Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 3

Это было спокойствие натянутой до предела струны. Спокойствие человека, который держит внутри что-то такое, что при выходе сожжёт всё вокруг.

За окном мелькнул указатель — до Воронцовска оставалось сорок километров. Закатное солнце заливало поля багровым светом, и Даниилу почему-то показалось, что это дурной знак.

Он закрыл глаза и начал молиться. Впервые за много лет.

Площадь перед «Ворон Групп» выглядела как зона боевых действий.

«Аурелиус» вылетел из-за поворота и затормозил юзом, оставив на асфальте чёрные полосы. Даниил едва успел схватиться за сиденье, а Калев уже открывал дверь, выходя в хаос из сирен, криков и едкого дыма.

Небоскрёб горел. Верхние этажи были объяты пламенем неестественного синевато-белого цвета, которое билось в окнах как живое существо, пытающееся вырваться наружу. Маго-огонь — Даниил узнал его по характерному мерцанию. Такой не потушишь водой, такой жрёт всё, до чего дотянется, пока не выгорит сам.

Пожарные расчёты стояли внизу, бессильно направляя брандспойты на нижние этажи. Полиция оттесняла толпу зевак и журналистов. Кареты скорой помощи выстроились в ряд, врачи суетились вокруг носилок с пострадавшими.

Воронов вышел из машины и неторопливо поправил пиджак. Словно приехал на деловую встречу, а не к горящим руинам собственной империи.

— Господин Воронов! — грузный мужчина в форме пожарного бросился к нему, размахивая руками. — Нельзя! Там температура под тысячу градусов! Маго-огонь, мы не можем сбить! Ждём спецбригаду, они будут через…

Воронов прошёл мимо него, даже не повернув головы.

— Стойте! Вы не понимаете! — Пожарный схватил его за локоть.

Двое его подчинённых бросились наперерез, пытаясь преградить путь. Толпа загудела, журналисты защёлкали камерами, кто-то закричал.

Мелкий! — голос Мурзифеля врезался в сознание как удар хлыста. — Расчисти путь! Хозяину нельзя тратить силы на этих идиотов!

Даниил стал действовать. Усиленный после ритуала дар развернулся сам собой, накрывая площадь невидимой волной.

«ПРОЧЬ С ДОРОГИ!»

Это был сильнейший ментальный приказ, вложенный в слова. Волна страха и подчинения прокатилась по толпе, заставляя людей шарахаться в стороны. Пожарные отпустили Калева и попятились, их лица побледнели. Журналисты замерли, опустив камеры. Зеваки отступали, спотыкаясь друг о друга, освобождая широкий коридор к входу в здание.

Даниил сам испугался силы, которая прошла через него. Раньше воздействовать на толпу было чрезвычайно сложно, а теперь он это сделал с такой легкостью… это пугало.

Калев даже не оглянулся, а просто продолжил идти к дверям, из которых валил густой чёрный дым.

Жадный, голодный язык пламени вырвался навстречу, потянулся к живой плоти.

Воронов сделал ленивый жест кистью, словно отмахивался от назойливой мухи.

Воздух перед ним уплотнился. Даниил увидел своим новым, обострённым восприятием некий вектор силы, направленный на пламя.

И в итоге пламя… просто вмяло обратно в холл — чудовищным давлением, загнало в глубину, как злого пса в конуру. Проход освободился.

Калев шагнул внутрь и исчез в чёрном облаке.

— Глеб, периметр! — крикнул Даниил, хватая Мурзифеля и бросаясь следом. — Не пускай никого за нами!

Жар ударил в лицо как открытая печь. Даниил натянул куртку на голову и нырнул в ад.

Внутри здания был настоящий ад, с температурой, от которой плавился металл, и пламенем, которое вело себя как голодный хищник.

Маго-огонь кидался на всё живое, тянулся к Даниилу жадными языками, словно чуял его присутствие и хотел попробовать на вкус, но там, где прошёл Калев, огонь отступал, и в образовавшийся коридор хлынули пожарные — Даниил слышал их крики и топот за спиной, видел, как они растекаются по этажам, вытаскивая тех, кто застрял в ловушке раньше недоступных кабинетов.

Калев не обращал на них внимания. Он шёл вперёд, раздвигая огонь как занавес, и Даниил видел теперь как именно это происходит. Внутренняя структура пламени, его магические векторы, искажались при приближении господина Воронова. Он фактически менял саму суть стихии, перестраивал её архитектуру и заставляя расступаться.

Лестничные пролёты превратились в раскалённые туннели, перила оплавились и стекали вниз тягучими каплями. С каждым этажом пожарных за спиной становилось меньше — они оставались позади, эвакуируя раненых, а Калев поднимался всё выше, туда, куда без него не добрался бы никто.

На площадке тридцатого этажа он остановился.

— Слишком много помех, — голос Калева был хриплым от дыма, но таким же ровным, как всегда. — Огонь сильно фонит магией. Я не чувствую их сигнатуры.

Простая констатация факта, произнесённая тоном инженера, столкнувшегося с технической неполадкой. Сразу после тяжёлого ритуала в Котовске неудивительно, что его тонкое магическое чутьё отказывало.

Давай, эмпат! — Мурзифель вонзил когти в грудь сквозь куртку, и боль помогла Даниилу сосредоточиться. — Отрабатывай хлеб! Найди их — это твой шанс!

Даниил зажмурился, отключая внешнее слой за слоем, как учил его кот. Жар, треск пламени, едкий дым — всё отступило на задний план, стало далёким и неважным. Он потянулся сознанием вверх сквозь этажи горящего здания, отсекая белый шум паники с улицы, отголоски боли раненых, хаос чужих эмоций.

И внезапно… нашёл.

Это была словно острая боль, накатывающая волнами — паника на грани истерики. Алина — Даниил узнал её эмоциональный почерк, уникальный как отпечатки пальцев. А рядом — ледяная решимость, смешанная с яростным отчаянием — кто-то, кто смотрел смерти в лицо и отказывался отводить взгляд. Лина — даже в таком положении она казалось, не боялась, готовая стереть все помехи.

— Я нашел их! — Даниил распахнул глаза. — Тридцать пятый этаж, северное крыло! Они живы, но их зажимает!

Калев посмотрел на него коротким оценивающим взглядом, кивнул и бросился вверх по лестнице, больше не сдерживая темп. Даниил побежал следом, задыхаясь от дыма и жара, чувствуя, как горят лёгкие и слезятся глаза.

Позади остались крики пожарных, выносящих людей из здания.

Тридцать пятый этаж встретил их стеной огня — сплошной бушующей преградой от пола до потолка, которая ревела как живое существо и выбрасывала протуберанцы навстречу незваным гостям. Маго-огонь чувствовал их приближение и злился, набирая силу, готовясь сожрать наглецов, посмевших вторгнуться в его владения.

Калев даже не замедлил шаг.

Он поднял руку небрежным жестом, словно отмахивался от надоедливой мошкары. Даниил мог наблюдать, как внутренняя структура пламени начала меняться — векторы, эти невидимые обычному глазу линии силы, из которых состояла любая магия, изгибались и закручивались, подчиняясь чужой воле. Стена огня заколебалась, потеряла форму, а потом начала сворачиваться сама в себя, сжимаясь в тугой раскалённый жгут.

Рёв пламени превратился в вой, когда огненный смерч метнулся прочь, вылетел в выбитое окно и растворился в вечернем небе. Закопчённый проход, с оплавленными стенами открылся.

Густой дым всё ещё клубился, забивая лёгкие и глаза. Калев щёлкнул пальцами, и Даниил ощутил, как теперь пламя сжалось, а потом схопнулось, создав воронку, которая словно гигантский насос всосала дым из коридора одним мощным потоком и вынесла его наружу через разбитые окна. Впервые за всё время Даниил смог нормально дышать и видеть дальше чем на пару метров.

Он бежал следом за Калевом, не отводя взгляда от его спины. Дорогой пиджак господина Воронова дымился в нескольких местах, ткань прогорела до подкладки, и сквозь дыры виднелась белая рубашка, покрытая пятнами копоти. Раньше Даниилу казалось, что это существо из другого мира, которому неведомы слабость и усталость, которое может всё и которому всё нипочём.

Но сейчас, вблизи, он впервые увидел нечто другое.

После каждого магического жеста пальцы Калева мелко дрожали — едва заметно, на долю секунды, но Даниил замечал. Очевидно, ритуал в Котовске выпил его до дна, опустошил резерв почти до нуля, и то, что сейчас выглядело как божественная мощь, было голой нечеловеческой волей, которая заставляла истощённое тело двигаться вперёд. Упрямством существа, которое отказывалось признавать поражение.