Сожги мою тишину - Кель Таня - Страница 4

Я вышел, не попрощавшись. Аксель что-то говорил вслед, но я уже не слышал. Гул в голове заглушал всё.

Всю ночь я не спал, и утро пришло слишком быстро. Я сидел в кресле у окна, крутил кольцо между пальцами и думал.

Ник появился в семь, потому что я его позвал. Высокий, жилистый, собранный, как всегда. Мой начальник охраны и единственный друг.

Он окинул взглядом комнату и цокнул. Да, я знал. Пустая бутылка виски на полу и разбитая часть мебели говорили без слов.

– Хреново выглядишь, – констатировал он.

– Я идиот, Ник.

– Ну, допустим, это не секрет. Что на этот раз?

Я коротко рассказал ему об этой ночи. Без драматизма и сухо. Ник сел на диван и молча слушал, скрестив руки. Его лицо не менялось. Мне нравился этот навык. Я так не умел. У меня на роже обычно красная строка бежит из моих чувств.

– Ты влез за незнакомую девчонку против Акселя и Магнуса, – подытожил Ник, когда я закончил. – А теперь женишься.

– Ага.

– На немой девушке, которая, вероятно, хочет тебя убить, потому что твоя семья убила её родителей.

– Выглядит скверно, – пробормотал я.

Ник долго молчал, а потом усмехнулся.

– Ну, хоть тихо будет.

Я швырнул в него подушкой, но он увернулся. Отличные рефлексы. Я однажды видел, как он, не глядя, поймал стакан в полёте, который падал со стола. Это немного бесило.

– А если серьёзно? – спросил он.

– Я в дерьме. Если не найду документы, Аксель убьёт девчонку. И меня, возможно, за компанию.

– А документы существуют? Точнее, их точно украли?

– Аксель уверен, что да. Её отец работал аудитором, что-то скопировал и спрятал. Акселю нужно это вернуть, а я должен через неё узнать, где всё хранится.

– А она-то знает?

– Говорит, что нет.

– Пишет, что нет, – поправил Ник без иронии.

Я потёр лицо ладонями.

– Да. Пишет, твою мать. У меня будет жена, которая не может даже пожелать доброго утра.

– Зато на хер не пошлёт, – улыбнулся друг. – Плюсы есть.

Я взглянул на него, и он поднял руки вверх, капитулируя. А потом встал и подошёл к окну.

– Ты ведь понимаешь, что всё это не про неё, – пробормотал Ник, не оборачиваясь. – Твой отец проверяет тебя. Впервые даёт настоящее задание и посмотрит, справишься ты с ним или нет.

– Херовое задание. Жениться на девушке, чью семью мы уничтожили. Блеск!

– А ты думал, он тебя за красивые глаза кормит? Ты Ван дер Хольт, Рейн, – повернулся ко мне Ник. – Рано или поздно пришлось бы отрабатывать фамилию.

По коже расползлись неприятные мурашки.

Друг ушёл, сказал, что будет внизу, если понадобится. Я остался один. Встал, подошёл к окну и увидел двор в сером утреннем свете. У дальнего крыла мелькнула маленькая фигура. Охранник вёл мою невесту куда-то, держа за локоть. Она шла, опустив голову. Ей даже не удосужились дать обувь. Так босая и шлёпала маленькими ножками. Девушка казалась очень хрупкой рядом с этим каменным домом. А я ведь больше его.

В голове роились мысли. Этот дом через неделю или две перемелет её. Не выдержит. Здесь остаются только самые толстокожие.

Она подняла голову и посмотрела на фасад. Я заметил, что девушка внимательно изучала дом, как будто бы даже считала этажи. Она не ломалась, рассматривала свою клетку.

Я отвернулся, налил виски из новой бутылки и выпил. Обжигающая волна прокатилась по горлу.

Через два часа я женюсь. Какой ужас.

Около стакана блеснуло кольцо. Я поднял его и сжал в кулаке. Металл впился в ладонь. Мама сняла кольцо, потому что хотела перестать быть Ван дер Хольт. И ей это удалось. Навсегда. А я собирался надеть его на другую женщину и сделать из неё то же самое. Пленницу с красивым кольцом на цепочке.

Ошейник. Для нас обоих.

Элара

Меня затолкнули в комнату и приказали приготовиться к… свадьбе? Серьёзно? Конечно, это лучше, чем смерть в лесу, но я никак не могла понять ход мыслей этих людей. Да и спросить не у кого.

– Иди в душ и приведи себя в порядок. Платье принесут позже, – грозно сказал охранник и скрестил руки на груди.

Он явно не собирался уходить. Будет сидеть здесь, как цепной пёс, и караулить меня.

Но тут его отодвинула маленькая смуглая женщина в одежде горничной. Её лицо уже тронули морщины. Голубые глаза смотрели строго, но в них можно было найти крупинку доброты.

– Иди попей кофейку, – проскрежетала она церберу. – Я сама справлюсь.

– Но…

– Иди-иди.

Мужчина запротестовал, но его быстро вытолкали за дверь.

– Я Марта, – подошла она.

Её пытливый взгляд остановился на моей опухшей руке.

– Бедолага. Я вызову врача. Пусть осмотрит. Распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Если нужна помощь, я к твоим услугам.

Я заметалась в поисках хоть какой-то бумаги и ручки, но ничего подходящего не нашла. Показала жестами, что нужно.

– Не можешь говорить? Немая?

Кивок был моим ответом.

– На вот. – Марта достала из подола блокнот и протянула его мне вместе с карандашом. Пока я писала, всё причитала: – Что ж это… ироды такие. Не угомонятся никак.

Меня интересовал один вопрос: зачем меня женят и на ком? На страшном Акселе? Или на том, кто заступился за меня?

– На Рейне, младшем Ван дер Хольте, – ответила женщина, прочитав мои каракули. – Но я не знаю почему. В голову господ не влезешь. Нам запрещено задавать вопросы.

Я обняла себя руками и всхлипнула. Слёзы катились по щекам большими каплями. Это всё не со мной происходит. Я не заслужила. Почему так? Что за звери живут в этом доме?

– Ну-ну. Рейн не такой уж и плохой. – Марта подошла и платком вытерла щёки. – Давай я помогу тебе раздеться. С одной рукой неудобно.

Я села на кровать, и вместе мы справились с одеждой. После она помогла в ванной помыться, привела волосы в порядок. Но я так и не могла успокоиться даже под её мирное бормотание.

Как бы меня ни пытались украсить, всё равно проступал синяк на скуле, прикушенную губу тоже сложно закрасить помадой.

Пришедший врач только наложил шину и сказал, что нужно в больницу сделать рентген и вправить кость. Никто в этом доме не мог мне помочь. Все видели меня, но как будто так и должно быть. Видимо, у Ван дер Хольтов принято молчать обо всём. Сколько страшных скелетов раскидано по этому дому?

Когда я попросила, чтобы Марта позвонила в полицию, она только печально покачала головой.

– Полгорода под их влиянием, деточка. И в полиции тебе не помогут. Смирись. А если кто узнает, что мы так сделали, то… даже не хочу говорить, что будет.

И я поняла. Из этой клетки мне не выбраться. И родителей похоронить не смогу.

В какой-то момент во мне выключились все эмоции. Я больше не могла переживать. Закончились силы. И просто делала то, что скажут.

Меня нарядили в белое платье. Совсем простое. Его даже свадебным не назвать. Это мой саван.

Марта помогла застегнуть пуговицы на спине, и на мгновение её пальцы замерли. Я повернулась и буквально на миг увидела, как в глазах женщины мелькнула грусть. Но тут же горничная встрепенулась и продолжила свою работу. Перед выходом дала ещё обезболивающего. И вместе с охраной меня проводили вниз.

В гостиной собралось всё семейство. Самый старший, видимо, отец – стоял у окна. По комплекции он был похож на моего будущего мужа. А вот глаза как у Акселя. Тот же сидел в кресле, скрестив руки на груди. Явно скучал. В отличие от регистратора. Высокий, худощавый мужчина нервно перебирал бумажки на столе.

И конечно же, там находился жених. Он ходил из угла в угол, смотря куда-то себе под ноги.

Когда мы зашли, все взгляды вонзились в меня иглами. А я смотрела только на Рейна. Впервые видела его при свете дня. Вчера ночью не могла разглядеть. Мне было интересно увидеть того, кто вобьёт последний гвоздь в крышку моего гроба.

Он оказался высоким, широкоплечим. Пиджак смотрелся на нём немного нелепо, потому что обтягивал сильно все его мышцы. Явно не та одежда, которую он носит каждый день. Каштановые волосы лежали небрежно, будто только что с подушки. Из тёмных глаз сочилась усталость и злость. Но они красивые. И от этого становилось ещё более тошно. У палачей не должно быть красивых глаз.