Преданная истинная черного дракона (СИ) - Борисова Екатерина - Страница 13

Сондра тут же бросается к двери, наваливается на неё, выглядывает в щёлочку и, дождавшись шума хлопающих крыльев, запирает нас на все засовы.

Я медленно выдыхаю и опускаюсь на стул. Кажется, всё.

Но нет!

Прямо передо мной вырастает Сондра в такой воинственной позе, что мне хочет бежать вслед за лордом публиканом.

— Что ты здесь устроила? — рычит она яростно, обливая меня злостью своих зелёных глаз. — И что пыталась скрыть на запястье?

Она опасно щуриться, раздумывает минуту, а после в ее глазах вспыхивает опасная догадка.

— Прямо сейчас ты мне рассказываешь всю правду или можешь возвращаться обратно к родным!

Я закрываю лицо ладонями и растираю его. До боли в руке и мошек перед глазами.

Как я устала.

Почему всем в этом мире что-то нужно от меня.

— Я сбежала из дома! — отвечаю резко. — На этом всё!

Я поднимаюсь и собираюсь скрыться на своём чердачке. Лучше бы спасибо за таверну сказала, а не это всё!

— Нет, не всё! — Сондра обходит меня и встаёт в проходе, уперев руки в бока. — Во-первых, я просила тебя не лезть и сидеть тихо!

Ну началось…

— Во-вторых, — начинает она грозно, но тут же сдувается, — спасибо за помощь. Без твоих денег меня бы уже сегодня увезли в долговую тюрьму.

— Я… — я так теряюсь, что даже не знаю, что сказать.

— Я выкуплю у тебя свою долю! — в зелёных глазах вспыхивает воинственный огонёк. — Но позже! А теперь ты должна мне рассказать, что у тебя случилось. Зима в Драконьих Пределах не прощает недоверия. И раз нам с тобой зимовать, я должна доверять тебе. Теперь ты часть моей семьи. А я часть твоей. Доверие — единственное, что между нами есть!

Я устало опускаюсь на стул и закатываю рукав сорочки. Прохожусь пальцами по тонким рубцам, что сами собой сложились в растительный узор. Я всё отчётливее вижу бутоны и лозы… и они всё сильнее мне напоминают…

— Я убежала с помолвки. Разбила камень и перенеслась к тебе.

— А на запястье пыталась скрыть браслетом метку, — Сондра протягивает ладонь и перехватывает мою руку. Рассматривает шрамы внимательно, едва касаясь подушечками пальцев.

— Браслет надела Нэни. Но снимать его перед полковником я не собиралась. А он как клещ вцепился! Словно почувствовал что-то…

— Кто твой жених? — глаза Сондры сужаются и пронзают меня.

Я прикрываю глаза, стараюсь выровнять дыхание. Но воспоминание о князе отдаётся болью в сердце и болью в руке.

— Он не жених, — шиплю обиженно, — только истинный. Князь Александр Веленгард, не знаю, известен он в Пределах или…

— Известен, — усмехается недобро Сондра и ещё раз осматривает мою ладонь. — И ты права, полковник почувствовал метку.

— Но как? Не думала, что все драконы…

— Не всё, — качает она головой. — Только те, кто состоят в одном роду, могут чуять метку.

— Полковник Гриффит и князь Веленгард — родственники? — меня обдаёт холодным потом. Отличная встреча. Кажется, пора бежать куда подальше.

— Очень дальние. Настолько, что дракон Гриффита не чёрный, а пепельный.

— Меня это должно успокоить? — я обхватываю голову руками и судорожно соображаю, куда могу сбежать.

— В какой-то степени, — усмехается Сондра. — Он что-то чует. Но сам пока не понимает что. И ещё, он ненавидит братца.

— Вот как? — я пододвигаюсь к ней ближе.

— Между ветвями рода давняя вражда. Они не общаются столетиями. Поэтому король Августус правит Авелоном и не торопится возвращаться в Драконьи Пределы. Так что расслабься. Здесь князь будет тебя искать в последнюю очередь.

— Если будет, — я потираю кисть.

— Обязательно будет, — вздыхает Сондра. — Дракон никогда не отступится от своего. А ты его истинная. Обречённая быть его женой и матерью его детей! Настоящих могущественных драконов. Да он землю будет рыть ради тебя.

— И спать с другой, — фыркаю зло.

— Ха, ну это ненадолго, — смеётся Сондра и поднимается со стула. Она подхватывает поднос и заходит за загородку.

— Погоди, что ты сказала? — бросаюсь за ней.

— Я говорю, что скоро твоему дракону станет так лихо, что он на других не сможет и смотреть. Не то что с ними спать!

— Но он меня не любит! И жениться на мне не собирался. Только привязать к себе! — выкрикиваю я с болью в голосе.

Меня трясёт, наверное, откат после ожога.

— Ты не дракон, — говорит серьёзно девушка, — тебе простительно не знать. Но истинная связь — это не просто парное тату на запястье. Для дракона всё намного сложнее. Ты— его сила и слабость. Даже если он этого ещё не осознал. Ты его дурман, самое большое счастье и самое большое горе. Зверь уже привязан к тебе. И если ты можешь разорвать связь и вычеркнуть дракона из своей жизни, то ему будет намного сложнее. И чем больше ты будешь сопротивляться, тем больнее ему будет. Поверь, уже завтра он будет в курсе, что ты пыталась свести метку! И я бы не хотела быть рядом в этот момент!

— Самое большое счастье и самое большое горе… — повторяю задумчиво. — А в чём горе, если меня собирались запереть в заброшенном замке и навещать раз в год?

— О, а князь решил, что выше жажды? Ну что же, посмотрим, как он справится, — усмехается Сондра, но не отвечает на вопрос. — Собери монеты со стола и внеси их в книгу прихода. Ты ведь умеешь писать?

Киваю и складываю в ладонь три золотых и мелкую медяшку. Кто б сомневался, что Кречет зажмёт достойную монету!

— И прибери их! — командует Сондра, ловко обдавая кипятком посуду. — Теперь обязанности будем делить поровну. Тебе придётся трудиться наравне со мной. Если ты хочешь остаться.

— Я очень хочу! — захлопываю книгу и откладываю самопишущее перо. Беру со стола наш договор и пробегаюсь взглядом по строкам. Внизу красуется оттиск магического амулета.

— Сондра, — зову её. — Как ты прошла проверку? Почему амулет принял твою ложь?

— Ложь? — недобро усмехается девушка, её кудряшки воинственно колышутся, а зелёные глаза сверкают застарелой болью. — А это не ложь. Ты и вправду моя сестра. Нэни не просто твоя нянька, она твоя родная бабушка.

— Что?

— Да, вот так! Мать работает прислугой в доме родного сына, ты разве не знала?

— Постой, ты о чём?

— А ты не знаешь? — щурится недовольно Сондра. — Нэни — родная мать барона — твоего отца.

Он впивается в меня озлобленным взглядом, а я лишь выдыхаю.

— Он мне не отец, — сажусь на лавку и растираю зудящую ладонь.

Как мерзко всё вокруг.

О Боги, за что мне всё это⁈

Лицемерная гулящая мать, отец, загнавший собственную родительницу в статус прислуги! Что твориться с нашим миром? И почему я всегда жила и не замечала этого⁈ Неужели так правильно?

Истинные, которых можно унизить, запереть, заставить рожать и отбирать детей! Матери, которых можно лишить всего и даже имени, воли, чести! Дети, которых воспитывают во лжи и смирении к своим чудовищным правилам?

Если таков наш мир, то я не хочу больше быть его частью!

Слёзы срываются с моих ресниц.

Я не хочу!

Довольно грязи и лжи!

— Я не хочу! — шепчу, закрывая лицо руками.

— Иладин, ты что? — вспыхивает Сондра. Её крепкая, не по-девичьи тяжёлая ладонь ложится мне на плечо.

— Я не знала, — качаю головой. — Слышала только, что она воспитывала ещё моего отца и его брата. Но я не знала… не знала… Но если она его мать, значит она… — до меня начинает доходить. — Она была истинной деда? Да? Поэтому он её присвоил и запер у себя? Применил на практике закон об истинных?

Внутри вспыхивает такая ярость к своим «родным». Драконы, что пользуются девушками по своему усмотрению. Забирают из семей лишь из-за одной метки! Не собираются их узнавать, влюбляться, жениться, нет… только холодный расчёт на сильное потомство.

Но мой «отец»… барон не настоящий дракон. Он слабый!

— Нэни была истинной Драгара, — Сондра садится рядом и тяжело вздыхает.