Боготворимая вервольфом (СИ) - Райт Эми - Страница 4

Она испускает дрожащий вздох и тихий смешок.

— Ты большой мальчик, да?

Я пульсирую внутри нее. Затем она снова и снова приподнимается и опускается на мой член. Мне приходится использовать всю силу воли, чтобы просто удержаться от того, чтобы не кончить.

Ее киска настолько мокрая, что звук того, как она трахает меня, слышен поверх тяжелого дыхания и жалких всхлипов, которые я издаю. Я не могу с ними ничего поделать.

Она доводит меня до точки невозврата.

Только вот я не могу. Я должен продержаться. Я должен попробовать ее вкус.

Впервые с тех пор, как мы начали трахаться, она издает тихий звук. Ее губы приоткрываются. Темные брови хмурятся.

Я хочу запечатлеть это. Изучить каждую мельчайшую реакцию, которая является ключом к ее удовольствию. Но я не могу сосредоточиться. Я потерян в ощущениях.

Ее киска сжимается вокруг меня. Она заводит руку между нами, чтобы потереть клитор, и я рычу. Я хочу быть тем, кто делает это для нее. Однако она все еще не сказала, что я могу касаться ее.

Она ухмыляется, глядя на меня сверху вниз, словно знает, о чем я думаю.

Меня бы не удивило, если бы она действительно знала. Если бы она каким-то образом могла читать мои мысли, это только подтвердило бы, какая она абсолютная богиня.

Она близко. Она сжимает меня все туже с каждым движением бедер. Я смотрю на ее красивые груди и фантазирую о том, чтобы пососать эти набухшие соски. Не могу. Не с моим ртом в таком виде — полным острых зубов. Я скорее отрежу себе яйца, чем испорчу ее идеальную кожу.

Она ускоряется. Ее движения становятся резкими.

Затем она запрокидывает голову и кончает. Она не издает ни звука.

Но я знаю, что она кончает. Нельзя это пропустить. То, как она доит меня ритмичными пульсациями киски вокруг моего бедного члена, невозможно не заметить.

Наконец она останавливается.

Она смотрит на меня сверху вниз. Я облизываю губы.

Очень медленно она поднимает руку от киски и, прежде чем я успеваю среагировать, размазывает свои соки прямо по моей морде.

Я издаю яростный рев. Жар охватывает меня. Сжимает. Мои когти впиваются в изголовье так сильно, что я слышу, как оно трескается. Если я думал, что было плохо до этого, то это ничто по сравнению с мои нынешним состоянием.

— Теперь твоя очередь, — она даже не успевает договорить, как я уже переворачиваю ее на спину. Я все еще погружен глубоко внутрь, и это движение вгоняет меня еще глубже. Мои яйца сжимаются.

Чертова мать!

Я ожидаю, что она отчитает меня. Ожидаю почувствовать ее осуждение.

Вместо этого она хватает меня за челюсть, совершенно не смущенная моими острыми зубами. Она притягивает мой взгляд к себе.

— Хорошо оттрахай меня, волчонок. Выпусти все.

Я едва не теряю рассудок.

Разрешение делать с ней то, что я хочу? Разрешение наполнить ее собой?

Так ли это? Или это просто мой измученный охотой разум выдумывает вещи, которых я так отчаянно хочу?

Я вгоняю себя в нее. Звук шлепков моих яиц о ее задницу и тяжелое хриплое дыхание смешиваются с моим фырканьем и рычанием.

Боже, как она это выдерживает?

Я не человек. Я чудовище.

Едва контролирующее себя, дикое и потное, блядь. Опасное.

Лин вцепляется в шерсть на моем загривке и с силой притягивает голову к своей шее.

— Тебе лучше приготовиться.

Мне не нужно спрашивать, к чему. Ее киска сжимается, и она усиливает хватку. Я чувствую, как она делает долгий вдох. Затем она поворачивает мою голову, поднося ухо к своим губам.

— Кончи для меня. Прямо сейчас. Кончай.

Она впивается зубами в нежную плоть.

Я взвизгиваю.

Затем мои бедра резко подаются вперед. Ее киска сжимается вокруг меня. Доит меня.

Я опустошаю свои яйца в нее мощными толчками. Дрожь охватывает меня. Обжигающее удовольствие проносится от основания шеи до кончика хвоста и низа живота. Мои бедра дергаются вперед, и я погружаю внутрь нее даже толстый узел.

Она стонет.

Когда все заканчивается, я тяжело дышу и полностью опустошен.

Я удерживаю себя на дрожащих руках, чтобы не раздавить ее маленькое тело.

Лин смотрит на меня с той же хищной ухмылкой.

— Неплохо, волчонок. Жаль, что у меня нет времени, чтобы как следует тебя выдрессировать.

Я пока слишком разбит, чтобы говорить. Мое тело все еще пульсирует от удовольствия. Я, блядь, привязан к ней узлом — мой член похоронен глубоко, сжат невероятно туго.

Я просто смотрю в изумлении, пока постепенно прихожу в себя после жара и оргазма. Я впитываю ее. Ее запах. То, как он изменился, стал насыщеннее после того, как она кончила.

Ее раскрасневшиеся щеки. Эта опасная улыбка.

Как, черт возьми, мне прийти в себя после этого? Это лучший секс в моей жизни. Я уже чувствую, что она попытается исчезнуть из моей жизни, как и все остальные ублюдки.

Что ж, этого не произойдет. Теперь у меня есть ее запах. Он выжжен на мне. Я последую за ней на край света.

Это последняя мысль перед тем, как мой узел сдувается. Мое тело уменьшается. Я обращаюсь в человека, опустошенный и совершенно, совершенно потрясенный.

4



Спустя год

Морис

Дверь «Монстр» бара открывается, и Уильям наклоняется, плотно прижимая к телу свои большие крылья, похожие на крылья летучей мыши, чтобы протиснуться внутрь. Я ухмыляюсь и киваю своему каменному другу-горгулье, пока он приближается к стойке.

— Привет, брат, я как раз собираюсь открываться. Угостить тебя чем-нибудь?

Он качает головой.

— Не, я сегодня на дежурстве, — он отодвигает мишуру, украшающую стойку, и садится на высокий табурет.

— Как насчет пива? Пиво же не считается, верно?

Он хмыкает.

— Согласно Джесси — считается.

Я смеюсь.

— А, она еще сделает из тебя современного мужчину.

Мой друг Уильям недавно был спасен от полного окаменения любовью хорошей женщины после того, как был проклят почти тысячу лет назад. Достаточно сказать, что он все еще привыкает к жизни в двадцать первом веке.

Он стонет.

— Не напоминай, — доставая телефон из кармана своих шорт — единственного предмета одежды на нем — он хмурится на экран. — Можешь снова показать, как отправить сообщение?

Я протягиваю руку, и он вручает мне телефон. Мы склоняем головы над экраном на несколько мгновений, пока я печатаю то, что он хочет отправить Джесси.

Уильям: в ЧД. Позвони, когда репетиция закончится, и я заеду за тобой.

Я возвращаю ему телефон, и он снова прячет его в карман.

Как раз в этот момент дверь бара «Монстр» снова открывается, и внутрь входит София. Миниатюрная блондинка машет нам в энергичном приветствии, побрякивая множеством браслетов на руке. Она подходит, шурша юбками своего зеленого многослойного платья.

— Привет, мальчики. Хорошие новости. Я только что подписала еще одну эскортницу. Вообще-то, технически она уже какое-то время числилась в базе, но стала доступна для бронирований только сейчас, когда вернулась в город.

Мои уши настороженно поднимаются насколько это возможно в человеческой форме. Мой волк тоже слушает. Глупо. Я просто не могу с собой ничего поделать. Может, это она? Она подписала контракт с Чудовищными Сделками в тот день, когда год назад исчезла из Хартстоуна. Изменила контактные данные и растворилась, словно ее здесь никогда и не было. С тех пор ищу хоть какие-то зацепки.

София запрыгивает на табурет у стойки и выуживает свой планшет. Она знает меня достаточно долго, чтобы чувствовать тот крайний уровень отчаяния, в котором я сейчас существую. Я даже не пытаюсь его скрыть. Я выхватываю гаджет у нее, как только экран загорается, и затем пялюсь на новое фото с открытым ртом.

Длинные черные волосы, бледная кожа, розовые губы и то самое колечко пирсинга в носу, которое я не могу забыть. На фото на ней тугой черный корсет и черные лакированные сапоги со шнуровкой до колен. Ее небольшая грудь выпирает округлыми пиками над верхним краем, а узкая талия подчеркивает чарующую пышность ее широких бедер.