Темный Лорд Устал. Книга VII (СИ) - "Afael" - Страница 16

Стражи у ворот узнали его сразу, напоили водой, вызвали кого-то по рации. Потом провели сюда и велели ждать. Степан ждал уже минут десять, хотя казалось целую вечность.

Что он скажет Хозяину? Как объяснит, что потерял город? Что Шубов предал, что полиция переподчинена области, что он, Степан Васильевич, сбежал через дыру в стене как крыса?

Хозяин доверил ему Воронцовск. А он…

Воздух в приёмной дрогнул, и прямо перед Степаном материализовалась фея.

Он видел её раньше — крошечная малышка с прозрачными крылышками, секретарь Хозяина. Но сейчас она выглядела иначе: вместо делового костюмчика на ней была какая-то тактическая сбруя с множеством кармашков, а в глазах за стёклами очков не было привычной ехидной искорки. Только холодная собранность.

— Степан Васильевич, — она даже не поздоровалась. — Хозяин ждёт.

Степан вскочил, едва не опрокинув стоявшую рядом вазу.

— Да, конечно, я…

— И, Степан, — фея посмотрела на него снизу вверх, но от этого взгляда захотелось стать меньше. — Коротко. Не трать его время.

Она развернулась и поплыла к массивным дубовым дверям в конце приёмной. Степан поспешил следом, на ходу пытаясь пригладить торчащие волосы и отряхнуть пиджак. Бесполезно, он всё равно выглядел так, словно его жевали и выплюнули.

Двери беззвучно распахнулись сами, открывая тёмный кабинет, освещённый только светом камина.

Степан сглотнул и шагнул внутрь.

Кабинет тонул в полумраке. Единственным источником света был камин, отбрасывавший рыжие блики на корешки книг в высоких шкафах.

Хозяин стоял у окна спиной к двери. Идеальная осанка, руки сложены за спиной, неподвижный силуэт на фоне окна. Степан физически ощущал давление от него — сегодня он выглядел немного иначе, чем обычно. Каким-то образом он чувствовал это.

Он открыл рот, чтобы заговорить, и понял, что горло пересохло.

— Г-господин Воронов… — голос дал петуха, и Степан мысленно выругался. — Громов звонил мне. Лично звонил, представляете?

Он осёкся, понимая, что несёт какую-то ерунду. Фея сказала коротко, а он тут про телефонные звонки.

— Обещал нам полную блокаду, — выпалил Степан. — Блокаду Воронцовска и Котовска. Протокол «Биологическая угроза», какая-то двенадцатая статья…

Воронов не шевельнулся.

— Имперское Уложение, — подтвердил он ровным голосом.

— Да! Да, оно самое. И это… — Степан запнулся, пытаясь выстроить мысли в правильном порядке. — Вас объявили биотеррористом. Говорят, взрыв случился из-за какого-то мутагена, что вы его разрабатывали незаконно… Бред же! Полный бред! Но у них экспертиза, Госсовет подписал, и теперь…

Он махнул рукой, едва не задев вазу на столике у двери.

— Теперь любой транспорт на выезд — огонь на поражение. Громов так и сказал. Хвастался, представляете? Говорит, задушу голодом за неделю. Говорит, люди сами вашу голову принесут.

Калев медленно повернулся. Степан невольно отступил на шаг и почувствовал, как спина упёрлась в дверной косяк. Глаза Хозяина были чёрными провалами в полумраке кабинета.

— Это всё?

— Нет, я… — Степан судорожно сглотнул. — Полицмейстер наш Шубов переметнулся к области. Прямо ко мне в кабинет ввалился. Требовал подписать показания, что вы меня заставляли… ну, покрывать эксперименты эти. А я не подписал.

Он сам не понял, почему последние слова прозвучали почти с вызовом. Будто оправдывался или наоборот гордился.

— Не подписал, — повторил Воронов. В его голосе не было даже следа удивления, а лишь констатация факта.

— Не подписал. Сказал ему… ну, послал его, если честно, а потом он конвой вызвал, и я… — Степан смущённо потёр шею. — В мэрии старый эвакуационный ход есть, ещё при прошлом императоре строили. Про него никто не знает, кроме меня. Я туда и нырнул. Еле пролез, если честно, там узко, а я вот…

Он похлопал себя по животу и тут же пожалел об этом. К чему эти подробности? Хозяину плевать, пролез он или застрял.

— А точно, печать! — вспомнил Степан и полез во внутренний карман. Пальцы не слушались, футляр зацепился за подкладку, и он чуть не выронил его, вытаскивая. — Вот, печать города сохранил. Пока она у меня я по закону мэр. Шубов может хоть десять указов издать, всё равно нелегитимно.

Он протянул футляр Воронову, но тот не взял. Просто коротко, едва заметно кивнул.

— Молодец, Степан.

Два слова произнесённые всё тем же ледяным тоном, без тени улыбки, но Степан почувствовал, как внутри что-то отпустило — узел, который стягивал грудь с того момента, как он выбрался из мэрии.

Калев двинулся к неприметной двери в углу кабинета.

— За мной. Я собираю военный совет. Мне нужен тот, кто знает город изнутри.

Он начал спускаться по лестнице, не оборачиваясь.

Степан торопливо спрятал футляр обратно в карман и поспешил следом, спотыкаясь на первой же ступеньке. Чудом удержался на ногах, схватившись за перила.

Молодец, Степан.

Воронов его похвалил. Скупо, но похвалил. Значит, он не облажался. Значит, всё не зря. И отказ подписывать, и даже побег через эту чёртову дыру, и марафон по тёмным дворам.

Значит, он нужен.

Степан выпрямился и постарался не семенить, спускаясь по лестнице вслед за Хозяином. Получалось плохо — ноги гудели, ссадина на щеке саднила, а в голове всё ещё крутились обрывки ночных кошмаров.

Но где-то внутри, под усталостью и страхом, пробивалась упрямая решимость.

Кассиан

Ещё на лестнице я услышал приглушённые голоса, но отчётливо различимые голоса. Моя команда собралась и теперь ожидала меня в комнате управления, оживленно споря.

Я толкнул тяжёлую дверь и шагнул внутрь.

Зал совещаний был освещён голографической картой города, висевшей над длинным столом. Синеватое свечение выхватывало из полумрака лица собравшихся.

Антон стоял у дальней стены, скрестив руки на груди, и что-то втолковывал Глебу, судя по напряжённым плечам и рубленым жестам, разговор шёл на повышенных тонах. Алина сидела над ноутбуком, но не печатала, просто смотрела в экран остекленевшим взглядом. На голографическом экране видеосвязи маячило встревоженное лицо Ивана Морозова, мэра Котовска. Дарина замерла в углу, бледная, со сцепленными в замок руками. Даниил нервно постукивал пальцами по столешнице, и этот звук действовал на нервы всем присутствующим.

Мурзифель спал прямо на столе и всем видом демонстрировал полное презрение к окружающим.

Лилит сидела чуть в стороне от остальных, закинув ногу на ногу. Единственная, кто выглядел расслабленно, хотя её цепкий взгляд скользил по лицам присутствующих, считывая каждую эмоцию.

— … говорю тебе, это могли сделать только извне. Это не кланы! — голос Антона был хриплым от напряжения.

— А кто еще? — огрызнулся Глеб. — Правительство? Чушь. Зачем после генералов им встревать и тем более с премьером договор.

— Договор… им верить себя не уважать.

Я прошёл к столу, и разговоры стихли. Сначала замолчал Антон, осёкшись на полуслове, потом Глеб, потом остальные. Тишина расползлась по залу, как чернильное пятно по бумаге.

Степан семенил следом, стараясь не отставать. На него покосились с удивлением — грязный, растрёпанный мэр смотрелся здесь как бродяга на светском приёме. Но никто не задал вопросов.

Я сел во главу стола, и голографическая карта города развернулась передо мной во всех подробностях. Улицы, кварталы, промзоны.

— Закончили шуметь? — спросил я негромко.

Никто не ответил. Правильно.

— Работаем.

Я дал им несколько секунд тишины, чтобы собрались. Потом заговорил:

— Для тех, кто ещё не в курсе. Губернатор Громов ввёл полную блокаду Воронцовска и Котовска. Протокол «Биологическая угроза», статья двенадцатая Имперского Уложения.

Первой отреагировала Алина — резко выпрямилась, захлопнув ноутбук.

— Что? Полную блокаду? Это же…

— Официальная версия, — продолжил я, не дав ей договорить. — Взрыв в офисе произошёл из-за выброса экспериментального мутагена, который я якобы разрабатывал незаконно. Экспертиза Госсовета уже подписана. Я объявлен биотеррористом.