмотрите переписки с Партнером номер два!

Первой отмирает Вера, берет в руки телефон и заходит во все мессенджеры. Я же смотрю победным взглядом на мужа, но он выглядит довольным, словно всё идет по его сценарию.

— Но тут ничего нет, — растерянно спустя время говорит Вера, и остальные дети тоже кивают.

Я сглатываю и сама беру в руки телефон, выискиваю вчерашнюю переписку, но в этот раз под Партнером номер два записан какой-то мужик, и сколько бы я не искала то, что своими глазами увидела вчера, ничего не нахожу. Неужели он всё стер?

Рома смотрит на меня без улыбки, но я вижу по прищуру глаз, что он наслаждается происходящим. Он, как оказалось, не только подлец и мерзавец, но еще и предусмотрительный. Подготовился, в отличие от меня, на все случаи жизни.