Новгородец (СИ) - Смородинский Георгий Георгиевич - Страница 27

Как выяснилось, с торговлей тут все обстоит примерно так же, как в компьютерных играх, где меч стоимостью в десять золотых монет, у тебя в лучшем случае купят за десять серебряных. Мал, конечно, торговался, но многого он не добился. По итогу веселый бородатый купец забрал у нас седло за одну шестую его реальной стоимости и выдал бонусом кожаный кошелёк для пяти вырученных монет. Маленьких, корявых, но настоящих — серебряных! Еще четверть гривны у меня осталось после покупки экипировки, но их мечник отдаст волхве, когда они вернутся из поездки.

С учетом тех денег мой наличный капитал составляет сейчас тридцать кун серебром. На хорошую корову, по словам Мала, не хватает десяти монет, но зато могу купить тёлку или пару свиней. На самом деле такая себе перспектива, но как минимум с голоду в ближайшее время я не умру.

Продав седло, мы с рыжим закупили шесть мер[1] овса и отнесли мешки к коновязи. После этого мы просто сидели и разговаривали. Ребята рассказывали мне о Новгороде, улыбались, а потом у нас нарисовалась очередная проблема.

Дело в том, что к полудню волхва не вернулась. Не знаю, что их всех задержало, но никто из ребят по этому поводу волноваться не стал. Народ тут в этом плане спокойный. Часов ни у кого нет, поэтому никто не опаздывает.

Вот интересно, что может угрожать жрице, которая уехала в сопровождении боярина и пятерки дружинников? Чудовище из реки? Но оно же в воде. Вылезет на берег — там и подохнет. Велеслава — жрица Владыки Нави. От нее же местная нежить за версту должна разбегаться… Вроде так, но мне все равно было неспокойно. Хотелось верить, что она просто опаздывает…

[1] Мера или четверик = 26,24 л ≈ 16 кг зерна.

Велеслава приехала примерно в четыре часа дня, и, судя по виду вернувшихся, поездка не прошла для них гладко. Добрыня был мрачен. На лице волхвы мешались растерянность и досада. Она о чем-то сосредоточенно думала и похоже не находила ответа.

Все уехавшие вернулись, но двое дружинников держались в седлах с видимым трудом. Доспехов на них не было. Оба перевязаны ветошью, бледные, но с нормальными, незамутненными взглядами. Подъехав к загону, раненые сами покинули седла, передали поводья товарищам и покачиваясь пошли в избу. Лада подхватила свою сумку с лекарствами и побежала туда же.

По приезде Добрыня созвал всех свободных дружинников и вместе с волхвой направился в дом. Никого из нас на совещание не пригласили, и это могло означать только то, что надолго там Велеславу с лекаркой не задержат. Понимая это, Тихомир приказал отвязывать лошадей и вести их к воротам.

Он не ошибся. Примерно минут через десять обе женщины вышли из дружинного дома и направились к нам.

— Едем! — скомандовала волхва и, оседлав свою Ласточку, первой выехала за ворота.

Я передал Ладе поводья её гнедого коня, запрыгнул на Серко и, дав шенкеля, поехал за остальными.

Велеславу никто ни о чем не спрашивал. Народ тут не любопытный даже в таких ситуациях. К тому же все видели, какое у женщины сейчас настроение, и попасть под горячую руку желающих не нашлось. Я тоже молчал вместе со всеми. Сама все расскажет, когда придет время. Ну или не расскажет, если оно не нужно.

Двигались тем же порядком: впереди Тихомир с Малом, следом — Лада и Лют, мы с Велеславой — замыкающими. Ехали молча по старой дороге, но потом в какой-то момент повернули на развилке направо и направились вдоль небольшой речки на запад. Я особо по сторонам не смотрел — привыкал к новому седлу, разбирался с копьем и мысленно матерился.

Поначалу все было не так чтобы радостно. Кольчуга непривычно давила на плечи, затылок под шлемом чесался, а наконечник копья цеплялся за ветки. Сообразив, что так долго продолжаться не может, я принялся на ходу менять угол наклона древка и едва не упал с коня. Впрочем, все закончилось позитивно. Уже примерно через час я разобрался со всеми проблемами, привык к седлу и почувствовал себя значительно лучше. Примерно в это же время заговорила волхва.

— Эта тварь не из Нави, — глядя перед собой, объявила она. — Чудовище было прикрыто личиной и очень хорошо защищено от воздействия чар. Ни с чем таким, я никогда не встречалась. Полагаю, это был демон и не понимаю, как он здесь оказался.

— То есть вы его видели? — обернувшись, спросил Тихомир. — И как же он выглядел? На кого был похож?

— На быка с человеческим торсом, костяным гребнем на спине и растущими из тела щупальцами, — со вздохом пояснила волхва. — Ростом — под три сажени, а весит, наверное, как десять обычных быков. Тело покрыто чешуей и костяными пластинами, зубы — совсем не коровьи, глаза — жёлтые щели.

— Вы как-то смогли его подманить? — воспользовавшись паузой, уточнил я.

— Нет, он сам нас там дожидался, — с досадой выдохнула Велеслава. — Хитрая тварь притаилась в воде, за кустами у разоренного святилища берегинь. Я почувствовала ее и закрыла воев от двух колдовских атак, но на это ушла почти вся моя сила, — Велеслава посмотрела на меня и устало пожала плечами. — Мы находились позади святилища, за деревьями, и это спасло. Видя, что я отразила обе атаки, демон поднялся из воды, взмахнул щупальцами и швырнул в нас костяные шипы. Небольшие — меньше ладони длиной. Двоих парней посекло, остальные принялись стрелять в ответ. С десяток стрел попали твари в морду, но ни одна не пробила шкуру. Я добавила остатками силы, но тоже без результата. На этом все и закончилось, — жрица раздраженно вздохнула. — Демон на берег не полез — отступил и нырнул в реку. Я удалила из тел воев шипы, убрала яд и закрыла раны. Пока дожидались заживления, я осмотрела разрушенное святилище…

— И что там? — обернувшись, поинтересовалась лекарка.

— Он сожрал всю силу, — хмуро пояснила волхва. — Полагаю, русалок демон ловил по той же причине. Забирал силу и выкидывал то, что осталось.

«О-хре-неть, — думал я, слушая рассказ Велеславы. — Интересно, но ни хрена не понятно… Мне почему-то казалось, что магия тут ограничивается шаманством и непонятной силой в оружии, а тут целое магическое сражение. Впрочем, тот урод на коне тоже атаковал меня заклинаниями…»

— Что? — заметив мой взгляд, выдохнула волхва. — Спрашивай!

— Мне интересно, как обычный вой способен защититься от чар? — я придержал копье и встретился с ней взглядами. — Ты же не можешь ходить с каждым.

— Способов несколько, — Велеслава легко пожала плечами. — Перво-наперво рядовых воев защищает броня. Железо само по себе — стойкий к колдовству материал, но, помимо этого, каждый коваль добавляет к нему свои чары. Ты думаешь, почему Мстислав потребовал, чтобы тебе продали броню от Людоты?

— Думал, она самая надежная и удобная в носке…

— Это в первую очередь, но не только, — жрица кивнула и пояснила: — Каждый коваль — колдун, и с повышением мастерства его колдовская сила тоже растет. Ей его награждают Огонь Сварожич и сам отец-Небо[1]. Людота — один из лучших мастеров в нашем княжестве. Его броня, помимо надежности, защит воя от девяти напастей: злого ока, отведения глаз, лепки, ловушки-голоса, вязи, блуда, сна-ловушки, кровной нити и подмены. Помимо этого носитель брони не оставляет теневой след, и выследить его очень непросто… Олег? — волхва заметила на моем лице выражение просветленного идиотизма, и приподняв брови, уточнила: — Что именно тебе непонятно?

— Да почти все, — честно признался я. — Ну кроме, пожалуй, отведения глаз и злого ока. Ещё про блуд вроде понятно, но не уверен…

— Блуд — от слова «блудить», — пояснила волхва. — Ты всегда придёшь, куда шел. В тумане ли, в лесу, на болоте — чары-морок не перекроят под ногами тропу.

«М-да… Немного не то, что мне представлялось», — я мысленно улыбнулся, а вслух произнёс:

— Но те воины как-то же сбились с пути…

— Там было другое. Сильнее простого морока, и от такого броня не спасёт, — Велеслава вздохнула и продолжила говорить: — С блудом понятно. Ловушка-голос — внушение через речь. Подмена — это когда мавка[2] обернется красавицей и позовет за собой, или в тумане встретится брат с пустыми глазами… Там много всего. Нет смысла перечислять.